Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 4 из 4]


1 Улицы Парижа. в Октябрь 4th 2008, 5:14 pm

Диана де Монсоро

avatar
Очарована, околдована
Очарована, околдована
Первое сообщение в теме :

Ходить по ним ночью бывает опасно.
http://www.monsoreau.com

76 Re: Улицы Парижа. в Май 12th 2009, 2:20 am

Агриппа д'Обинье

avatar
Guerrier, philosophe, poète
- Пастырь? Полностью с Вами согласен, сир. Да, пастырь превосходный, - подтвердил д'Обинье, - Ответственный, заботливый, Святая пятница: ходит за тонкорунными овечками, как привязанный! Не за одной так за другой, внимая звону колокольчиков - они ведь все по-разному звенят! Только вот незадача - некоторые овечки царапаются. Клянусь Смертью Христовой, - воскликнул молодой человек, - ежели я когда-то и вступлю под покровительство Гименея, то уж как-нибудь перебьюсь в этом вопросе без протянутой мне для помощи королевской длани и... подставленного плеча, - Агриппа ухмыльнулся, выделив голосом последнее слово.
Да уж... С самим Беарнцем Гименей сыграл странную шутку, дав ему в супруги принцессу Валуа - дочь той женщины, которая лишила жизни Жанну д'Альбрэ. Королева Маргарита, бесспорно, вызывала восхищение - как она, так и ее супруг были отнюдь не ангелами, будучи вполне достойны друг друга. Женская мудрость Маргариты еще сильнее контрастировала на фоне кажущегося легкомыслия Генриха. Оба они не умели сдерживать свои страсти и в этом были до крайности схожи. В то время, о которое мы говорим, отношения между супругами были весьма сложными и неоднозначными - описать их было бы весьма сложно. Можно было бы сказать, что они балансировали на грани показного равнодушия и ненависти. Но слишком многое их связывало начиная от Варфоломеевской ночи, во время которой они номинально были по разные стороны баррикад. И что бы там ни было на самом деле, но сказать по правде, Агриппе казалось, что за теми отношениями, которые были на виду, скрывалось что-то большее. Когда эти двое находились рядом, то как бы холодно они ни обращались друг с другом, безотчетно чувствовалась искра. И эта искра, кажется, была самой необычной и яркой из того бесконечного снопа искр, что рассыпался от каждого из них. Правда, бывали случаи, когда слишком уж яркое сияние этих искр с обеих сторон привлекало излишнее внимание августейшего братца Маргариты, который не упускал случая высказать все, что он думает, в самой категоричной и язвительной форме. А он умел это делать. Такие периодически происходившие случаи являлись причинами очередных разборок, вызывая бешенство обоих супругов. Итак, как мы уже сказали - отношения между королем и королевой были весьма неоднозначны. Но мы слишком отвлеклись на описание отношений августейшей Наваррской четы, навеянное словами о Гименее.
К тому моменту, как на улице показался пресловутый всадник, Агриппа только закончил с язвительной отповедью. Точно так же как и его государь, молодой человек совершил достойный восхищения прыжок в сторону, ибо вовсе не желал оказаться по уши в брызгах. Следующие несколько мгновений промелькнули перед глазами как иллюстрации книги, когда быстро перелистываешь страницы. Анрио взмахнул руками, делая этим движением честь любой небесной птице. Но попытки удержать равновесие оказались тщетными - яблоко, вернее, его остаток, во второй раз за этот день сыграло свою злую шутку - король оказался на земле, в коленопреклоненном положении.
Это было невероятно - с момента появления Агриппы в Париже различного рода падения стали уже закономерностью. Но, Святая Пятница, кажется это падение было самым забавным из всех, что приключились.
У молодого человека на языке вертелись сотни, если не тысячи язвительных фраз, но сперва он предпочел просто молча полюбоваться открывшимся перед ним видом. Однако лицо его выражало такое горделивое торжество и полнейшее удовлетворение за маленькую пакость, устроенную его королем!
Первым побуждением д'Обинье было подхватить Генриха и наконец уже закончить путь домой. Но оглянувшись по сторонам, Агриппа отметил, что на этой крохотной улочке почти нет народа, стало быть опасность быть узнанными минимальна, и не смог удержаться от искушения:
- Сударь, ну что же Вы! - подойдя поближе произнес громким шепотом молодой человек с миной, выражавшей живейшее участие, - онеметь в самый ответственный момент! Разве можно позволять волнению взять над собою верх? Ну, хотя бы несколько слов! Боже, как Вы нерешительны! Ну же! Мадемуазель ждет и, кажется, даже готова благосклонно принять излияния пылающего сердца!
Весь вид Агриппы сейчас показывал, как он переживает за тот эффект, который произведет на девушку столь неожиданное и пылкое проявление чувств. С момента падения Анрио прошло буквально несколько секунд, и д'Обинье с удовольствием наблюдал за физиономией своего короля, на которой была написана живейшая досада.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

