Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : 1, 2  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 2]

Жан-Антуан Шико

avatar
Созидатель
Господа, сцена переигрывается
В одной из стен, располагается дверь в потайную комнату, разумеется об этом известно далеко не всем. В комнате стоит стол и несколько кресел, выполненные из черного дерева.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Тронный зал

Король величествененно вошел в свой кабинет и велел своим поданным, проводить герцога Гиза к себе в кабинет, когда тот появится. Ему не хотелось принимать его в Тронном зале, так как это было бы слишком официально, а Генрих знал, что лучше всего разговаривать с таким как Гиз, с которым они одно время весьма тесно общались в более тихом и спокойном месте. Без лишних глаз и ушей. Генрих сбросил маску, "великодушного монарха" и, готовясь перед новой ролью, "радушного родственника, который осознал свои ошибки", стал ненадолго самим собой. Он снова посмотрел в окно и подумал о том, что для фехтования слишком поздно и поэтому придется переснести сие увеселительное мероприятие на завтрашний день. Вздохнув, он сел в одно из кресел, которое было расположено рядом со столоми и откинув голову на спинку кресла стал думать о том, как стоит начать разговор с Генрихом, который по мнению короля был бесспорно сильной личностью.

Жан-Антуан Шико

avatar
Созидатель
Тронный зал
Шико вошел вслед за своим господином, нахмурив брови.
- Сир, я могу поприсутствовать при вашем разговоре?, - серьезно спросил шут у короля. Антуан не верил Гизу и боялся, что он задавит своим влиянием Генриха, расстроенного произошедшей ночью драмой, ведь только так можно было назвать случившееся в королевской семье.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Услышав чьи-то шаги, король с неудовольствием поднял голову и увидел своего шута. Мужчина знал, что скоро в эту комнату войдет его дражайший родственник и еще он знал, как тот относится к его друзьям.
- Шико, я хотел бы, чтобы ты присутствовал. Пойдем, я кое-что покажу тебе. - чуть расслабленно проговорил Валуа и встал с кресла. Затем он на ощупь нашел в стене потайную дверь, отпер ее ключом, и поманил Антуана рукой.
- Вот с этого места тебе будет все видно и слышно, мой друг. Ты увидишь вторую часть спектакля. - произнес Генрих. Он терпеливо ждал когда шут зайдет в комнату и прикроет ее.
Король уже чувствовал себя куда более уверенным, чем когда вошел в свой кабинет. Несколько минут спокойствия и то, что его шут все же почтил его своим присутствием, благотворно повлияли на Генриха. Теперь он был готов к встрече.

Жан-Антуан Шико

avatar
Созидатель
Шико шагнул в открывшийся проем, чуть нагнув голову и аккуратно размещая свое немаленькое тело словно кошка. Едва король прикрыл дверь, Шико прильнул с обратной стороны ухом к щели и принялся внимательно вслушиваться в происходящее. Тут участвовать в сцене не приходилось, главная и самая важная партия лежала на Генрихе и все зависело от того, как он сыграет эту роль

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Ворота и, далее, Коридоры Лувра

