Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : Предыдущий  1, 2

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 2 из 2]


1 9 февраля 1578 года. Взаперти в Июль 1st 2009, 7:38 pm

Франсуа де Сен-Люк

avatar
Бесстрастный летописец
Первое сообщение в теме :

В ролях: Франсуа де Сен-Люк, Жан-Антуан Шико и Генрих Валуа.
Заточение Сен-Люка в Лувре на следующее утро после свадьбы и бала.

26 Re: 9 февраля 1578 года. Взаперти в Октябрь 15th 2009, 9:30 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих уже собирался выйти, когда Франсуа де Сен-Люк снова с ним заговорил. Из уважения к прошлой дружбе Генрих обернулся и соизволил выслушать юношу, хотя, если совсем честно- ничего слушать он не хотел. Сложив руки на груди и слегка склонив голову набок, Генрих вздохнул и воззрился на миньона. Сен-Люк вылил на его Величество воистину пылкую речь и в каменной стене появилась брешь. В некоторые моменты , когда Сен-Люк произносил что-то особенно приятное для королевского слуха, на лице Валуа появлясь слабая, бледная - но все же улыбка, что уже много стоило.
"Но, подумайте, кем бы станем друг без друга? "- говорил господин де Сен-Люк. На этой фразе Генрих тихо усмехнулся и опустил взгляд в пол.
"Я не представляю себе существования без Вас, без Ваших шуток, без наших с вами тренировок, без игры в шахматы и без вечернего туалета."- услышав это, Генрих поднял голову и лицо его на некоторое время просветлело, а в темных глазах блестнуло что-то до беззащитности мягкое. Правда, когда Сен-Люк напомнил Его Величеству о войне, лик короля снова принял выражение, близкое к прежнему, но оно , конечно, было уже мягче. Потом глаза Генриха чуть сузились и он стал слушать дальнейшее еще более внимательно.
"О, государь, если я обидел Вас, если Вы подумали, что я предал или отвернулся от Вас, то, поверьте, это было не умышленно"- тут глаза Валуа широко распахнулись,выражение их потеряло осмысленность - фраза практически попала в цель. Далее пошло еще эмоциональнее , напор был огромен, количество слов- подобно множеству мелких стрел, призванных добраться до сердца Его королевского Величества. Тем не менее, в цель попала всего треть от сказанного, что уже было много.
Королю захотелось положить руку на плечо Сен-Люка, улыбнуться ему и сказать, что он, Генрих , будет всегда рад видеть графа подле своей особы и не собирается приводить в действие свое суровое наказание. Что если Сен-Люку на самом деле так дорог Валуа и то, что его окружает - разумеется Генрих не станет лишать своего бывшего фаворита радости пребывания в Лувре. Но- это были эмоции. Так говорила часть сердца короля. Вторая же часть, хоть и меньшая, сомневалась то ли в искренности слов Сен-Люка, то ли в его постоянстве - понять было сложно. Но что-то все же мешало. Генрих наполовину смягчился- но какой-то осадок остался.
- Мне радостно слышать, что Вам дорог Париж, Лувр и та жизнь, которую Вы до сих пор вели.- тихо и спокойно молвил Генрих, хотя голос его чуть заметно дрогнул - Разумеется, у меня хорошая память и я помню все то, что было между нами раньше. Я никогда не отличался забывчивостью, в отличие от многих господ.
Генрих закусил губу. По его взгляду было ясно, что король колеблется и чувства его противоречивы.
- Но я уверен, что Вам следует побыть вдали от меня и от той жизни, к которой Вы привыкли. Я не могу сказать, когда я буду готов принять Вас в Лувре. Я хочу, чтобы Вы уехали из Парижа и хорошо все обдумали. Это же сделаю и я- подумаю обо всем, что Вы мне только что сказали.
Почему Генрих настаивал на ссылке? Он не хотел сразу даровать Сен-Люку разрешение не покидать Парижа. Генрих опасался, что весь этот поток слов и эмоций был вызван лишь боязнью оказаться в опале - и вовсе не из за того, что Сен-Люку так уж нужно общество монарха. Король никогда полностью не верил словам. Пусть Сен-Люк докажет, что все сказанное не является временным порывом. Что это все осмысленно. А врать тоже можно совершенно искренне и всецело веря в свои слова. Время покажет, насколько искренен был миньон. А пока, до тех пор пока ничего не было доказано, Генриху было тяжело видеть подле себя Сен-Люка.

