Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : 1, 2  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 2]

Жан-Антуан Шико

avatar
Созидатель
Тут обитают "милашки" короля Генриха Валуа.

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
01 мая 1578 года, понедельник, утро


... Граф де Келюс проснулся рано. Правду сказать, он почти не сомкнул глаз, пытаясь понять, каким божьим промыслом случилось совпадение, что ни одного из слуг герцога не оказалось дома. Ясно было, что во всем этом присутствовал какой-то тайный умысел, заговор, но молодой человек не мог поверить, что все это задумано герцогом Анжуйским. Он не успел бы предупредить своих сообщников, хотя, конечно, само отсутствие Монсеньора на церемонии, и исчезновение д'Антраге было бы тревожным знаком.
И все равно - невероятно. Кто мог помочь ему? Беарнец? Гизы? Какие-нибудь друзья, о которых он ничего не знал? В толпе придворных во время приема граф успел заметить Габриэль де Тарньи,- появление этой дамы было недобрым сигналом... но с чего бы вдруг королю Наваррскому помогать Франсуа, навлекая на себя гнев короля Франции? Неужели он не боится, что приданое его жены так и останется у короны, а на него самого объявят охоту и в конце концов бросят в клетку, как беарнского медведя?
... От размышлений графа то и дело отвлекали стоны и звуки, издаваемые товарищами. Вечером они изрядно перепились - или, выражаясь высоким штилем, заложили за воротник - стремясь утопить в вине свое горе (правду говорят, что настоящие мужчины пьют только по двум причинам: с горя или на радостях). Келюс, обычно начинавший в таких случаях занудствовать на тему "мы можем понадобиться королю", на этот раз не произнес ни слова. Во-первых, он понимал, что они, как бы ни хотели, уже ничего не сделают, а, во-вторых, ему просто жалко было смотреть на Можирона, который едва не плакал от злости, когда четверо приятелей вернулись в королевский дворец.
Вот и сейчас Луи протяжно застонал во сне, отпихивая свою подушку; вздохнув, молодой человек поднялся и, подобрав полы рубашки, обошел спальню, глядя на приятелея, распростертых на постелях в самых вольных позах.
Можирон, который от пережитого (и выпитого) уснул прямо на кушетке у входа, чтоб быть перенесенным и раздетым приятелями, лежал почти поперек кровати. По-видимому, во сне он все еще пытался свести счеты с герцогом, так как постоянно ругался и размахивал кулаками, в результате чего лишился всех подушек; Шомберг храпел, напротив, утонув в своих так глубоко, что, казалось, сейчас они поглотят его как воздушный крем - цукаты из вишенки. Один д'Эпернон выглядел прилично: он лежал на спине, чинно сложив руки, в аккуратненькой рубашечке, украшенной новыми лентами - и от вида его блаженной физиономии и, в особенности, его довольной улыбки, у Келюса зачесался кулак. Он таил на Ногарэ злобу еще с той поры, когда однажды ночью, не добравшись до разных кроватей, они уснули рядом в каком-то закуте - но, едва только граф тогда сумел смежить усталые веки, как получил очень крепкий пинок по одному месту. Это безобразие повторилось еще раза три, и в финале он даже пытался разбудить младшего приятеля, но тот только мирно посапывал с видом марципанового ангела, каких обсыпают разноцветными крошками и продают детям накануне Сочельника.
С тех пор улыбающийся во сне Жан-Луи вызывал у Келюса только одну эмоцию: желание болезненной и скорой расправы. Правда, сейчас к ней примешивалась еще зависть от того, что Эпернон спал, как покойник младенец, а его товарищ не только отвратительно себя чувствовал, но и ощущал все признаки начинающейся мигрени.
Он вернулся к себе в кровать и, завернувшись в одеяло, уткнулся носом в подушку. Веки тут же отяжелели, но, едва только под ними замельтешили картины лучшего мира, Можирон издал не то всхлип, не то боевое повизгивание, и вспугнутые видения улетучились с быстротой нетопыря.
Келюс сел в кровати, борясь с искушением запустить в Луи чем-нибудь тяжелым.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Описывать сны маркиза, было все равно, что писать роман ужасов, в главной роли чудовища, где был сам маркиз. Чтобы не вводить читателя в состояние комы скажем только, что там текли реки крови, принц то убивался несколько раз и разными способами, что вызывало блаженное постанывание у спящего, то убегал, а Луи отбиваясь от приспешников монсеньора, гнался за ним вслед. Были там и друзья, с которыми он делил право вырезать сердце принца и млел от ужаса в глазах того, был и король, на которого Можирон, так и не мог поднять глаза, словно к его векам были прикреплены булыжники. Но последним было видение разрушенного Парижа, над которым возвышался монстр в виде Франсуа и Луи, понимая, что его сейчас раздавят, а он не сможет ничего сделать от отчаянья воткнул свою шпагу в лежащий рядом полуразложившийся труп и выдернув ее с разбегу и с воплем вонзил в ногу чудовища большего, чем он, в надежде, что тот умрет от заражения трупным ядом. Это и был вопль, который потревожил Келюса деформировавшийся из сна в повизгивание. Можирон резко вскочил на ноги на кровати, разглядывая все вокруг и с трудом соображая, что это был сон. Резкий подъем сразу гулом отозвался в его еще непротрезвевшей голове, и он кулем рухнул обратно. Еще раз, но уже осознанно и медленно приподнимаясь он огляделся и понял, что находиться в спальне, в Лувре, но он мог поклясться чем угодно, что он сюда не доходил. Последние воспоминания были с улиц Парижа, когда он хлестал вино, пытаясь заглушить боль и ярость.
Итак, поднявшись Луи заметил блаженно-спящего Ногарэ, храпящего Шомберга он скорее услышал и увидел сидящего с недовольной миной на кровати Келюса.
Жак, как король? – этот вопрос сам слетел с языка, который Луи тут же прикусил. И правда откуда это мог знать Жак, который судя по виду тоже только очнулся от сна.
Чем закончилась ночь? Как я здесь оказался? Ты так же «замечательно» себя чувствуешь, как и я? – маркизу казалось, что именно Келюс сейчас ему все объяснит и облегчит его страдания. Подгребая под голову разбросанные подушки Можирон, опасался, что одну ему Келюс и так пришлет. При чем попадет в голову. А она ох, как болела!

