Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : 1, 2  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 2]

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Королевская Охота в окрестностях Фонтенбло. Генрих Валуа, Жаклин де Лонгвей (де Мариньи).

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Кролевская охота- событие, случающееся в последнее время нечасто. Его Величество король Генрих Валуа не был страстным охотником- его всегда больше увлекали естественные и гуманитарные науки, что касается физической активности- то она его интересовала во вторую очередь. Но иногда и он не мог отказать себе в удовольствии собрать вокруг себя сливки французкого дворянства, оседлать коня и славно поохотиться. Больше всего Валуа любил охотиться в лесах Фонтенбло.
Вот и сейчас его настигло такое желание. Днем своей охоты Генрих выбрал 17 июня.
Солнце блистало яркими лучами, пробиваясь сквозь листву деревьев и заливая своим светом поляны. Кое где листва деревьев была настолько густой, что посланцам великого светила не удавалось с таким же успехом пробиваться через нее - и охотник вполне мог спрятаться в тени. Впрочем, солнце дарило земле мягкое тепло еще не окрепшего, только-только вступившего в свои права лета, так что температура воздуха прогрелась примерно до +19 ти градусов.
В этот пригожий летний день лес неподалеку от замка Фонтенбло наполнился звуками охотничьего рога. Блестящая королевская свита была полнотью в сборе, сам король , в расшитом золотом охотничьем костюме, восседал на породистом черном скакуне,щеголявшем золоченой сбруей. Гордо оглядывался вокруг господин главный ловчий Франции - охота только-только начиналась. Наконец прозвучал звук охотничьего рога - воздух наполнился топотом лошадиных копыт ,лаем собак, смехом и возгласами охотников. Генрих пришпорил своего коня и вскоре оказался скрыт от солнечных лучей под густой листвой леса. Собаки понеслись вперед- королевская свита с гиканьем поскакала за ними. Валуа не собирался оставаться позади всех - быстрые ноги черного скакуна понесли его вперед и, обогнав свою свиту, разгоряченный король оказался впереди. Несколько собак повернули налево, скрывшись в заролях густых кустов. Там, куда они побежали, лес был мрачнее и гуще. Подумав, что вероятно гончие учуяли еще одно животное (только вот какое?), Генрих, долго не раздумывая , ударил шпорами по бокам коня и, перескочив через куст, направился за собаками. Он не думал, что свита может его потерять- наверняка все прекрасно видели, куда поскакал Его Величество.
В воздухе пахло сочной травой и прохладой. Иногда края веток задевали лицо Венценосной особы - но Генрих не обращал на это внимания. Его целью было- нагнать собак, чем лай все более отдалялся - и через птянадцать минут непрерывного преследования почти совсем стих. Поняв, что дальнейшая погоня может только усугубить ситуацию, Его Величество остановился. Зловещее молчание леса было подтверждением одной очень нехорошей мысли- он все таки оотбился от свиты и вероятно, потерялся. Отдышавшись, Генрих попытался трезво оценить ситуацию.
- Черт возьми!-выругался король. Закусив губу, он принялся оглядываться вокруг. Хорошо было бы понять, в какие дебри его завели чертовы гончии. Где-то вдалеке был слышен звук рожка, но с какой стороны он доносился-определить было трудно. Со всех сторон короля окружали кусты, трава и деревья. Дороги назад Генрих, разумеется, не запомнил.
Слегка бледный от раздражения, Генрих спешился. В кустах что-то зашевелилось. Судя по звукам, это было что-то небольшое и безобидное, но кто знает? На всякий случай Генрих вытащил из ножен кинжал. Готовый к самому худшему, Валуа замер на месте. Вот шорох повторился - и из кустов показался маленький, еле держащийся на ножках детеныш лани. Выдохнув, Генрих опустил руку, сжимающую кинжал. Наверняка, если есть детеныщ- значит где-то ходит мать.
Какая прелесть- подумал Генрих, медленно приближаясь к детенышу.
- Эй, малыш- губы короля тронула легкая улыбка- Ты тоже потерялся?