27 Re: 9 февраля 1578 года. Взаперти в Октябрь 30th 2009, 5:30 pm

Франсуа де Сен-Люк

avatar
Бесстрастный летописец
Сен-Люк все еще стоял с наклоненным челом, внимая каждому слову короля, которое вылетало из его уст. Голова графа стала медленно подниматься вверх. Более того - губы графа тронула едва заметная улыбка. Лицо принимало светлое выражение, без тени гнева, возмущения или отчаянья. Голос короля стал заметно тише. Франсуа осознавал смысл сказанного Генрихом. Конечно, он не был уверен, что государь вообще почувствует искренность всю его искренность, сочтя это за обычную попытку выкрутиться и избежать ссылки. Но, кажется, до сердца монарха и впрямь дошли его горячие слова. Он отвечал на них спокойно, без излишней мягкости, но в то же время без гнева, как было бы в том случае, если бы Валуа решил, что Сен-Люк произнес весь этот монолог только для сохранения своего теплого местечка. Король все-таки желает отправить его в ссылку? Пусть. Он отправится в это изгнание с радостью, будучи уверенным, что его сюзерен когда-нибудь простит своего вассала. Тем более, если он будет рядом с Жанной. Наконец-то он вернется к ней, ведь король отпускает его. И это даже было для Сен-Люка удачей. Только сейчас он понял. Генриху ничего не стоило засадить его в Бастилию. А теперь... Теперь он не только отпускает его, пусть даже и в ссылку, вместе со своей женой, так он еще и дает ему понять, что сказанное минуту назад графом в какой-то степени повлияло на него. Он подумает над этим. Секундный порыв толкал молодого человека воздеть руки и возблагодарить господа и короля. Правитель сознательно делает ему такой подарок, как вояж с собственной женой за пределами столицы, да еще и надеясь на то, что в один день, который явится счастьем для них обоих, он примет Франсуа обратно, раскрыв другу свои объятия. Да, Сен-Люк не терял на это надежды, ибо нет чувства прекраснее этого, особенно, когда дело касается доказательства своей дружбы, преданности. И он докажет, чего бы ему это не стоило. В мире существовало только два человека, которых граф по-настоящему любил. Это был король и его супруга. И сейчас Франсуа не мог понять, к кому из этих двоих принадлежит большая часть его сердца. Он любил Генриха, как друга, поклявшийся самому себе сохранить ему верность до конца. Жанну он любил нежной, ласковой любовью мужчины, человека, который всегда будет рядом, чтобы утешить ее в случае беды, прижать к своей груди, шепча успокаивающие слова. И пока он будет за пределами Парижа, в объятиях одного любимого человека, в котором всегда найдет утешение в трудную минуту, он будет думать о другом - о короле, к которому, чтобы там ни было, вернется. Рано или поздно. Но вернется. Сен-Люк сделал к королю несколько шагов, подходя к нему почти вплотную.
- Государь, - лицо графа было серьезно, хотя уголки губ все же позволили себе дрогнуть, он смотрел прямо в глаза королю Франции, - Я сделаю так, как того пожелает Ваше Величество, ибо не имею права оспаривать Ваше решение. Если мой король желает, чтобы я отправился в изгнание - я сделаю это. Я с готовностью пустил бы себе пулю в лоб, стоило Вам только пожелать этого. Я должен сказать Вам - спасибо, государь. Я покидаю Париж с тяжелым сердцем, но вместе с тем оно полнится радостью от надежды на то, что когда-нибудь мой господин все же простит меня.
Здесь голос Сен-Люка стал немного тише и мягче, он словно раздумывал, какие слова потребуются ему для прощания с королем.
- И запомните, Ваше Величество, - произнес он, не отрывая взгляд от лица монарха, - Когда придет тот день, а он обязательно придет, я знаю, и Вы будите нуждаться в моем присутствии точно так же, как и я в Вашем, я почувствую. И тогда я вернусь, государь. И тогда я снова встану рядом с Вами, и наша дружба уже ничем не омрачится, и все будет даже лучше, чем прежде.
С этими словами граф повернулся и направился к выходу из комнаты, которая за такой короткий срок доставило ему столько переживаний, сколько, пожалуй, ему не приходилось испытывать на протяжении всех двадцати трех лет. Затем он медленно развернулся.
- Теперь же позвольте мне откланяться, мой король, - снова сказал Сен-Люк, - И я не прощаюсь...я говорю Вам - до свидания.
Франсуа совершил резкий поклон, который явил собой быстрое движение головы, с рассыпавшимися тут же по ней светлыми волосами, вниз, и обратно. После чего, кинув беглый, прощальный, но почти ничего не выражающий, взгляд на королевского шута, сеньор де Кревкер покинул покои. По мере того как он удалялся, шаги его становились более громкими и скорыми. Он направлялся к выходу из дворца, где прошло больше половины его жизни, чтобы отправиться в изгнание. И как можно скорее. Вопреки всему, на губах графа снова проступила улыбка. Ведь он скоро снова увидит Жанну, и обнимет ее так крепко и с такой радостью, будто встречается с ней впервые. Брачную ночь, правда, придется отложить, ведь на рассвете они выйдут из Парижа. Но это ничего. Не все ли равно, когда любящим людям придаваться этому наслаждению, особенно, когда перед ними простор и большое количество свободного времени. Франсуа уже ни о чем не жалел, он был рад, что все так сложилось. Он будет рядом с Жанной, внимая ее нежному щебетанию, и думая о том, что в такой же близости он будет находиться и по отношению к королю, когда тот простит его, и ни душа, ни тело Сен-Люка больше никогда не окажутся взаперти.