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
Физиономия Можиро была достаточно несчастной, чтобы у Жака прошло настроение убивать его медленно и мучительно. Он только зло фыркнул в ответ на слова Луи и огляделся, пытаясь найти взглядом чулки и штаны.
- Успокойся, так же "чудесно",- заверил он товарища, понизив голос почти до шепота; впрочем, было очевидно, что его благородство применимо скорей к ним самим: Ногарэ и Шомберга, похоже, могли разбудить только трубы Архангелов, да и то не сейчас.
Кое-как натянув панталоны, он сбросил ночную рубашку и прошелся по комнате с явным желанием найти что-нибудь горячительное. И, желательно, очень холодное. Или очень кислое: во всяком случае, ему доводилось слышать, что лимон или экзотическое китайское яблоко могут победить тошноту - а это было ему сейчас совсем не лишним.
-...если конечно, ты чувствуешь себя хотя бы вполовину так же паршиво, как выглядишь,- после долгой паузы добавил он к своей реплике, снова переводя взгляд на Можирона. От вида недоеденной кем-то куропатки графа невыносимо замутило, и он поспешно дернул за шнур от звонка и жестом приказал возникшему на пороге лакею убрать остатки вакханалии.
Сам подойдя к окну, распахнул его и жадно втянул носом запах сырости, идущей от Сены.
- Мне надо выпить,- пробормотал он спустя некоторое время.
Процедура со звонком повторилась. Через некоторое время на столике перед молодым человеком возник венецианский графин в серебре, в котором плескалось изумительно легкое розовое вино. Келюс с благоговением наполнил один из высоких стаканов, поданных вместе с прибором и почти со стоном приложился к нему, по каплям вливая в себя благоухающую жидкость.
Следы мучений на его лице постепенно исчезали, как волны на море после шторма.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Можиро изо всех сил пытался последовать примеру друга и нашел части своего одеяния на полу, подползя к краю кровати и склонив голову. В висках моментально застучала боль, а к горлу подкатился пренеприятнейший комок, но схватить чулки и штаны он все же успел. Отполз обратно, силы кончились. Тупо наблюдая за действиями Келюса, который двоился у него в глазах, Луи понял, что чувствует себя вдвое паршивее, чем выглядит и промычал нечто нечленораздельное в ответ на фразу приятеля. Попытка дубль три привстать была более успешна, но заныла рука, на которую он облокотился. С удивлением обнаружив, что она у него замотана грязной тряпкой, маркиз вспомнил часть своих вчерашних «подвигов».
Свежий ветерок из окна, придал сили и Луи спустил ноги с кровати, с жадностью сглатывая синхронно с Жаком. Но тот пил вкусное вино, а Можирон глотал горькие слюни и свой язык.
Жаааааак,- жалобно заныл маркиз, - вспомни о том, что у тебя есть друзья и поделись с ближним.
Судя по тому, как Келюс пил, делиться он не собирался, и Луи, с досады пульнул-таки подушку в счастливого Ногарэ, которого по-видимому не мучали ни кошмары, ни боль, ни жажда.
Подыхая от зависти больше, чем от боли, Можирон вскочил привознемогая последнюю и завладел графином.