... Перед королевскими покоями герцог вынужден был оставить свою свиту: как ни беспечен был Его Величество Генрих III, но войти в личные покои короля позволительно было только тому, кто удостоился высочайшей милости. К тому же все эти господа, гордые взгляды которых были так же остры, как кончики их рапир, могли представлять прямую угрозу бесценной жизни сына королевы-матери. Итак, они остались в приемной, ожидая своего господина, и, подобно все той же черной туче заставляя в ожидании притихнуть все окружающее.
Герцог вошел в королевские покои один.
Как уже говорилось, на его светлости бел темно-синий бархатный костюм без украшений; шпагу ему заменял короткий кинжал, звавшийся foi de gentilhomme,- словом, вид мсье де Гиза являл собой образец скромности и достоинства, который портили лишь глаза, сверкавшие от нервного возбуждения, с которым этот принц крови никак не мог сладить.
Увидев, что Его величество один - по крайней мере, на вид - герцог отвесил почтительный поклон, столь глубокий, что коснулся пола краем своего простого берета.
Затем он застыл в ожидании, вперив в кузена внимательный взгляд.
Повисло молчание.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Король встретил кузена с ясным взглядом и улыбкой, от которой, однако, немного веяло холодом. Гиз пришел торговаться после того, как его привели в ярость. Ждать расположения и искренней помощи от товарища по детским играм сейчас было бы нелепо. Генрих окинул оценивающе кузена взглядом, отмечая показательную скромность Лоррена и представил, каково сейчас королю Парижа, когда ему не дали взять узаконенную корону в свои руки.
- Я рад приветствовать Вас, герцог. В столь печальный для Франции час я рад узнать, что Вы выразили желание помочь своему королю, как передала мне моя матушка. Думаю, нет причин скрывать то, что произошло этой ночью, Вы и так наверняка все знаете…
Король сложил руки на груди в излюбленной позе и прошелся по кабинету, не спуская глаз с кузена, застывшего после глубокого поклона.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Генрих выпрямил стан, внимательно слушая монолог короля, отмечая его деланую приязнь и пытаясь представить, что именно могла сказать ему Екатерина. Унижение, которому Валуа подверг его на глазах всего двора, не могло так быстро выветриться из воздуха Лувра. Он был готов побиться об заклад, что главная мысль, которая внушила королева-мать своему любимцу, была как можно больше обещать и как можно меньше дать.
Он улыбнулся.
Стучите и отворят вам, сказано в Писании.
- Мне известно, сир, что ваш брат, его светлость монсеньор герцог Анжуйский бежал нынче ночью из Лувра,- ответил он ровным голосом, негромко, чтобы возможные свидетели разговора не чувствовали себя слишком комфортно. Эта маленькая особенность Лувра была известна Гизу едва ли не лучше, чем кому бы то ни было.
- Мне известно, что его поиски, равно как и поиски его друзей не привели к удаче. Еще мне известно...- герцог сделал паузу, опуская ресницы, словно не выдержав пристального взгляда короля,- что господин де Бюсси, полковник его армии, уже давно отсутствует в столице и что, вполне вероятно, он пребывает в настоящее время в Анже.
Он умолк, словно призывая монарха самого сделать выводы из всего вышесказанного.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Король продолжил прогулку по кабинету и остановился у стены, на которой была развешана коллекция кинжалов, имевшая скорее декоративное, чем практическое значение. Тем не менее, каждый клинок был наточен, смазан и натерт до блеска.
- Как же Вы хорошо осведомлены, Генрих! При том, что совсем недавно вернулись из армии... - король повернул к Гизу лицо, на котором все также была надета холодная вежливость без особых эмоций.
- Но все-таки Вы дали маху. Бюсси бежал вчера, опередив своего хозяина всего на несколько часов. Трусость это или же у него есть свои шпионы во дворце, не знаю. В том, что он поехал в Анжер, у меня нет сомнений. Но дело не в этом.
Король оторвался от панно с кинжалами и повернулся к кузену.
- Матушка передала мне, что Вы пожелали помочь мне в..., - Генрих умолк на мгновение, не желая произносить вслух слово "война", - в наступивших обстоятельствах.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Герцог отдал короткий поклон. Передала ли Екатерина его условия в том виде, в котором он выставил их? Вряд ли. Эта женщина не доверяла своему отпрыску в такой мере, чтобы передать ему те дерзкие слова, которые обратил к ней сын Франциска де Гиза. Она любила сына, и ради этой любви готова была принести страшные жертвы... но именно эта любовь должна была подсказать ей правильный выбор.