77 Re: Улицы Парижа. в Май 12th 2009, 5:21 am

Анрио Наваррский

avatar
Бесстрастный летописец
В первую минуту Генрих растерялся. Внезапно земля ушла у него из-под ног. Картинка смазалась и поплыла, будто бы художник случайно пролил на едва законченный холст стакан воды. Голова закружилась, а перед глазами потемнело. Падая, он успел только чертыхнуться. Однако, спустя краткий миг, ощутив под коленом и руками надёжную мостовую, немного успокоился. Закрыл глаза и несколько секунд пребывал в блаженной неподвижности, восстанавливая сбившееся дыхание и безумное сердцебиение.
Пока беарнец приходил в себя, Агриппа подошёл поближе и заговорил. Его слова доносились до Анрио как сквозь вату. В ушах стоял непрерывный гул. Но общую саркастичную интонацию молодой государь уловил чётко. Распахнув длинные ресницы навстречу неизбежному, он поднял взгляд, который тут же уткнулся в пышные юбки и судорожно сжатую в руках девицы плетёную корзинку.
Смысл сказанного ехидным Д’Обинье доходил медленно, словно бы нехотя. Впрочем, король на то и король, что выпекают его из другого теста. Там, где обычный смертный обязан утратить всякое понимание происходящего и увязнуть в неизбежной нелепости ситуации, любой отпрыск королевской фамилии сумеет сохранить не только лицо, но и присущее ему дворянское достоинство.
Наваррский хоть и выглядел легкомысленным разгильдяем, не интересующимся ничем, кроме новых развлечений и любовных интрижек, в действительности, не был таким уж простачком. Он умело и с великодушной самоиронией относился к себе и собственным поступкам. Именно эта способность – взглянуть на себя со стороны и улыбнуться комическому положению, в котором довелось очутиться волею судьбы; первым рассмеяться над собой и своей неуклюжестью; без обиняков признать силу и ловкость противника или даже врага; оценить по достоинству умения и таланты друга –делало юного Бурбона не просто обаятельным и галантным кавалером, но человеком, к которому невозможно было относиться без должного уважения: небрежно или чересчур жестоко. Тот, кто достаточно знал характер Генриха и видел его в различные жизненные периоды (будь то мрачные перипетии Варфоломеевской ночи, сравнительно благополучное и почти безоблачное существование в Нераке или политическая игра, которая велась сейчас в Париже), наверняка знал, что любая попытка посмеяться над вспыльчивым наваррцем заканчивается плачевно для его недругов и всегда неожиданно для его друзей.
Так произошло и на этот раз. Распалившийся Агриппа, довольный тем, что ему представилась счастливая возможность отыграться за недавнюю шутку, сыгранную над ним неугомонным Анрио, очевидно, рассчитывал услышать в ответ шипение рассерженной змеи. Ну, или на худой конец поймать испепеляющий взгляд своего сюзерена, раздосадованного столь неудачным падением, которое поставило и его, и эту несчастную девицу в весьма двусмысленное положение. Однако ни первого, ни второго не последовало. Широко улыбнувшись, Генрих склонился в поклоне перед незнакомкой.
- Мадмуазель, умоляю, простите меня. Хоть причина моего, якобы, падения Вам, конечно же, более чем очевидна, всё же спешу заверить Вас в том, что Вы ошибаетесь, столь легко доверяя лежащему на поверхности. Взгляните Sub alie specie! Этот господин, несомненно, прав. – тут Наваррский мимоходом кивнул на Д’Обинье. – Воистину, я был сражён Вашей красотою. И, поскольку известно, что красота – великая сила, и удел её – спасти наш бренный мир, то нет ровным счётом ничего удивительного в том, что она оказалась способна ниспровергнуть меня к Вашим ногам.
Продолжая говорить, – звуки его голоса действовали на женщин завораживающе – молодой человек поднялся и без малейшего усилия завладел одной из прелестных ручек девушки, совершенно растерянной и насмерть перепуганной. Пытливо заглядывая в распахнутые синие глаза, Анрио одновременно согревал теплом своих ладоней похолодевшую ладошку бедняжки. Закончив свою изысканную речь, он поднёс её тонкие пальчики к губам и страстно поцеловал.
- О, сударыня! Скажите, ради всего святого, где я смогу ещё раз увидеть Вас? – воскликнул венценосный ловелас, заметив, что щёчки девушки заалели стыдливым румянцем.
- На улице Сен-Дени... – шепнули непослушные губы жертвы соблазна, и она вырвала руку из цепких пальцев короля, чтобы в следующее же мгновение стремительно скрыться. Плечи девушки вздрагивали на бегу, и было похоже на то, что это авантюрное приключение ей запомнится надолго. А блестящего дворянина, разговаривавшего с ней столь изящным языком и ведшего себя так, как ведут себя, наверное, благородные кавалеры в Лувре, она готова ждать до скончания веков.
Проводив быстро удаляющуюся фигурку хищным взглядом, Наваррский обернулся к Агриппе. На его губах расползалась одна из тех ослепительных улыбок, после которых сердиться на него – Генрих это точно знал – становится совершенно невозможно. Не сдержавшись при виде физиономии Д’Обинье, беарнец громко расхохотался.
http://villa-13.mostinfo.ru