Жан-Луи д'Эпернон

avatar
Искусный сочинитель
Ногаре снилось что-то на удивление приятное после всех вчерашних событий... То ли торжество в честь великого Генриха III, поставившего на место недовольных и вернувшего покой и порядок Франции; то ли просто сон с участием его, Келюса, Можирона и Шомберга, наполненный приключениями и подвигами, навеянными историями друзей о вчерашних свершениях и чаяниях.
Жан вообще бы доволен тем, как закончился исполненный треволнений, вчерашний день. Он твёрдо знал, хотя это знание скорее было похоже на веру, в то, что до решающего часа, когда королю потребуется его жизнь, а этот момент непременно наступит, так вот до этого дня, он находится под защитой короля, и сам защищая короля... он находится под защитой друзей, и сам постарается их оградить от тех опасностей, от каких сможет. Господь милостив и мудр, только важно его вовремя услышать и поступить сообразно… Отчаянно или осторожно.
Да, сейчас Франция на пороге гражданской войны, Франсуа сбежал вместе с проклятыми анжуйцами... Но король, их благороднейший Генрике не покарал своих преданнейших друзей, а предпочел покарать воистину-виновных... Тех, кто сумел обмануть их, а вместе с ними - короля. То, что не удалось вчера, свершится сегодня мудростью короля и их силами. Да, вчерашняя вылазка против врага не увенчалась успехом, исчадия ада не были обнаружены в том количестве, на которое рассчитывали его друзья, в своей жажде мести и крови, но благодаря этому все живы и относительно здоровы, во всяком случае выпить вместе им вчера ни что не помешало. А что до войны, то народ и без побега принца так "тепло" встречает друзей короля криками "да здравствует лига, да здравствуют Гизы, да здравствует герцог Анжуйский!", что теперь хотя бы появилась надежда, что Генрике скорее созреет для решительных действий… Кому как не ему дать отпор этой толпе во главе с проклятым Франсуа? Ему, великому королю и прекрасному тактику. Во всяком случае, Ногаре в это искренне верил, засыпая под утро… (с печалью на сердце вспоминая погибшее от рук народа платье). А еще верил в то, что поступил очень мудро, не пускаясь в погоню за беглецом…
Теперь же он мирно спал, немного томясь от жажды… Сон постепенно сходил на убыль, прогоняемый голосами друзей, но Жак любил дремать, под эту музыку…
Попавшую же в него подушку, Ногаре не признал, а вот проснуться – проснулся окончательно и блаженство тут же покинуло его лицо. Впущенная в комнату Келюсом «свежесть», хоть и была целительна, но спросонок показалась Ногаре чрезмерной…
- Это кто тут по Польше истосковался? - Проворчал он, садясь с еще закрытыми глазами и натягивая на плечи одеяло, зябко кутаясь…

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
Стоны Можирона вызвали у графа сострадание - хотя, конечно, проявлять его он собирался не раньше, чем закончит собственные оздоровительные процедуры. Наглость Луи, завладевшего ценным сосудом, была бы наказана, если бы не охватившее его состояние блаженства.
Поэтому он лишь философски повел бровью в ответ на недовольное ворчание Ногарэ.
- Соскучились по верховой езде, сударь?- произнес он таким тоном, словно беседовал на балу с кем-нибудь из анжуйцев.- Хочется вдеть ноги в стремена и размяться по маршруту Варшава-Париж? То-то вчера вы отказались ехать в Анжер: не по дороге?
Он усмехнулся и выпил последние капли божественного напитка. Чутье не подвело: головная боль медленно, но верно отпускала его.
Хмуро взглянув на донышко опустевшего сосуда, он протянул руку к Можирону.
- А ну-ка, Луи, малютка, верни папе графинчик,- он пошевелил пальцами, изображая нетерпение.- Я же тебя знаю: выхлебаешь все до капли, а я вчера едва ли не силой выбивал это вино у королевского виночерпия: мерзавец упирался и кричал, что сей нектар предназначен исключительно для его величества. Дай сюда!

маркиз де Можирон


Миньон короля
Только Можирон хотел налить себе бокал этого прекрасного вина, как подал голос Ногарэ, и конкуренция увеличилась вдвое. Попытка трезво оценить обстановку была неудачной и оставалось лишь одно.
Луи ловко отскочил за свою кровать (откуда только силы взялись?), и стал пить целебное питье прямо из графина. Но полнота удовольствия была нарушена тем, что приходилось наблюдать за Жаком, который похоже, не собирался уступать ему оставшиеся две трети содержимого сосуда. Поэтому маркиз пил быстро и большими глотками, рискуя подавиться. Сделав попытку отдышаться он запрыгнул на свою постель, где Келюсу было сложнее его достать и сделал несколько глубоких вдохов, ловя блаженство.
Ты, конечно, герой, Жак, что выцарапал это вино, но не отдам! Ты глянь на себя- хоть сейчас можешь предстать перед королем, а я? Несчастный страдалец, которому нужно лекарство. Так что не отдам!
И почти прыгая на кровати, продолжил пить.

Жан-Луи д'Эпернон

avatar
Искусный сочинитель
Ногаре сладко зевнул, явно не желая высвобождаться из объятий Морфея и открыл, наконец, глаза.
- Упаси Бог, Жак! И не напоминай... Простуда бывает заразной, а вчера было сыро, так что порадуйся за нас всех. Вон, как Сен-Люку лихорадка удружила... и где он теперь? - Презрительно, но всё еще сонно фыркнул миньон, плотнее кутаясь в одеяло. - И вообще, это не я мороза напустил... - Вопреки произнесённому, Жан с удовольствием втянул носом новую порцию прохлады, влетевшей в окно.
Еще один зевок и молодой человек уже посмеивался, с утренней ленцой, над шуткой, отпущенной Келюсом Можирону, и наблюдая, как последний принялся скакать вокруг кровати.
- Можиро, где твоя совесть? Я тоже хочу. - Не двигаясь с места оповестил Жан друга. - Подумай о том, как сильно у тебя болит голова... или заболит, если "папа" сейчас разгневается и станет шуметь... Давай, спускайся, делись... не то я скажу Генрике, что это ты вино вчера выклянчивал... - поддержал шутку Ногаре и изобразил задумчивость. - Или нет... Шико скажу. И он изведёт тебя остротами, наш малютка-Дионис...
Разумеется, доносить на собственных друзей, пусть и в шутку, Жану никогда бы и в голову не пришло, однако слова "расскажу Генрике" иногда венчали очередную его "угрозу", а порой даже она действовала, если была хорошо сформулирована её теоретическая часть.