Детеныш посмотрел на охотника невинным, мирным взглядом миндалевидных глаз. И Валуа показалось, что эти глаза похожи на его собственные.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
В это прекрасное утро, когда солнце набирающее силу после долгой зимы вступало в свои права, даря земле долгожданное тепло, графиня де Мариньи сидела за туалетным столиком, в отведенной ей комнате и придирчиво изучала свое отражение в зеркале. Жемчужно серый костюм, украшенный серебристой вышивкой, великолепно сидел на женщине, выгодно подчеркивая достоинства ее фигуры. Легкая улыбка тронула чувственные губы. Мадлен была права, если корсет затянуть чуть туже, чем требовалось, вырез декольте действительно становится более соблазнительным. Надев аккуратную, под цвет платья шляпку, Жаклин взяла перчатки и последний раз взглянув на свое отражение, покинула комнату. До начала охоты оставалось добрых полчаса, когда графиня села на предложенного ей коня и решив воспользоваться свободным временем, проехалась по двору замка. Жаклин нельзя было назвать любительницей охоты, затравливать беззащитных животных - это было ей не по вкусу. Но охота давала возможнось наслаждаться верховой ездой, которую она так любила. Не смотря на неприязнь к людным мероприятиям, особенно к тем, в которых участвует королевская чета, Жаклин не могла отказать себе в удовольствии провести день в седле. И пусть позже она будет валится с ног от усталости и мышцы будут ныть с непривычки, но сейчас гарцуя на прекрасном жеребце возле замка впервые за долгое время женщина себя чувствовала счастливой. Вскоре к графине присоединились и другие придворные, убивая время ожидания короля пустыми разговорами и сплетнями. Когда Жаклин вела непринужденную беседу с дамой из свиты королевы Луизы, во двор выехал главный ловчий. Бросив недовольный взгляд на мужчину, графиня крепко сжала поводья, зная что с минуты на минуту должен появится король. Попрощавшись с дамой и пожелав ей приятной охоты, женщина проехала вглубь толпы придворных, желая оказатся в хвосте процессии. От нетерпения прикусив нижнюю губку, Жаклин посмотрела в сторону парадного въезда, с бешенно бьющимся сердцем ожидая короля. Его величество не заставил себя долго ждать и через мгновение Генрих в окружении своих фаворитов выехал навстречу своему двору. Графиня замерла, не в силах отвести взгляда от короля. Он был прекрасен. Темные волнистые волосы обрамляли красивое лицо, на котором сияла загадочная улыбка. От искрящихся счастьем глаз Генриха, взгляд Жаклин опустился к его губам. Красивая линия, изогнутая в легкой полуулыбке... Графиня сделала глубокий вдох, отводя взгляд в сторону. Это невыносимо, просто нелепость какая-то. Так не должно быть, она не может страдать от любви к человеку, который никогда не будет ей принадлежать. Внезапно женщину охватил гнев. Она не позволит себе стать такой же, как эти дурочки, пишущие стихи о безответной любви и томно вздыхаюшие при виде желаемого мужчины. Подождав пока король уедет на достаточное расстояние, чтобы она не смогла его видеть или слышать, графиня пришпорила коня вливаясь в толпу придворных. Настроение женщины неумолимо ухудшалось, в то время как азарт охотников возрастал. Красивые губы скривились в усмешке. И зачем она потратила столько времени и сил, чтобы так хорошо сегодня выглядеть. Конечно красноречивые взгляды бросаемые на нее мужчинами, ласкали самолюбие, но ей было нужно не это. Всего лишь один задержанный взгляд выражающий интерес и она будет счастлива. Графиня встряхнула головой, прогоняя не свойственные ей сентиментальные мысли. Она не узнает себя. Это проклятое чувство что-то изменило в ней, и это совсем не радовало. Внезапно Жаклин остановила лошадь. Что она здесь делает? Гоняется за призрачной мечтой, желая лишь чтобы ее заметили? Нет, это глупо и абсурдно, она никогда не даст этой любви превратить себя в посмешище. Развернув коня, графиня направилась в сторону леса, желая скрыться от глаз придворных. На ее лице сияла счастливая улыбка, она чувствовала себя свободной. И пусть ее сердце любит, она научит его молчать, она сделает все, чтобы ни одна живая душа не узнала о ее чувствах. Жаклин прикрыла глаза вдыхая запах свежей зелени. Сердце начало стучать ровнее, мысли приходили в порядок. Распахнув ярко синие глаза, графиня запрокинула голову любуясь небом. Пришпорив коня, женщина углубилась в лес, пытаясь оградить лицо от веток. Через несколько минут Жаклин выехала на маленькую поляну, замечая человека. Резко натянув поводья, чтобы не сбить мужчину, графиня с трудом удержалась в седле, так как конь из-за резкого торможения встал на дыбы. Тяжело дыша, Жаклин подняла взгляд на стоящего рядом человека, чувствуя как сердце пропускает удары.
-Ваше величество...
Судьба сыграла с ней злую шутку, столкнув ее с тем, от кого она так отчаянно бежала.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генриху недолго пришлось находиться на этой поляне одному. Вскоре его одиночество было нарушено довольно бесцеремонным образом. Где-то совсем рядом с ним заржала и встала на дыбы лошадь. Глаза Генриха расширились от удивления и вспыхнувшего гнева, когда чей-то конь чуть не сбил молодого короля с ног. Это было почти оскорбление для монаршей особы. Несколько секунд Его Величество элементарно не мог опомниться и прийти в себя.