Разум должен был привести вдовствующую королеву к мысли, что лучше иметь лотарингцев на своей стороне. Но имел ли этот самый разум власть над королем?
- Сир, как видите, я не так уж осведомлен,- с улыбкой, так контрастирующей с напряженным тоном тезки, проговорил он.- Вероятно, меня сбило с толку отсутствие господина де Бюсси на вчерашней церемонии назначения главы Святой Лиги. А, учитывая, что я, действительно, прибыл в Париж незадолго до этого и давно не видел графа, я допустил это ошибочное предположение. Прошу простить меня за это.
Герцог в последний момент удержался от того, чтобы сказать, что Франсуа тоже отсутствовал на этом славном мероприятии. Теперь он понял, что было тому причиной, и что его худшие опасения подтвердились. Самые ли худшие?
- Что же касается моего возвращенья в столицу,- лицо лотарингца оставалось столь же мягким и непроницаемым, наподобие масок, которые в диковинку привозили из Нового света,- то, как я уже имел счастье сказать мадам Екатерине, я счел бы себя опозоренным, если бы в такой тяжелый момент не отвел от себя и своей семьи подозрение в союзе против короны. Если Ваше величество, как когда-то ваш брат, считает, что в услугах дома Гизов ему нет необходимости, по крайней мере, мы будем оправданы в собственных глазах мыслью, что таков сознательный выбор нашего короля.
В глазах Меченого на мгновение мелькнул огонек - но его тут же скрыли поспешно опущенные ресницы. В ожидании, пока Генрих обдумает последнюю фразу, он скользил взглядом по бархату своего берета.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Король опустил скрещенные руки и улыбнулся "самому скромному и застенчивому из всех герцогов виденных им", как мысленно окрестил Генрих стоявшего перед ним мужчину.
- Ах, не думал, что Вы так обидчивы и скурпулезны! Ну-ну, полно. Хватит долгих вступлений и рассуждений. Я не хотел бы сейчас разводить длинные беседы со всеми витиеватостями, которые так любит этикет. А все потому, что время не ждет..., - он короля поначалу игривый и чуть с иронией, к концу фразы перешел в серьезный, а сам монарх нахмурил брови.
Генриху нетерпелось услышать предложение кузена, которого он сейчас ненавидел и боялся, как не отвратительно это было признать перед собой. Гиз из тех, кого постоянно нужно держать под присмотром, не выпуская из виду. Такой удар, как Лига, нанес огромную рану самолюбию и, наверняка, планам принца Лотарингского дома, но рану не смертельную.
Внезапное предложение о союзе наверняка хранило в себе какую-то загадку и загадку недобрую, но вот в чем?
- И так... Я слушаю Вас, кузен.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Герцог перестал улыбаться, но лицо его не изменилось. Взгляд остался таким же мягким, и выражал, пожалуй, даже большее сочувствие, чем раньше.
За неожиданной энергией кузена он без труда угадал Екатерину с ее умом и амбициями, и, может быть, кого-то из людей помельче, кого он до поры до времени не брал в расчет. Но верно говорят, что укус комара, хотя и не смертельный, досаждает и может свести с ума.
Впрочем, не его и не сейчас.
- Стало быть, Ваше величество готовы принять услуги Лотарингского дома?- не повышая тона, по-прежнему негромко проговорил Меченый. Время сейчас играло на него, его эмиссары уже в пути, а король связан по рукам и ногам прибытием провинциального дворянства и назначенным на вечер балом-маскарадом. Даже если королева-мать сейчас стоит за одной из этих стен, вслушаваясь в каждое его слово, это играет против короля. Чем дольше Франсуа пробудет вне королевских глаз, тем труднее будет вернуть его на путь повиновения.
- Стало быть,- повторил герцог, которого позабавили слова кузена про этикет на фоне того, что тот даже не предложил ему пройти в покой, и держал у двери, как простого посыльного,- Вы, сир, согласны считаться с заслугами, которые наша семья оказала короне, и простить все недоразумения, которые возникали между нами и правящим домом?
Ответ на этот вопрос должен был определить слишком многое. Гиз ждал этих слов, внутренне усмехаясь, понимая, что, если король сейчас откажет ему, то никакие дальнейшие обещания не будут иметь смысла настолько, что на их произнесение не стоит даже тратить время. Это был спор чести с честью, и любые слова короля накладывали на того неодолимые обязательства, нарушить которые можно было лишь, запятнав себя.