Окинув взглядом окрестности в поисках одежды (не для того чтобы немедля приниматься за туалет, а лишь изучить расстановку сил - убедиться, что всё аккуратно сложенно на пуфе у постели в живописную кучу), Жан обнаружил на своём одеяле лишнюю подушку и мигом догадался, кто был виновником его внезапного пробуждения. Не надо было даже смотреть на спящего Шомберга, так тот храпел и был невиновен; к тому же Ногаре знал наверняка - если бы на его сон покушался Келюс, следов бы не осталось!
- Ах вот, что это было... - Подумал он, и отважно выпростав руку из-под одеяла, зашвырнул подушкой в Можирона, целясь в грудь так, чтобы не задеть графин, таящий драгоценную влагу.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Ногарэ, Сен-Люк - сам болван – так можно было не только простуду получить, а еще чего похуже - маркиз быстро приходил в чувство и уже даже начинал подпрыгивать на кровати.
Жалуйся кому хочешь, противный кляузник! Генрих настоящий друг, и он знает, что значит головная боль такого характера с утра. А Шико изведет колкостями тебя за то, что ты ябедничаешь.
Луи показал Жану язык и уже нехотя, но из вредности стал вливать в себя остатки вина. Краем глаза он заметил жест Ногарэ и летящую в него подушку. Развернув корпус тела на пол оборота, маркиз не стал препятствием для полета предмета, и подушка, благополучно пролетев мимо него, угодила в Келюса, в область чуть ниже живота.
Чуть не поперхнувшись вином от смеха и предчувствуя начало боя, Можирон соскочил с кровати и поставил графин на пол, рядом с постелью. Залез обратно на ложе и начал подгребать к себе «снаряды», занимая боевую позицию и приготовившись получить эмоциональную разрядку и физическую зарядку.

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
Келюс, которому препирательства товарищей возвращали веру в мироздание, с неожиданной снисходительностью отнесся к попаданию импровизированного снаряда. Тем более, что подушка, от которой так ловко уклонился Можиро, достигла его уже на излете и существенного урона не причинила.
Он хотел столкнуть ее с колен, но передумал. Сидеть голым по пояс было не слишком комфортно, поэтому молодой граф вытянул ноги и удобнее устроился в кресле, обняв руками мягкую подругу и устраивая над ней подбородок.
- Завидую я Шомбергу,- произнес он наконец, вздохнув и зевая во весь рот.- Вот что значит здоровая немецкая кровь: хоть труби у него над головой, спит и не чешется. Может быть, его величеству стоило бы взять любовницу немецких кровей, в качестве, так сказать, живого примера. Кроме того, как я слышал, при долгом сожительстве...- он криво улыбнулся и, не закончив свою непристойную фразу, сильнее зарылся в пуховые бока своей подруги.
- Хотя, как говорят, немки чересчур уж флегматичны. Можиро, у тебя были любовницы-немки?

Жан-Луи д'Эпернон

avatar
Искусный сочинитель
Ногарэ чуть было не проснулся окончательно, когда увидел куда полетел его снаряд, но благодушие Келюса не дело сему свершиться... Так что с чистой совестью, Жан скорчил презрительную мину в ответ на кривлянья Можирона.
- В чем-то ты прав. Генрике - настоящий друг, а ты, стало быть, нет. Раз всё знаешь и при этом смеешь так нахально лишать нас возрождающего напитка. - Констатировал Жан трагически, не обратив внимания на колкость и приготовления к бою...
Потянувшись, он снова вальяжно улёгся на постель в позу возлежащего патриция, опираясь на локоть... Правда теперь ступни его оказались засунутыми под подушку, на которой он только что почивал.
- А я вот не завидую... - заразившись зевком от Жака, ответил он другу. - У немцев язык грубый... Да, не все наречия... но звучит, порой, как крик галки. Мне всегда казалось, что у немок даже язык, который за зубами скрывается, должен быть словно у некоторых кошек... шершавый. - Жан наморщил нос. Более бурно выражать эмоции ему было всё еще лень.

маркиз де Можирон


Миньон короля
- В немках есть свой шарм, друзья, - маркиз вальяжно раскинулся на «снарядах», перевернувшись на спину, и принялся разглагольствовать, одновременно отвечая на вопрос Жака.
- Они без комплексов и зажатости, мне именно такие встречались, выносливы и изобретательны, не требуют излишней ласки и просты в обращении, но по страстности значительно уступают испанкам и итальянкам. О, итальянки – это вообще песня! - Луи даже причмокнул, погружаясь в воспоминания. Если у вас в любовницах не было итальянки – жизнь прожита зря. Плевать на расцарапанное тело, но что они вытворяют..ммммм…фантастика
Почувствовав всю опасность таких мыслей, Можирон перевернулся на живот.
- Ногарэ, только не плачь, вот твой графин – показал на сосуд, стоящий на полу. - Ты же знаешь, для друга мне и нательной рубашки не жалко. Тебе отдать? – Можиро ехидно улыбнулся Жану и сделал вид, что готов снять рубашку.