28 Re: 9 февраля 1578 года. Взаперти в Октябрь 30th 2009, 6:04 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих не дрогнул, слушая слова Сен-Люка, и не отступил, когда миньон подошел к нему почти вплотную. Разумеется, друг короля был рад такому подарку,как изгнание. Временное, как он полагал. Генрих смотрел на него внимательно и спокойно - и не видел лукавства в его чертах. Но опять же- все сложилось для миньона как нельзя лучше.... от чего бы ему не одарить Генриха Валуа искренней благодарностью , готовностью уехать в провинцию и затем вернуться? Генрих хотел выдумать для него наказание за женитьбу и , как ему казалось, пренебрежение к своей особе, а в итоге Сен-Люк уходил от него победителем, получив все, что хотел. Генрих сам вложил все это ему в руки. Сам. Что стоили все сказаные сейчас слова? Этого не знал никто. Слова врут. Жесты, голос, глаза - иногда хитрят. Даже сердце иногда барахлит.
На душе у короля было очень пасмурно. Он чувствовал и боль, и послевкусие обиды. Сердце у него неприятно, тоскливо заныло, а к горлу подступил комок. Но в том, что он поступил правильно, даровав Сен-Люку такую вещь , как изгнание, король не сомневался.
Вы будете нуждаться в моем присутствии точно так же, как и я в Вашем- эхом отдавались в голове монарха слова Сен-Люка. Осознание того, что Сен-Люк знает, знает о том, что нужен королю, больно полоснуло Валуа. Хотелось зажмуриться, сжать в кулаки руки - но Генрих стоял на месте, недвижим, словно статуя. Взгляд его как-то обессмыслился и остекленел. Да, они все знают, что нужны ему. И это ужасно. О, лучше бы они об этом не знали! Лучше бы его друзья думали, что он равнодушен к ним. Или что у него вообще нет сердца. Хорошо, если бы это и на самом деле было так, ведь дружба дарит не только радость, но зачастую такую боль и разочарование - что все хорошее разом меркнет по сравнению с этими разрушительными чувствами. А что, если бы на месте Сен-Люка был Келюс? Или Можирон? Или Шико?
От одной этой мысли у Генриха захватило дух. О, его боль была бы намного сильнее, а то, что он чувствовал сейчас, было всего лишь отголоском того, что МОГЛО случиться с его душой, если бы еще кто-нибудь покинул его! Генрих не пережил, не вынес и не принял бы подобного ни от одного другого близкого ему человека. Сен-Люк был очень дорог королю и любим им, но остальных Генрих любил еще больше. Келюс, Можирон, Шико- вот три человека,с потерей которых он никогда бы не смог смириться.
Сен-Люк ушел. Но с Генрихом остался Шико, который точно не оставит своего короля одного. Генрих медленно повернул голову в сторону шута, как будто постепенно оживая. "Ты ведь не оставишь меня, не удешь вслед за ним, правда?"- вопрошали его большие глаза. Нарушить сосбтвенное молчание Генрих не решался. Казалось,что если в этой комнате прозвучит хоть одно слово, уход Сен-Люка предстанет перед королем как свершившийся факт. А сейчас...казалось, что его щаги еще не стихли. Что он еще не ушел. Что его слова еще висят в воздухе. Что он еще РЯДОМ.
Но на самом деле все было тихо. Уход Сен-Люка нужно было принять. Принять, и жить дальше. Стоит только поглубже вздохнуть- и все пройдет, все будет как раньше. Генрих попробовал- и у него не получилось. Казалось, он вырвал и выбросил прочь часть собственной души. Да, это было больно. Но возможно, к лучшему...?