78 Re: Улицы Парижа. в Май 12th 2009, 6:09 pm

Агриппа д'Обинье

avatar
Guerrier, philosophe, poète
Агриппа смотрел на своего государя, освещенного игривыми лучами майского солнца, смеющегося, счастливого, и думал о том, как непостижимо человеческое сердце. Этот венценосный мальчишка, родившийся под счастливой звездой, которая своими лучами освещала и покрывала все его безумства, его король, его друг, рядом с которым д'Обинье готов был перетерпеть что угодно, заливался таким беззаботным хохотом, что, кажется, любые тучи, собранные Роком над головой Генриха, должны были рассеяться от того жизнелюбия, которое просто ключом било из этой натуры. Молодой человек, если быть честными до конца, боготворил каждую черту характера Анрио, потому что именно все его черты, собранные воедино в этом существе, составляли тот невероятный коктейль, который именовался Наваррским государем. Агриппа постоянно распекал Генриха на чем свет стоит, обменивался с ним самыми колкими и язвительными замечаниями, готов был спорить с ним до бесконечности из-за малейшего пустяка - а король и его самый верный подданный частенько "сталкивались лбами" подобно двум молодым баранам, которые не желают уступить друг другу дорогу, сойдясь на узкой доске, и если уж сталкивались, то сталкивались до искр. Но одновременно именно перед таким Генрихом - упрямым до невероятия, безрассудным, ветреным, чертовски эгоистичным, но имевшим огромное пылкое сердце, которое умело любить и умело ценить преданность - именно перед этим Генрихом д'Обинье преклонялся как перед королем, обожая его как друга и безгранично уважая как человека. Он так хорошо знал Анрио и те мотивы, которые двигали государем в его действиях, что готов был бы понять и оправдать любой его поступок. Разумеется, для начала высказав вслух все, что он думает об этом, причем высказав, не стесняясь в выражениях. Нет, все короли на этом свете вместе взятые не стоили и одной улыбки на лице Генриха. Тысяча чертей, этот человек умел одним жестом, одним взглядом повернуть обстоятельства в свою пользу и они покорно следовали в указанном направлении, ломая все мыслимые и немыслимые проявления реальности! И д'Обинье был готов отдать все что угодно без исключения за то, чтобы Анрио всегда оставался таким, какой он есть... а он, Агриппа, оставался рядом с Анрио.
Молодой человек вовсе не имел целью задеть короля - ему было достаточно правосудия небес, низвергнувших только что пышущего самодовольством правителя благословенной Наварры на колени. Но такая поза - на коленях перед хорошенькой женщиной - была слишком привычной для Анрио, чтобы он не сориентировался в ситуации, потому д'Обинье особенно ни на что и не рассчитывал.
- Боже, несчастное наивное синеглазое создание, - воскликнул Агриппа со слишком уж сочувствующей миной, чтобы это выражение было настоящим. В довершение образа молодой человек покачал головой, старательно делая вид, что едва в силах сдержать тяжкий вздох, вызванный сочувствием к девушке.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