Тем хуже, если этому найдется свидетели.
Тем хуже для короля.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Генрих внимательно слушал кузена, чуть наморщив лоб. Король рассматривал Гиза, как будто видел в первый раз. Герцог его ровесник, они начинали одинаково. Кто мог знать, что маленький Валуа станет королем при двух старших братьях? Быть может разве что мать с ее астрологией и чернокнижниками....
- Герцог, - серьезно начал монарх, стараясь говорить искренне и веря в то, что произносилось, - наши семьи живут бок о бок уже достаточно долгое время. Никогда не было мира между главами Валуа и Лотарингских принцев. Всегда были конфликты и некоторые..., - король замолчал, как-будто подбирая нужные слова, - недоразумения.
Генрих отошел к камину и вновь обратил ясный взгляд к Гизу.
Король был слабым человеком, но даже в нем иногда просыпалась его сильная мать. Валуа чувствовал, что зашел далеко в своем нежелания видеть окружающую его действительность. Ведь махни стоящий перед ним человек сегодня ночью рукой и, кто знает, возможно парижане вырежут все гугенотов, а заодно и короля-еретика.... Но Гиз этого не сделает, он слишком щепетилен и ему нужна корона без пятен крови на подкладке.
- Как Вы понимаете, забыть и перечеркнуть все мы не можем - ни я, ни Вы. Увы, - Генрих вздохнул.
- Но мы можем начать новый этап... Этап союзничества. Мы можем помогать друг другу, а не мешать. Я высоко ставлю Ваши заслуги и заслуги Вашей семьи перед короной, перед Францией, перед народом нашей страны. И это, безусловно, для меня весьма важный фактор, по которому я готов протянуть Вам руку и назвать не только кузеном, но и другом.
Если бы король в этот момент видел своего шута, то он бы поразился гримасе, которая исказила лицо Шико при последних словах короля.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Еще больше поразила бы его гримаса самого Гиза, если бы тот дал волю чувствам. Но Генрих де Лорейн был слишком хорошо воспитан и слишком уважал себя. Перед Его величеством находился один из первых вельмож двора, король Парижа, до недавнего времени - главнокомандующий войсками, человек, привелегии которого год за годом неизменно ущемлялись и обрезались, несмотря на его заслуги.
Однако, несмотря на все, что предпринимала верховная власть, чтобы умалить его могущество, оно практически не уступало влиянию королевской семьи.
Сейчас он говорил не только от себя, но и от своей семьи, от имени и памяти своего покойного отца.
Молодой человек слегка закинул лицо и сверху вниз посмотрел на собеседника. Уклончивый ответ не удивил его, ничего другого в положении монарха не оставалось,- но неужели он думал, что помощь Гизов можно купить одними лишь сладкими обещаниями?
Или он забывает, что в эту игру можно играть и вдвоем?
- Ваше величество желает предложить союз Лотаригскому дому?- его светлая бровь изогнулась, а в серых глазах появилось то самое выражение, что так прекрасно передано на погрудном портрете трех братьев (в остальном, кстати, весьма посредственном).- Это большая честь и большая ответственность для нас всех, особенно на фоне грозящей войны, которую, скорее всего, попытается развязать ваш брат, его светлость герцог Анжуйский. Разумеется, и я, и мои братья будем счастливы служить королю Франции... вопрос только в том, чем именно король желает, чтобы мы ему послужили?
Он уже понял, каков будет итог разговора. Но сейчас вопрос был не в итоге. Генрих слегка прищурился, созерцая озабоченное лицо монарха.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Генрих надменно вскинул брови, изучая лицо Гиза, который потихоньку начинал обнажать свою надменную сущность и явно показывать спрятанные зубы из под шкуры ягненка. Король почувствовал острую ревность к этому человеку, захватившему внимание его города, его Парижа. Который легко подобрал ключи к сердцу каждого парижского жителя и не только парижского... Которому кричали «Да здравствует герцог де Гиз!», в то время как в адрес короля раздавались крики «Ирод! Навуходоносор!». Шутки Шико всегда били больно по самолюбию и всегда отражали правдивое состояние вещей, и сейчас королю вспомнилась эпиграмма королевского шута... А перед ним стоял человек, так носящий любовь народа, как будто это была настоящая корона.
- Герцог, Вы требуете от короля условий контракта?, - мягко поинтересовался король, - А ведь Вы и Ваша семья и так должны служить мне. Не так ли?