29 Re: 9 февраля 1578 года. Взаперти в Октябрь 30th 2009, 9:50 pm

Жан-Антуан Шико

avatar
Созидатель
Высокие пафосные речи фаворита, казалось, заставили колыхатся даже полог кровати, а гобелены легонько покачиватся или это был обычный сквозняк? Шико коснулся пальцами лба, а затем расправил усы и погладил бородку, предпочитая не вмешиватся в разговор короля с фаворитом. Молодой человек рыл себе могилу собственными руками и останавливать его не стоило. Если друг смотрит в сторону - это уже не друг... Удерживать такого человека при себе, значит самому готовится к тому, что тебя подставят. Шут вновь посмотрел на Сен-Люка, стараясь прочитать то, что творилось в душе бывшего фаворита. Типичный молодой влюбленный дурачок. Все когда-то были такими. Шико вспомнил свою любовницу, из-за которой когда-то поссорился с Майеном. Он тоже тогда был таким, влез в глупость из-за женщины, но теперь ни о чем не жалел. Благодаря той неприятной истории гасконский дворянин был теперь при особе короля и имел хорошее место. Хотя ценил свое положение больше не из выгоды, а из любви к другу, а короля Шико считал именно другом, прощая все недостатки и слабости.
Когда Генрих предложил Франсуа покинуть Лувр, Шико ожидал, что последний воспользуется данным ему разрешением. Это было очевидно, но не это волновало шута, а состояние короля, который весьма болезненно воспринимал такие вещи.
Дружба ценилась Генрихом превыше всего и ей он отдавался весь. Предательство переносилось королем очень тяжело, выливаясь в длительные депрессии, а этого никак нельзя было допустить.
Мгновенно поменяв серьезное выражение лица на одну из своих потешных рож, Шико подскочил к дверям и швырнул вслед фавориту подушку, прихваченную с кресла по пути.
- Прочь, - глаза шута сверкали гневом, усы грозно топорщились, а брови сошлись над переносицей. Тряся правой рукой, вытянутой вперед, шут продолжил, стараясь гнусавить, как Горанфло:
- Прочь! Тебя изгнали из рая и ты потерял его!
Захлопнув дверь, Шико повернулся к королю. Вид у него был, мягко говоря устрашающий и гневный.
- Сын мой, я зол на этого мальчишку. Ты просто обязан меня накормить и за ужином мы с тобой сделаем все, чтобы развеять этот неприятный осадок от общения с... Господином школяром.