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
- Бесплатное заголение, браво-браво,- Келюс изобразил вялые аплодисменты, и сполз глубже в своем кресле, зевая с риском вывихнуть челюсть.
- Маркиз, ваше раздевание сделало бы честь любому публичному мальчику,- с вялой ядовитостью в голосе сказал он, притягивая к себе блюдо с виноградом, принесенное лакеем. Он томно склонил голову, ловя губами крупные сочные ягоды, которые в это время года были огромной редкостью и стоили целое состояние.
- Что до меня, то я терпеть не могу немок,- изрек он после паузы, наполненной созерцанием капли, дрожащей на конце виноградной кисти.- а что до неприхотливости... неприхотливость хороша в кобылах, которых мне эти дамочки и напоминают... Впрочем, во Франции и без того найдется немало девиц, ни черта не знающих свое женское ремесло. Помнишь, как у поэта: "Шлюхами были и есть..." Так вот по мне лучше хорошая шлюха, чем такой вот цветок невинности, который простоит до первой бури - и что потом с этим сокровищем делать?
Молодой человек произнес эти слова таким же тоном, что и какой-нибудь англичанин, обсуждающий погоду в Лондоне.
- Ногарэ,- он обратил насмешливые, пристальные глаза на приятеля.- Скажи мне, caro mio, ты когда-нибудь спал с женщиной?

маркиз де Можирон


Миньон короля
Маркиз повернулся к Жаку и его губы растянулись в похабной усмешке.
- Граф, я могу и под музыку, да музыкантов нет, - заметил блюдо, - О, виноград! Я тоже буду!
Луи слез с кровати и перевел взгляд с Ногарэ на кувшин, с кувшина на Ногарэ. Приняв решение, завладел сосудом с остатками живительного напитка обратно.
- Жан, я передумал! Сам допью, заедая его этими чудненькими ягодками.
Приближаясь к Келюсу, фаворит жестикулировал свободной рукой.
- Жак, ты меня просто поражаешь! Что значит «Что с ним делать?»? выкинуть, как использованный лист бумаги, на котором не написал ничего ценного. Или передать другому, кто еще на нем захочет начертать пару строк.
Можиро уселся в кресло с другой стороны от блюда и, отхватив виноградину, подкинул ее. Попытка поймать губами, оказалась неуспешной, и ягода угодила в кувшин. Молодой человек взглядом, полным тоски проводил ее в недра сосуда.
- Конечно шлюхи хороши своим мастерством, но такую мамзель может получить любой, а я люблю свежий и редкий продукт, который нужно сначала найти, а потом еще и суметь заполучить. Тогда сам процесс его потребления доставит больше удовольствия.
Старательно пытаясь пробраться пальцами в кувшин и выудить оттуда ягоду, Луи вдруг резко остановился.
- Кстати, с удовольствием поохотился бы в лесах нашего главного ловчего. Ты видел, какую пташку он затащил в свои силки? Я бы такую отведал на ужин.

Жан-Луи д'Эпернон

avatar
Искусный сочинитель
Предположить, что Можирон всё-таки расстанется со своим кувшином было бы полным абсурдом, к тому же выдохнувшееся со вчерашнего вечера и без того лёгкое розовое вино не было сейчас пределом мечтаний Жана. Поэтому пассы Можиро вызывали на го губах только скептическую и сонную усмешку.
-Луи, готов поспорить, что моя рубашка тоньше и чище будет... так что свою можешь смело оставить себе... - Ногаре хохотнул в ответ на замечание Келюса о раздевании и вопросительно взглянул на Можирона, готовый пригласить музыкантов, но вопрос Жака отвлёк его от дальнейших рассуждений о супруге ловчего.
- Дорогой мой Жак, ты спрашиваешь из ревности, или сомневаешься в моей компетентности в этом вопросе? - Нарочито промурлыкал миньон в ответ. -Так вот... моих познаний достаточно, чтобы судить... и чтобы считать немок грубыми, француженок старательными и искусными, а итальянок страстными... Достаточно взглянуть есть ли у них левретка и как именно они её любят... - Томно улыбнулся Ногаре, на долю мгновения его взгляд сделался холодным, и он поспешил уделить внимание блюду с фруктами, откуда подумав, взял персик. Вопрос друга неожиданно вызвал воспоминание, которое Жан предпочел бы забыть вовсе... воспоминание о происшествии минувших дней, когда во время бала он был похищен двумя юными нимфами, пленёнными неземной красотой Cupido... Как заключил бы Можиро, они "творили чудеса" с не-совсем трезвым к тому моменту миньоном... Но надо сказать, воспоминание о неземных ласках прелестниц вопреки всему, не вызывало в душе Жана восторга. Чувство это скорее походило на гадливость и миньон с тех пор сильнее пор проклинал Анжуйцейв, из-за которых его друзей не оказалось рядом. Можиро и Шомбергу он, так ничего и не сказал... и Жаку, видимо, тоже... Хотя на него иногда и нападала откровенность если выпито было слишком много бутылок прекрасного вина.
В Лувре можно отказывать женщине, но не всегда удаётся от неё отбиться.
Были воспоминания и радужнее, но сие - затмевало все - особенно с утра, когда лёгкое похмелье как нельзя лучше располагает к дурноте... Впрочем, Жан был уверен в том, что судить о качестве женщины как любовницы можно и по платью, и по тому, как она себя держит... И вовсе не обязательно для этого прикладывать столько сил для её соблазнения, или наоборот, уступать её страсти.