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Ответом был изящный поклон. Меченый, казалось, не замечал обращенного к нему королевского гнева. Когда он выпрямил стан, лицо герцога оставалось таким же невозмутимым, как и в начале этого разговора.
- Сир, капитан Монтгомери тоже был верным слугой короля, но был казнен лишь за то, что вашему батюшке вздумалось лишний раз преломить копье за любовь прекрасных дам,- он усмехнулся, встряхивая головой, и жесткие непокорные волосы лишь слегка дрогнули при этом сильном движении.- Если не ошибаюсь, ему было дано королевское слово, что его жизнь под охраной короля. Или, может быть, Ваше величество желает упрекнуть наш дом в том, что мы уклоняемся от своих обязанностей по отношению к сюзерену? Разве мой отец не спас вашу семью во время Амбуазского мятежа? Или, может быть, мы поддержали врагов короны, во время того страшного испытания, которое Господу было угодно послать нам в день Святого Варфоломея? Или, может быть, это Генрих Наваррский создал Союз, освященный самим Папой, и направленный на борьбу с врагами Франции? Вашему брату угодно было лишить меня женщины, котороую я любил - я смирился с этим; вашей матери показалось, что наша семья обладает слишком большой властью при дворе - мы пережили и это. Наконец, вчера вы сами выбили из моих рук оружие, которое Господь вложил в них для защиты святой веры. Чем еще моя семья может служить короне? Что еще требуется от нас, чтоб вы, сир, были вполне удовлетворены?
Герцог умолк, понимая, что растревоженные свиданием в наваррской королевой воспоминания заставили его сказать больше, чем позволяли обстоятельства. На его бледных щеках появились красные пятна - но Меченый поспешно склонился в поклоне, пряча эти свидетельства своего волнения.
Со стороны это выглядело как извинение за слова, более горькие, чем позволяли требования этикета при разговоре с королем.
Выпрямившись, но не поднимая глаз, молодой человек негромко добавил:
- Сир, я уже просил вас отпустить меня со службы. Очевидно, мои услуги короне не так уж значительны, если вы посчитали возможным заменить меня на посту главнокомандующего кем-то из ваших друзей. Я не сторонник придворных развлечений, и, раз мое место не на войне, значит, оно рядом с теми, кто действительно нуждается в моей помощи. Мне остается лишь смиренно повторить свою просьбу,- он склонил голову, хмуря брови и сжав пальцы на груди.