Кромме того, эти звуки испугали маленького детеныша лани- и он попятился обратно в кусты. Конь его королевского Величества стоял смирно, взирая на все происходящее с невозмутимым спокойствием. Что касается самого короля, то он ,наконец опомнишись, увидел серого коня в яблоках, а на нем- женщину в жемчужно-сером наряде. Это была дама из числа фрейлин королевы-матери - Генрих достаточно часто видел ее во дворце, но особенно общения не получалось. Король Франции не так часто обращал внимание на фрейлин, тем более если они сами избегали его общества.
Темные глаза короля сверкули недовольством, черты его лица напряглись. Во взоре Его Величества плескалось плохо скрываемое возмущение, левая бровь приподнялась. Вложив кинжал обратно в ножны, Генрих смерил мадемуазель де Мариньи не слишком благосклонным взглядом, говорившим :" Вы меня изрядно напугали, чуть не сбили с ног- но я Вас так и быть прощаю в виду сложившихся обстоятельств".
- Мадам Жаклин- наконец произес король, чуть склонив голову в знак приветствия - Не ожидал увидеть Вас сегодня, мадам. Я не видел Вас среди придворных. Это следствие моей невнимательности или Вы специально прятались от меня?
В голосе Валуа слышалась лукавость. Герих глядел на фрейлину истинно-королевским фирменным взором. Она была на коне- он пешим, что являлось довольно грубым нарушением этикета. Генрих еле удержался, чтобы не поморщиться от всей нелепости происходящего.
- Позвольте Вас спросить - на красивом ровном лбу Генриха появилась вертикальная черточка- Далеко ли уехали остальные? Я не слышу звука рожка, а между тем я был тут совсем один и вероятно, отбился от свиты.
В голосе Валуа слышались явно заметные нотки беспокойства и недовольства. Как это так- никто не поехал за ним и позволил своему королю потеряться в лесу? Да мало ли какие сюрпризы могла преподнести эта богатая дикими животными чаща?
Его Величество подошел к сидящей на коне мадемуазель де Мариньи и протянул ей правую руку ладонью вверх, дабы помочь женщине спешиться. Изящные холеные пальцы левой руки легли на мягкую гриву коня.
- Я думаю, Ваш конь никуда отсюда не денется, если Вы спешитесь.
Произнес король и впервые за весь свой монолог улыбнулся. Взгляд его сделался мягче, но от пережитого культурного шока Анри еще не отошел.
Что тут говорить, Валуа чувствовал себя некомфортно. Сначала гончие завели его черт знает куда, потом он окончательно потерял свою свиту, при этом поняв, что вообще не имеет представления о месте своего нахождения. Потом, лишь только он попытался привести в порядок свои мысли и найти выход из сложившейся ситуации, на поляне откуда ни возьмись появилась мадемуазель де Мариньи и едва не сбила Его Величество с ног, практически нанеся ему оскорбление. Это было даже слишком для одного часа.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин смотрела на короля не веря своим глазам. В голове проносилось десятки мыслей, мешая сконцентрироваться. Графиня растерянно смотрела на Генриха, пытаясь за стуком собственного сердца, бешенно бьющегося в груди, расслышать, что говорил ей король. Впервые в жизни, Жаклин при всем своем желании не могла справится с охватившими ее эмоциями. Это было слишком неожиданно, слишком неправдоподобно. Смотря в прекрасные глаза его величества, женщина внезапно осознала, что чуть не сбила с ног короля Франции. Затем в голове возникла еще одна более неприятная мысль. Генрих был пешим, в то время как графиня де Лонгвей все еще восседала на коне. Жаклин с силой закусила нижнюю губу, пытаясь справится с подступающей истерикой. Она всего лишь хотела скрыться от короля, а в итоге чуть не нанесла вред его здоровью и уже успела оскорбить. Более ужасную ситуацию было сложно представить. Нужно было срочно спешиться, но в данной случае, когда его величество стоял так близко к лошади графини, сделать это без посторонней помощи было бы весьма проблематично. Только Жаклин собиралась произнести слова извинения, как король задал ей вопрос, от которого у графини перехватило дыхание. Пряталась ли я? Подавив горькую усмешку, Жаклин подняла на короля виноватый взгляд и слабо улыбнулась. Когда король приблизился и подал ей руку, графиня неуверенным жестом вложила свою изящную, затянутую в серую кожу перчатки, ручку в его открытую ладонь и смущенно опустив глаза, спешилась. Оказавшись на земле и почувствовав себя более уверенно, Жаклин склонилась в глубоком реверансе, вкладывая в это движение все свои чувства к стоящему перед ней мужчине.
-Прошу простить меня, ваше величество, за мою бесцеремонность. Я не ожидала вас здесь увидеть. К сожалению, я тоже отстала от свиты, но уверена, что ваше исчезновение было уже замечено и в скором времени нас найдут.