17 . в Март 24th 2009, 6:15 am

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
Келюс потянулся, удобнее устраиваясь в кресле. Но, к сожалению, его старания обеспечить себе достойный приют привели к горькому разочарованию: королевский паж, как видно, проинструктированный накануне вечером, заслышав голоса в спальне, появился на пороге и уведомил, что Его Величество назначил на полдень прием дворян, желающих быть представленными ко двору.
Граф поморщился. Перспектива вставать, одеваться и покидать родную спальню с удобной кроватью ради приема, где надо будет на больную, да еще похмельную голову выглядеть торжественным и довольным жизнью, его не прельщала.
Но повиновение воле монарха, как известно - святая обязанность дворянина, с похмелья он или нет. Поэтому Келюс не швырнул в посланца вазой с фруктами, не пригрозил выпустить ему кишки и развесить их над входом в покои, дабы устрашать врагов миньонов (и, соответственно, короля), и даже не пообещал являться юноше в ночных кошмарах по смерти. Он со вздохом поднялся и велел пригласить своего камердинера и куафера.
Единственное, что радовало графа в этом безрадостном утре, это то, что на приеме гарантировано не будет анжуйских дворян, и, стало быть, есть надежда отоспаться, прислонившись где-нибудь в уголке, вместо того чтобы огрызаться на их наглые шуточки.
- И все же это бесчеловечно, Ногарэ,- проговорил он, отшвыривая подушку, с которой успел сродниться за истекшее время.- Еще немного и я соглашусь со мнением, что наш король - самый страшный деспот за всю историю Франции. Мы всю ночь не сомкнули глаз, проливая пот и кровь ради его драгоценной особы и его полоумного братца, а он требует нашего присутствия на утреннем приеме. И это вместо того, чтоб поставить у дверей стражу и велеть отгонять мух, пролетающих над нашими головами. Каков деспот!
- Можиро,- обратился он к маркизу, оставляя свои жеманные манеры, и глядя на приятеля.- Сын мой, я думаю, тебе лучше остаться в кровати. У тебя лихорадка.
Как мы помним, графу было двадцать четыре года, а маркизу - двадцать один, и потому Келюсу скорее следовало бы сказать "брат мой"... но по каким-то одному ему известным причинам молодой человек чувствовал себя старшим в компании, а потому предпочел такой вид обращения.
-Ты согласен со мной, Ногарэ? Возьмем лучше этого соню,- он посмотрел на Шомберга взглядом, чуждым какого бы то ни было христианского милосердия.- В конце концов, Валуа не может быть настолько бесчеловечным, чтоб приказать явиться на это скучное мероприятие больному человеку.

Жан-Луи д'Эпернон

avatar
Искусный сочинитель
Ногарэ, только что покончивший с персиком и облизавший пальцы, уже запустил косточкой в Шомберга, чтобы разбудить его, теперь со скучающим видом выслушал королевского пажа и когда тот закончил - зашипел на манер разгневанного кота, для пущей убедительности царапнув по простыне ногтями в след вестнику, покинувшему покои миньонов.
- Ты как всегда прав, Жак... Деспот и тиран...- трагично проговорил юноша, переворачиваясь в постели на спину и потягиваясь, зараженный этим убедительным жестом не менее чем зевотой.
- Если корою после сумасшедшей ночи хочется только одного - приёмов... так и устраивал бы их сам... Он видел, как мы страдаем, он видел наши слёзы, в конце концов, а сегодня... Я просто уверен, государь уверен, что мы предстанем пред его царственными очами... сияющие и прекрасные, как если бы проспали всю ночь словно младенцы! И это при том, что мы не спим в масках и с примочками для ясности глаз! – Ногарэ плавно и театрально жестикулировал, любуясь игрой утреннего света в перстнях, которые не покинули его пальцев со вчерашней ночи.
- Насчет Можиро... готов согласиться... Хотя, после этой жестокой выходки с вином, я бы его первого отправил представительствовать... Да еще бил бы в литавры, услаждая его слух по дороге! - Протянул Жан ухмыльнувшись и оглушительно хлопнув в ладоши.
Можно и не уточнять, что всё сказанное было не более чем шуткой. Поддержать и развлечь Генрике после тяжкой ночи хоть так... приёмом и собственным присутствием было не только долгом, но и искренним желанием д'Эпернона.