Жан-Антуан Шико

avatar
Созидатель
Знает кошка, чье мясо нюхала, - переиначил про себя народную поговорку Шико.
Видать нашего дорогого герцога вывели из себя... Ну что ж. Забавно, Генрике, забавно. Ты у меня великий шутник, более, чем я. Если так дальше пойдет, то я останусь без должности. Но змея стала греметь погремушками - становиться опасно... Берегись, мой король.
Шут неслышно заерзал в нише, стараясь размять затекшую спину.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Генрих слушал кузена, чувствуя, как в жилах закипает ярость. На Гиза, на его семью, на своего отца, Генриха II, человека, который ввел свою любовницу в семью так, как будто так было принято во всех католических семьях и разрешено папой. Когда отец был ранен на турнире, маленький Александр даже не почувствовал горя, ему только бесконечно было жаль мать, которая одному ему показала свои несколько скупых слезинок, посвященных неверному мужу... Воспоминание о Генрихе II было ошибкой Гиза, который сам того не зная вместо того, чтобы поставить в укор королю несправедливости, которые совершались семьей Валуа по отношению к Лорренам, заставил короля вспомнить то, что он оставил в прошлом - позорное положение своей матери в королевской семье и отца, над которым посмеивались, смотря, как его окрутила женщина, старше, чем он.
Король поднял на Гиза свои глаза, глаза своей матери.
- Сударь, - прозвучал его холодный и властный голос в тишине кабинета, - я пригласил Вас сюда, дабы Вы представили мне счет, словно мелкому лавочнику? Я выбил оружие? Вы сами мне его вручили, сударь. Я протягиваю Вам руку дружбы, руку Вашего сюзерена. Ваше место возле Вашего короля. Сейчас, в это тревожное время, я прошу.. Приказываю Вам оставаться в Париже возле меня. В армию пошлют замену, которая, разумеется, в моих глазах никогда не будет равноценна Вам, лучшему полководцу... После короля, конечно, - самодовольно добавил Генрих, вспоминая свои давние походы. Эта мысль привела его в более мягкое расположение духа и монарх решил загладить свою вырвавшуюся вспышку гнева.
- Генрих, давайте забудем старые неурядицы, спрячем мечи и достанем венки. Вы нужны мне в Париже, как верный вассал, как добрый советчик, как друг, в конце концов! А Вы дуете губы, как обиженный ребенок. Сразу хочу Вас предупредить, я не намерен затевать войну со своим братом. Хватит Франции купаться в крови своих сыновей. Уже сейчас в Анжер едет моя матушка, она едет с миротворческой миссией. Прошу Вас остаться в Париже, а через две недели я дам Вам ответ.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Король сделал то, чего добивался от него Меченый. В одной речи он ответил почти на все вопросы, которые терзали сейчас его кузена.
Риск был оправдан.
"Две недели,"- с затаенной усмешкой подумал его светлость, изучая лицо короля.- "За две недели он рассчитывает либо усмирить своего брата, либо получить в свои руки оружие, о котором мне еще неизвестно. Но будет известно, даю слово. Катрин, я надеюсь на тебя".
Однако, следовало уточнить еще кое-что.
- Ваше величество запрещает мне покидать Париж?- улыбнувшись, осведомился он.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Генрих посмотрел на человека, который всего минуту назад пошел пятнами от волнения, а сейчас улыбался как ни в чем не бывало. Герцог был врагом, прежде всего врагом. Человек, которому с детства внушали, что он выше Валуа не может быть другом и никогда им не станет.
- А у Вас есть дела за пределами Парижа? Неужели Вам будет скучно тут?
Тон короля был игрив и нес в себе отпечаток дружеского расположения, которое всеми силами пытался высказать старший из Валуа.
- Поведайте мне о них. Как Вашего друга меня интересует все о Вас, дорогой кузен. Я бы так хотел видеться с Вами почаще - вместе молится, вместе развлекаться, вместе решать проблемы государства....
Генрих не хотел выпускать из вида главное лицо шахматной доски Гизов, пускай его агенты наверняка где-то уже плетут свои липкие нити заговоров, но главный паук будет на глазах.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
В том, что кузен, действительно, желал бы знать о нем все, Гиз не сомневался. Он даже готов был поверить, что король преуспел в этом более, чем ему хотелось бы признать.
Но борьба была еще не окончена.
На этот раз молодой человек не стал скрывать усмешку. Тщеславие тронуло его красивое лицо - тщеславие, которое хорошо знакомо мужчине, уверенном в своем успехе у женщин.
- Ваше величество забывает, что я только вчера прибыл в столицу и еще не успел привести в порядок свои дела. Вполне возможно, что в ближайшее время мне прийдется навести в них некоторый порядок,- он вздернул светлую бровь.- Некогда один могущественный монарх был весьма удивлен, застав своего брата во дворце Кондэ. Я не могу давать слова, зная, что весьма вероятно нарушу его.
Меченый сделал паузу, смерив кузена взглядом, который за одно мгновение стал непроницаемым и теперь колол, словно лед.
- Я надеюсь, ваше величество не потребует от меня назвать имена женщин, с которыми я делю постель?- бестрепетным тоном осведомился он.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Выпад герцога, явно задетого за живое бесцеремонным обращением короля, порадовал Валуа, но тон... Тон был непозволителен и привел короля в новый виток ярости.
- Нет, разумеется нет, - почти прошипел монарх, стараясь облачить свой гнев в рамки придворной учтивости, - Вы вольны делить постель с тем, с кем Вам вздумается. И молится тоже., - добавил Генрих стрелу, впрочем не надеясь, что она достигнет цели, так как король чувствовал, что разговор далеко уже не в рамках дружеского и находится на грани серьезного разрыва, а потому открыто намекать на коронацию было слишком опасно...
- И тем не менее я прошу, не покидать Париж надолго.
Король перевел взгляд на неразличимую на стене дверцу ниши, за которой прятался верный шут. Что-то он скажет королю? Будет недоволен, что Генрих Валуа дал волю эмоциям, разозлив противника? Или же похвалит за твердость и силу воли? Секундная передышка дала время королю привести в порядок чувства который раз за беседу и он почти с приязнью произнес:
- Кстати, ведь Вы знаете, сегодня бал-маскарад. Надеюсь, Вы будете? Или Вас ждут женщины?, - лукавая улыбка заиграла на губах короля, не подозревавшего насколько он близок к правде.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Еще один поклон помог Гизу скрыть выражение своего лица. Он не успел заметить, куда именно посмотрел король, но смена тона и темпа в разговоре подтвердила догадку, что комнате они не одни. Заносчивые и глупые любимцы отпадали, королева-мать, по собственному признанию кузена, уже покинула столицу...
Герцог дал себе слово дознаться, кто был этот таинственный утешитель.
(Скажем в скобках, что недальновидность его светлости, столь удивительная для всех читавших романы, и столь благотворно отразившаяся на здоровье мэтра Шико, зижделась на глубоком непонимании, как дворянин мог отказаться от своего происхождения и стать шутом. Герцог был черезчур щепетилен в подобных вопросах - как впрочем, и в некоторых других, и, как мы все знаем из истории, эта щепетильность, хотя и сдобренная самоуверенностью, впоследствии стоила ему и короны и жизни).
Одним словом, он просто не принимал в расчет господина Шико, помятуя об истории с палками, и относился к королевскому любимцу - впрочем, не только к этому - с долей презрения.
Однако же королевский вопрос требовал ответа.
- Разумеется, сир, мажордом уведомил меня о приглашении, которое передали ему из ратуши,- приподняв уголки губ и слегка наклоняя стан, произнес он.- Но, как мне ни жалко, я боюсь, что не успею подобрать костюм, достойный столь торжественного собрания,- ирония на миг прорвалась в его голосе, но Меченый тут же унял ее.- Вряд ли мой походный костюм будет удачно смотреться среди нарядов придворных.