30 Re: 9 февраля 1578 года. Взаперти в Октябрь 30th 2009, 11:26 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Да, Шико был воистину незаменим. Он нарушил эту тяжелую , давящую тишину , метнувшись к двери и швырнув вслед Сен-Люку подущку. Слово "Прочь!" прозвучало из его уст так потешно, что Генрих не выдержал - и улыбнулся. Все было сделано правильно. Сен-Люк просто еще не дорос до того, чтобы находиться при особе короля, и пока что был подвержен самым естественным, сильным юношеским порывам. Влюбленность- что тут еще можно сказать. Хоть высказывание Шико насчет рая носило шутовской характер, долю истины оно в себе содержало, и нималую. Самыми вескими , истинными словами были "Изгнали" и "Потерял".
Когда Шико захлопнул дверь комнаты, Генрих ощутил прилив благодарности к нему. Вот он- его Шико. Всегда сделает за короля то, что король не может сделать сам ,в силу своего подавленного настроения. Это тоже было правильно. Стоило бросить в след бывшему фавориту подушку, стоило захлопнуть дверь.
Любимый королевский шут весь ощерился и взъерошился, словно вставший на защиту своего хозяина кот - усы у него топорщились, глаза сверкали, а интонации...! На протяжении каких-то секунд король рассматривал Шико - и наконец черты королевского лица оживились ...смехом. Генрих просто не мог удержаться от хохота при виде такой потешной интерпретации гнева.Помимо воли самого короля, смех вырывался наружу, а внутри вспыхнуло...не может быть - веселье! Правда, с оттенком грусти.
Отсмеявшись, Его Величество подошел к шуту - и королевская длань легла на плечо Шико.
- Ну что ж, раз я обязан - тогда конечно накормлю- негромко молвил Генрих, глядя на шута - Бедняга, что тебе пришлось пережить! Скверный спектакль с философским концом.
Король иронично усмехнулся. Белая ладонь скользнула по плечу шута вниз, пролезая ему под локоть.
- Если честно, Шико, то я надеюсь, что он долго не вернется- с нотками легкой грусти в голосе сказал Генрих - Его присутствие всегда теперь будет напоминать мне об этой странной сцене. Я всегда знал, что когда нибудь именно Сен-Люк перестанет быть мне другом
Дышать стало намного легче. Оказалось, что за уходом Сен-Люка не скрывалось ничего страшного. Все было как раньше. Мир не перевернулся, Лувр не превратился в руины, у воздуха был такой же запах, Шико оствался таким же, как всегда. В общем, все было в порядке. Генрих прислушался к себе - и решил, что стараниями Шико и остальных его друщей, быстро придет в себя и через неделю збудет о Сен-Люке, как о персонаже из страшного сна. может и через день забудет- зависело от того, насколько ему в этом станут помогать.
- Как будем избавляться от неприятного осадка?- поинтересовался король - Ты просто обязан что-нибудь придумать, Шико. Я не хочу даже вспоминать об этом...ребенке.
Генрих слегка поморщился, словно подтверждая свои слова о том, что он не хочет даже думать о мятежном фаворите.