Тем временем, проснувшийся Шомберг подал первые признаки жизни - он перестал храпеть и простонал в ответ на угрозу пытки литаврами, после чего попытался сесть в кровати, мутным глазом встретив появившегося пажа, с поклоном сообщившего, что камердинеры и куаферы уже ожидают господ в гардеробной.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Маркиз, поморщившись от звука,изданного Ногарэ, озадаченно и взволнованно потрогал свое лицо, тут же отставив надоевший графин.
- Я что, так плохо выгляжу? – улыбнувшись, ответил сам себе, - Не может быть. Я всегда прекрасен.
Прищурившись, королевский фаворит с укором взглянул на друзей, словно подозревал их во всех смертных грехах, совершенных только что и без его ведома и участия. Хуже всего, что без участия.
- Или вы хотите отделаться от меня?
Луи вылез из кресла и со всей торжественностью, на которую был способен, выставив правую ногу вперед заявил друзьям:
- Не выйдет! Будь я сто раз болен самыми страшными болезнями и тысячу раз оглушен громом небесным, я всегда прийду к своему королю, если он изволит меня звать.
Для убедительности, стукнув себя кулаком в грудь, он обвел д’Эпернона и Жака гордым взглядом.
Сказать по правде Можирону меньше всего хотелось покидать покои миньонов и тащиться на наискучнейшее мероприятие. Он с удовольствием бы продолжил заниматься таким важным делом, как «ничегонеделание» и уже почти согласился с Келюсом, забота которого пришлась так кстати. Но мысль о том, что, вдруг, он пропустит нечто интересное или, что еще хуже, король посчитает, что он пал духом после вчерашнего поражения, заставила маркиза воспротивиться искушению понежиться в кровати. А по сему после тирады Луи, подобрав полы рубашки, рванул к кровати и стал собирать разбросанные у ее подножья детали своей одежды. Паж, возвестивший о том, что к приданию их внешности еще более благообразного вида все готово, застал Можиро уже выискивающим в постели второй чулок. Победным кличем и потрясая одеждой в воздухе молодой человек оповестил друзей о готовности направить свои стопы к монарху, ожидавшему их появление.
Не удержавшись он отвесил дружеского тумака Шомбергу, призывая того, последовать собственному примеру.

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
Келюс только покачал головой в ответ на самовосхваления приятелей и отправился приводить себя в порядок. Утренний туалет не занял много времени: в те годы господствовало убеждение, что частое мытье способствует заражению людей вредоносными испарениями, холерой и даже чумой. Поэтому граф не стал утруждать себя утренней ванной, а, сморщившись, пошлепал по лицу мокрым полотенцем.
Он позволил слегка пройтись бритвой по своим щекам и облачился в чистую одежду; парикмахер едва коснулся щипцами его мягких светлых волос, как в туалетную явились остальные миньоны. Самый жалкий вид, как ни парадоксально, был у Шомберга: тот постоянно хлопал глазами, пытаясь проснуться, и никак не мог понять, что от него хотят.
- Пошевелись,- Келюс поморщился, когда ножницы, которыми куафер равнял его щегольские усики, защекотали нос.- У Валуа сегодня нелегкий день, и мы не можем выказать такое неуважение. А ты куда, Луи? На тебе лица нет.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Нет лица, зато есть чувство долга, которое вытаскивает меня из кровати. Маркиз, в отличие от приятеля, не ограничился влажным полотенцем, а щедро плеснул себе водой в лицо, которого по утверждению Жака не имелось. Не удовлетворившись этим, Луи подставил под кувшин голову и жестом приказал слуге полить на нее. Он глубоко вдохнул и зажмурился, когда поток чуть теплой влаги, обрушился на один из предметов его гордости, а выдохнул только тогда когда сосуд опустошился, осыпая проклятьями горе-пажа, который не проследил за тем, чтобы вода была горячее. По-котовски замотав головой и распространяя брызги на все и вся, Можиро разлепил веки и осознал, что чувствует себя гораздо лучше.
Келюс, мало того, что я не могу выказать Генрике неуважение своим отсутствием, так мне еще любопытно, кого принесло именно сегодня к нему на аудиенцию. Может там найдется хоть одна киска достойная внимания.
Ухмыльнувшись, маркиз предоставил себя в руки умельцев и задорно взглянул на Ногарэ.
Жан, птенчик мой, каким нарядом ты сегодня сразишь прибывших провинциалов?
Вид Гаспара внушал лишь сочувствие и Луи ободряюще подмигнул ему, в ответ, услышав тяжелый вздох.