Генрих III

avatar
Искусный сочинитель
Пока Гиз говорил, король пытался понять добился ли он чего-то этой аудиенцией? Или же нет? Эмоции, которые кипели, как в одном собеседнике, так и в другом все таки нашли выход и тот хрупкий мостик дружелюбия, который так просила построить ее величество Екатерина Медичи, так и не возник между двумя мужчинами. Если бы Генрих мог, то сейчас бы с удовольствием отдал приказ заточить Гиза в Бастилию, дабы иметь перед глазами этого хитрого герцога, который явно ставит себя выше короля.
- Ну что ж... Раз так, то надеюсь, что все-таки мы увидим Вас в ближайшее время в Лувре на других мероприятиях. Вы же знаете - я всегда рад Вас видеть, как и остальных членов Вашей семьи.
Шико в нише поежился от тона, с которым были произнесены последние слова короля - такой слащавостью веяло от каждой буквы, что становилось не по себе.

Henri de Guise


Бесстрастный летописец
Говорят, что спина придворного должны быть гибкой, как лоза - но правда также, что ей следует оставаться крепкой, как мрамор. В противном случае она рискует переломиться от постоянных поклонов.
Меченый, как мы помним, обладал силой и выносливостью хорошего солдата, а, значит, мог кланяться, как механизм.
Услышав последние слова короля, он не преминул воспользоваться этой счастливой особенностью: длительное церемонное расшаркивание имело целью не столько выказать свое уважение к монарху, сколько задержать его еще немного,- и было порождено не осторожностью, а желанием подразнить Валуа, отодвигая момент, когда тот сможет уединиться с таинственным свидетелем их разговора.
Покидая покои кузена, герцог испытывал приятное чувство удовлетворения, слегка сдобренного тревогой - поистине лучший наркотик для таких натур, каким был глава дома Гизов. Наконец-то ему предстоял поединок, и не с кем-нибудь, а с королем. Если раньше они лишь издали скалили друг на друга зубы, то теперь, после долгих лет, царственная спесь лицом к лицу стала против тщеславия первого претендента на корону. Герцог понимал, что достаточно спровоцировал сюзерена, чтоб разбудить в нем жажду мести - но такая жизнь в опасности казалась ему выше и честнее, чем закулисные интриги, столь любимые Екатериной.
Это было неразумно, опасно, самонадеяно - но только так сын Франциска де Гиза мог не уронить своей чести, и только такую победу не постыдился бы он положить к ногам своей возлюбленной.
В последний раз окинув цепким взглядом кабинет короля, он вышел вон.

Коридоры Лувра, далее улицы.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 2]

На страницу : 1, 2  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Бесплатные форумы | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Blog2x2