31 Re: 9 февраля 1578 года. Взаперти в Ноябрь 3rd 2009, 5:58 am

Жан-Антуан Шико

avatar
Созидатель
Внимательно наблюдая за сменой настроения любимого друга, Шико позволил себе немного расслабится. Главное, что Генрих сам готов перейти на шутливый тон, хотя наверняка глубоко в душе весьма переживает по поводу случившегося. Сен-Люк непростительно изменился за последние месяцы, а всему виной женщина и юношеская глупость. Он еще приползет к своему королю, еще попросит взять его назад. В этом не было никакого сомнения, но будет ли рад Генрих такому повороту событий?
Шико знал своего короля, являющего собой весьма сложную личность, прячущуюся за мягкой оболочкой, которая, казалось бы, выдержит все, но нет....
Ступай, мой мальчик, и дай Бог тебе не пожалеть о содеянном.
Шут позволил себе в мыслях отеческий тон по отношению к фавориту, в глубине души сочувствуя. Все же поступок короля и его эгоизм были весьма жестоки, но все, что сделал Генрих для своего фаворита, оправдывало его действия. Вместо того, чтобы немного потерпеть и вырваться на волю разумно, Сен-Люк предпочел разрушить все разом, дабы получить свободу. Но свобода - это осознанная необходимость. Каково будет юнцу без его привычной жизни? Ни одна юбка не заменит этого, тем более, если ее обладательница привыкла к более веселому времяпрепровождению, чем стены замка в провинции, а именно туда уедут молодожены. В этом шут не сомневался.
Философски вздохнув, Шико сменил позу Паяца (руки растопырены, глаза вытаращены), в которой находился в момент слов короля, на более приличествующую дворянину, пускай и не такому знатному, что только что покинул комнату.
- Обед и ужин. С вином!, - указательный палец правой руки взметнулся к небу, призывая ко вниманию. Смех короля Франции звучал весьма заразительно и губы шута растянулись в ответ.
- Ты подозревал? Не верю, Генрих! Ты всегда любил этих котят слепой любовью матери кошки, но, чума на мою голову, твоя любовь себя оправдала. Именно они тебя сопровождали в Польше и ..., - тут Шико едва сдержался от колкости, но она бы была сейчас совершенно не к месту, - .. при отъезде из нее. Пускай полетает наш голубок. Поверь, он пообтрепает свои перышки и еще вернется.
Подойдя к королю, Шико скорчил очередную мину, выражающую сомнение, понравится ли королю его предложение.
- Пока он порхает, мы закатим хороший обед, а затем можно устроить хороший праздник. Позвать твоих настоящих друзей и закатить небольшую пирушку. Разумеется, - тут Шико понизил голос, как будто кто-то мог подслушать сказанное и осудить, - с дамами. Ты можешь позвать свою супругу. Она же всегда подымает тебе настроение, наша милая королева - Луиза де Водемон. Тогда пирушка перейдет в разряд семейного празднества.
Шуту хотелось подчеркнуть всю незначительность произошедшего, хотя оба друга понимали, что надолго этого не хватит и будет Генрих про это думать, ворочаясь по ночам в постели. Но это не пугало Шико, надеющегося на помощь еще четырех языков, так же презирающих поведение их бывшего собрата - господ де Шомберга, де Можирона, де Келюса и де'Эпернона.

32 Re: 9 февраля 1578 года. Взаперти в Ноябрь 3rd 2009, 4:36 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих видел, что Шико старается успокоить его говоря о том, что Сен-Люк еще вернется. Но сейчас, когда он уже один раз ушел, Его Величество не хотел и думать о возвращении мятежного фаворита. И даже если Сен-Люк сейчас вернется - легче Генриху не станет, даже наоборот. Пусть, пусть счастливый новобрачный полетает на свободе. Когда нибудь он поймет, что жизнь в Лувре при короле гораздо лучше всей этой воображаемой "свободы".
Предложение шута пришлось Валуа по душе. Генрих осознанно старался отвлечься от мыслей о Сен-Люке всеми доступными ему методами - пирушка в компании настоящих друзей и прекрасных дам могла ему в этом помочь. Однако, услышав о Луизе де Водемон, Генрих отрицательно покачал головой.
- Ну что ты, Шико. Общество моей драгоценной супруги нельзя мешать с присутвием кого-то еще. Тем более , ей вряд ли захочется присутствовать на таком мероприятии. Тут уж нужно либо закатывать пирушку , либо идти к Луизе. И признаться, мне сейчас больше поможет первое.
Если говорить сосвсем честно, Генриху хотелось запереться в своих покоях одному, с книжкой - никого не видеть и не слышать. Но король знал, что от этого ему будет только хуже. Переживать и страдать из за Сен-Люка? Ну уж нет, король не доставит ему такого удовольствия! В душе Генриха снова взметнулась со всей силой королевская гордость.
- Обед и ужин - веско подтвердил король, всеми силами принимая бодрый вид - Прекрасно! Тогда идем в мои покои, я не хочу больше оставаться в этой мерзкой комнатушке.
И король направился к выходу из комнаты, увлекая за собой шута, которого он снова взял под локоть.


Эпизод завершен
spasibki1

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 2 из 2]

На страницу : Предыдущий  1, 2

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Создать форум на Forum2x2 | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать бесплатный блог