Жан-Луи д'Эпернон

avatar
Искусный сочинитель
"Птенчик" тем временем полностью сосредоточился на приведении себя в порядок, отдавшись заботам камердинера и "старшего" пажа. Поскольку времени было не так много, то утренней ванны для него так же не воспоследовало, но к тщательному омовению лица было добавлено укутывание торса влажным полотенцем, смоченном в горячей воде с отдушками, пожалованными королём, а так же те самые примочки для глаз, которые он поминал еще в постели.
Пока слуги колдовали вокруг его прически, Ногаре со знанием дела, слегка прищурившись, самолично смазывал усики воском, после чего собирался заняться чисткой ногтей.
- Жак, мне кажется, что даже при полном отсутствии лица... Луи возьмёт другим, как только заметит новую цель во время аудиенции. - Стараясь не не тревожить верхнюю губу ухмылкой, всё еще укладывая и без того идеально лежащую белёсую поросль, Жан не смог сдержать смеха...
А взглянув через зеркало на Можирона, продолжил.
- Я думаю, Луи, сегодня, чтобы подчеркнуть бледность, но не рисковать и не придать лицу зеленоватый или голубоватый оттенок, я выберу светло-серое, серебристое одеяние... жемчужно-серое даже. Пусть государь видит, как я бледен и измучен, но не терзается сверх меры, считая что я позеленел до дурноты... это может задеть его чувство прекрасного...
Кстати, Жак... твой коралловый колет, если ты решишь его сегодня надеть, может придать тебе излишнего румянца, провалив всё дело. Красный любого оттенка слишком хорошо отражается твоей белой кожей...
- Ногаре тщательно прошелся щеточкой по ногтям, а отложив её, выудил лебяжье перо из пудреницы.
- Мы, конечно, не имеем права расстраивать его величество, демонстрируя усталость с первого взгляда... Он слишком чуток, чтобы самому не заметить и не понять всё... Но утомлённая бледность никогда не будет лишней... - Философично промурлыкал Жан, с сосредоточенным самодовольством принимаясь за марафет - едва касаясь, взялся водить пером по скулам, вдоль носа и лбу.
Производя все утренние манипуляции, Ногаре надменно щурился в ответ собственному отражению с таким видом, что волей-неволей можно было поверить в Луврскую сплетню, будто миньон бывает достаточно серьёзен только за этим занятием.

Жак де Келюс

avatar
Фаворит короля
Келюс, которому камердинер уже застегивал последние пуговицы на пресловутом кораллового цвета камзоле, только фыркнул на слова приятеля. Выступление д'Эпернона и его самодовольный вид неожиданно разозлили молодого дворянина - и была ли тому виной бессонная ночь или упорное нежелание приятелей понимать, что происходит, он не мог бы ответить.
Поправив перевязь, он произнес холодным, не допускающим возражений тоном:
- Я хочу, чтобы враги короля знали, что рядом с ним не изнеженные барышни, а люди, способные ради него провести без сна не одну ночь, а десять ночей подряд! Твои ухищрения, Ногарэ, годятся для барышень мадам Екатерины, не знающих, чем бы половчее приманить нового кавалера. Посмотри на себя!- он быстро подошел к Жану и резко оттолкнул прочь куафера, хлопотавшего над его прической.
- Поднимайся, ты уже и так хорош! Хватит вертеться перед зеркалом, словно баба! Нас ждет король! И вы тоже!- в нетерпении граф притопнул ногой, обращая на приятелей сверкающий взор.- Нашли время красоту наводить! Когда анжуйцы станут армией под Парижем, вы тоже будете заниматься своими бантами и лентами!
Прорычав под конец своей речи что-то уж совсем нецензурное, Жак де Леви направился прочь из комнаты. Но на пороге он обернулся.
- Через десять минут я ухожу. Кто идет со мной, милости просим. Кто предпочитает забыть, что он на королевской службе, может вычеркнуть себя из списка моих друзей.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Взвившись от слов Келюса, как ужаленный осой, но осознавая правоту того, Можирон весь свой гнев направил несчастного, который щеткой проходил по его перломутрово-голубому одеянию, счищая невидимые пылинки и придавая лоск камзолу. Маркиз всласть выругался и, сжав кулаки, последовал за другом, сожалея, что задержался. Повязка с правой руки безвозвратно была утеряна и от непроизвольного движения раны вновь закровоточили. Слизывая выступившую кровь, Луи второй рукой принял платок, услужливо поданный пажом, который, видя взвинченность своего господина, не осмелился предложить большее, и проследовал вслед за Жаком, наспех сооружая очередную импровизированную повязку.
Ногарэ, нам и, правда давно пора, заканчивай марафет и тащи с собой сонного Гаспара.
Уже на выходе, оглядев еще раз Шомберга, маркиз бросил куаферу, колдовавшему над тем:
Начните брить его наголо – быстрее проснется.

Жан-Луи д'Эпернон

avatar
Искусный сочинитель
Ногарэ, с которого, и правда, после сна и предшествовавших ему полуночных разговоров сошел удушающий приступ осознания необратимости произошедшего в Лувре, побледнел без всякой пудры.
Утренняя шуточная перепалка еще сильнее умиротворила миньона, не смотря на витающее в воздухе напряжение, так что он готов был воспринять случившееся, как отступающий ночной кошмар... Однако, воззвание Келюса встряхнуло не хуже ледяного кувшина, опрокинутого на голову.
Пропустив мимо ушей несправедливые обвинения приятеля, самого пару минут назад "вертевшегося пред зеркалом", Жан вник в суть отповеди, вернувшей ему трезвомыслие в один миг. Анжуйцы, нависшая над Францией дамокловым мечем угроза гражданской войны, о которой говорил Генрике (что было и без того предсказуемо), и их непосредственное отношение ко всему этому. Неважно, что хитрый враг короля выкрал Франсуа из-под их носа. Важно, что они его упустили... и каковы будут последствия.

Ногарэ ни слова не ответив Жаку, и лишь кивнув Луи, прищелкнул пальцами, торопя камердинера, уже в считанные минуты (гораздо ранее означенного Келюсом времени) уже присоединился к друзьям, слыша за спиной шаги зевающего Шомберга.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 2]

На страницу : 1, 2  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Бесплатные форумы | Форумы RPG | Исторические | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать ваш бесплатный блог