79 Re: Улицы Парижа. в Май 12th 2009, 9:57 pm

Анрио Наваррский

avatar
Бесстрастный летописец
Наваррский с трудом заставил себя успокоиться. Вся эта ситуация казалась ему необычайно смешной. Молодого человека просто распирало от хохота. Пушистые искорки смеха толкались пузырьками шампанского на дне его глаз и в носу. Ему было щекотно и весело. А лицо и фигура Д’Обинье, старательно изображающего сочувствие к перепуганной девице, на взгляд юного Бурбона, добавляли особой комичности этому зрелищу. Наконец, взяв себя в руки могучим усилием воли, Генрих продолжил путь.
- Несчастное наивное синеглазое создание, говоришь? – задумчиво повторил он слова Агриппы. – Мне так не показалось. По-моему, она была счастлива! И, к тому же, эта девица чревзвычайно хороша собой. Ты не находишь? – добавил он спустя несколько секунд, во время которых мысленно восстанавливал портрет незнакомки. – Как она там сказала?.. Сен-Дени?.. Знаешь, пожалуй, как-нибудь на днях я хотел бы там побывать. Говорят, Париж особенно прекрасен майским вечером именно на улице Сен-Дени! Ты об этом ничего не слышал?
http://villa-13.mostinfo.ru

80 Re: Улицы Парижа. в Май 13th 2009, 5:04 pm

Агриппа д'Обинье

avatar
Guerrier, philosophe, poète
Агриппа закусил губу, чтобы сдержаться и на сей раз ему в самом деле пришлось приложить усилие, дабы не вздохнуть. Если бы он не знал характера Генриха, то, право слово, подумал бы, что тот шутит. Рыскать по Парижу, гоняясь за первой встречной юбкой, в то время, как сохранить инкогнито - вопрос жизни и смерти...
- Знаете ли, Ваше величество, - слегка прищурившись ответствовал д’Обинье, - увы, я не слышал об особенностях красот улицы Сен-Дени в весенние вечера вообще и в майские в частности. И это весьма прискорбно. Но зато я слышал много чего другого, что так же заслуживает внимания. И в числе этого другого - одну весьма любопытную побасенку о том, как один государь приехал в Париж заниматься политикой, а не любовью. Вы об этом ничего не слышали? - последнюю фразу он произнес, точь-в-точь копируя интонации Генриха - заинтересованные и чуть лукавые.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

81 Re: Улицы Парижа. в Май 13th 2009, 5:48 pm

Анрио Наваррский

avatar
Бесстрастный летописец
- Жаль... Очень жаль... – рассеянно заметил Анрио, ускоряя шаги. – Мне казалось, что ты достаточно образован для того, чтобы внятно поведать своему сюзерену, насколько такая прогулка, действительно, может поспособствовать его пошатнувшемуся сердечному здоровью.
Генрих ловким движением, не сбавляя ходу, надвинул шляпу поглубже на глаза, скрывая блеснувшую в них искорку ехидной усмешки.
- Хм, да... Так что ты там говорил про государя, прибывшего в Париж заниматься политикой, а не любовью?.. – переспросил он небрежно. – Забавная, должно быть, история из этого получилась. – сказал Наваррский, вполне убедительно притворяясь, что не понял прозрачного намёка Агриппы. Беарнец умел прикидываться глупым и тугодумным в тех ситуациях, когда демонстрировать остроту собственного ума ему представлялось невыгодным или неуместным.
- Ты мне не расскажешь, чем там всё закончилось у этого злополучного монарха? Право, любопытно. Кто же разделяет политику и любовь? Они едины, как свет и тень, день и ночь. Одно является закономерным продолжением другого. Второе вытекает из первого и наоборот! Divide et impera здесь неуместно, как неуместна шпага в руках у женщины. И так же опасно!
http://villa-13.mostinfo.ru

82 Re: Улицы Парижа. в Май 14th 2009, 3:58 am

Агриппа д'Обинье

avatar
Guerrier, philosophe, poète
- Пошатнувшемуся сердечному здоровью? - д’Обинье расхохотался, - Ну, коли уж Вы, сир, затронули тему вопросов здоровья, то скажу, что если бы сердечные болезни лечились с помощью медицины - Вы были бы находкой для лекарей-фанатиков. Пациент, чье здоровье никогда не бывает в НЕпошатнувшемся состоянии. Мечта! Впрочем, - проговорил молодой человек сквозь смех, - есть и оборотная сторона медали - обычные эскулапы не любят, когда подвергающийся лечению лучше них знает, что может его излечить. Это, видите ли, задевает их профессиональное самолюбие. В отличие от целительниц сердечных болезней - в большинстве случаев здесь все с точностью ровно до наоборот. А что до истории с тем государем... - Агриппу чрезвычайно забавлял тот наигранный невинно-непринужденный вид, с которым Анрио любопытствовал об упомянутой другом "побасенке", - увы, за окончанием следует обращаться не ко мне, хотя... возможно, было бы и полезно знать, чем оно там все завершилось. Но в целом история и в самом деле чертовски забавна, это Вы угадали совершенно точно, - кивнул молодой человек, старательно подыгрывая королю.
- Теперь к политике и любви... День и ночь, свет и тень.. Продолжим ряд? Вода и огонь. Говорите, принцип разделения здесь не подходит? А знаете, что бывает, когда море врывается в жерло вулкана?
Тем временем друзья уже подходили к своему маленькому домишке, который Агриппе показался сейчас куда привлекательнее, чем изящный особняк герцогини, от которого за версту ощущалась не то чтобы тревога и опасность, но некое напряжение. Здесь же все было так тихо и мирно, что можно было немного расслабиться.
День близился к своему завершению, к городу медленно, тихо-тихо и осторожно, словно кот на мягких лапах, подбирался майский вечер.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

83 Re: Улицы Парижа. в Май 14th 2009, 3:45 pm

Анрио Наваррский

avatar
Бесстрастный летописец
- Разве тебе неизвестна простая истина о том, что нет ничего более постоянного, чем временное? – наиграно удивился Анрио, выслушав тираду Д’Обинье о лекарях и больных. – Сердечные раны – явление кратковременное, а потому неизменное и постоянное. – добавил он лукаво. – Но мы, кажется, пришли...
И в самом деле приятели незаметно за разговором добрались до маленького домишки, что скрывался на улице Жуи. Он стоял тёмный и грустный. Нахохлившийся, словно воробей хмурым осенним утром. И всё-таки был намного приветливее и доброжелательнее этих пышных дворцов и роскошных особняков, от которых за версту веяло предательством, тайнами, интригами и лицемерием. Генрих улыбнулся, окинув хилое двухэтажное строение ласковым взглядом. Именно здесь, а не в Лувре, он ощущал себя по-настоящему счастливым.
"Не тот король, кто восседает на троне посреди раззолоченного зала дворца, но тот, кто умеет сохранить королевское достоинство даже в нищенской хижине" – мысленно сказал себе Наваррский и снова улыбнулся.
Легко взлетев на крыльцо, беарнец остановился и, обернувшись к следовавшему за ним Агриппе, весело заметил:
- А если море ворвётся в жерло вулкана, то будет взрыв! Только он, дорогой мой друг, не отменит ни извержения, ни самого факта существования моря. Так и любовь, которая неотделима от политики. И политика, неотделимая от любви. Иногда и они вспыхивают, однако продолжают существовать, невзирая на физические законы.
И молодой король победно посмотрел на своего верного друга.
http://villa-13.mostinfo.ru

84 Re: Улицы Парижа. в Май 15th 2009, 12:30 am

Агриппа д'Обинье

avatar
Guerrier, philosophe, poète
Агриппа лишь со скептической улыбкой покачал головой в ответ на опровержение собственных умственных выкладок, данное только что неутомимым государем. Попытаться переспорить Генриха с уверенностью в успехе мог бы только человек, которому не приходилось знать этого мальчишку. Мальчишку, открытого и легкомысленно-наивного на вид, но в самом деле обладавшего острым умом, имевшим возможность в одно мгновение обернуть все доводы собеседника в свою пользу и рассчитать, какова именно будет эта польза. О, Анрио был хитер. И если он позволял себя обставить, то лишь тогда, когда ему было это желательно или он считал возможным это позволить. Кроме того, природная изворотливость дополнялась удивительной удачливостью - именно это качество позволяло ему оставаться невредимым в эпицентре того взрыва, о котором только что говорили друзья. А королю нахождение в жерле вулкана, под постоянной угрозой извержения, доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие - такова уж была его кипучая натура. И д'Обинье не мог этого не понимать, более того - он в какой-то степени чувствовал то же, что чувствует Генрих, ибо в его жилах текла не менее бурная кровь. Безрассудная юность точно так же лишала его рассудка, только теперь Агриппа постепенно научился видеть мир без той пелены, которой застилает взор пора безумств. И прежде чем эта дымка начала постепенно спадать - многое произошло. И д'Обинье и его король в свои годы пережили и перечувствовали (и вместе и врозь) очень многое - кроме всего прочего именно это также роднило их и было причиной того чувства, дружеского чувства, что связывало этих двоих и, кажется, было абсолютно неразрывным. И Анрио ощущал, что Агриппа всегда поймет его, хоть тот постоянно осаживал и сдерживал своего короля, "заземляя" его.
- Наконец дома! - с удовольствием заметил молодой человек, - Могу поклясться чем угодно: наш форпост, хоть и неказист с виду, даст фору любым самым роскошным дворцам.
Почему-то сейчас маленький домишко показался особенно уютным и желанным. Итак, государь и его верный друг вошли в свою смиренную, но такую гостеприимную для них обитель.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 4 из 4]

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Создать форум | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Blog2x2.ru