Графиня говорила мягким голосом, смиренно опустив глаза, взгляд которых в данный момент мог бы выдать весь спектр охвативших ее чувств. Она не могла позволить королю заглянуть себя в глаза и единственным способом не допустить этого было принять вид покорности и смирения.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Заметив, каким виноватым взглядом смотрит на него мадемуазель де Мариньи, Генрих смягчился. Эта девушка напоминала ему хрупкую водяную лилию. Слабая улыбка, которой она ему улыбнулась, заставила раздражение улетучиться - взамен пришла природная мягкость Его Величества. Король не мог долго сердиться на слабое беззащитное существо, коим являлась женщина.
- Хм- проговорил Его Величество, по-видимому удовлетворенный и услышанными в ответ словами, и красотой реверанса - Ну что же. Если так, то можете считать, что мое прощение Вы получили.
Окинув женщину своим цепким, как у кошки, взглядом, Генрих пришел к выводу, что мадемуазель де Мариньи его либо почему-либо опасается, либо вообще боится. Впрочем, это не так необычно - многие фрейлины французского двора робели перед Его Величеством.
Неплохое украшение французского двора- подумал король, усмехнувшись про себя - У моей матушки всегда был хороший вкус.
Валуа не питал иллюзий относительно фрейлин из Летучего Эскадрона Екатерины Медичи и сейчас думал, в самом ли деле встреча в лесу случайна или мадемуазель де Мариньи получила от королевы задание, связанное с персоной Его Величества? Его вкусы матери очень хорошо известны - светлые волосы, голубые глаза, мягкая смущенная улыбка. Она вполне могла подобрать для него цветок по вкусу, только зачем.
Насколько Генрих помнил, обычно мадемуазель Жаклин не искала его общества, а даже наоборот. Это был еще один плюс к предположению молодого Валуа. Впрочем, какая разница. В любом случае это ничего не меняет.
- Очень жаль, что Вы тоже не знаете, куда подевались остальные - проговорил Генрих с нотками разочарования в голосе и кинул косой взгляд на красивое, словно высеченное из мрамора, лицо мадемуазель. Женщина прятала он него глаза, что тоже не сильно радовало короля. Он привык разговаривать с людьми, глядя им в лицо, и сам выражения своих черт никогда не прятал.- Боюсь нам придется провести некоторое время здесь до тех пор, пока кто-нибудь из моих приближенных не додумается отправиться на поиски. Хотя мне бы не хотелось провести здесь слишком много времени.
Генрих слегка поморщился и заправил за ухо прядь темно-каштановых волос, успевших немного растрепаться, пока он как бешеный мчался на своем коне за гончими.
- А Вы как думаете? Лучше остаться здесь или попробовать найти остальных?
И король устремил на женщину вопрошающий взгляд.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Услышав, что король простил ее, Жаклин облегченно выдохнула. Страх постепенно отступал, возвращая графине самообладание. Справившись с эмоциями, женщина заставила себя поднять взгляд на короля, стараясь придать ему учтивое выражение.
-Ваше Величество, я думаю, что благоразумнее было бы оставаться на месте, чем плутать по лесу и тем самым осложнять поиски Ваших подданных. Хотя, если Вам будет угодно, мы можем попытаться сами отыскать Вашу свиту.
Жаклин обошла своего коня, кладя руки к нему на гриву, будто пытаясь успокоить животное, тем самым практически скрываясь от взгляда короля. Вся эта ситуация казалось нереальной. Даже в самых смелых мечтах, графиня не представляла себе подобное стечение обстоятельств. Они одни среди прекрасной природы, казалось даже деревья как-то по особому шуршали листвой. Набравшись смелости Жаклин вновь встретилась взглядом с королем, замечая как красиво растрепанны его волосы. Она никогда не видела Генриха так близко, предпочитая в подобных ситуациях не поднимать глаз. С такого расстояния мужчина казался еще прекраснее. Бедное сердце графини сжалось от боли осознания, что этот человек, за которого она не раздумывая отдала бы жизнь, всегда будет смотреть на нее как на одну из девушек "эскадрона" его матушки. Впервые в жизни, Жаклин было стыдно. Под проницательным взглядом Его Величества, женщина поняла, что честь состоять в свите королевы-матери, обернулась для нее пожизненным клеймом доступной женщины. Не выдержав, графиня опустила взгляд, нежно гладя гриву лошади. Возможно это и к лучшему, у нее будет меньше соблазна совершать попытки понравится королю. С одной стороны ей хотелось, чтобы их быстрее нашли, с другой она отчаянно желала, чтобы это длилось вечно. Было такое счастье просто быть рядом с ним, слышать его дыхание... Жаклин взглянула на короля, кокетливо улыбаясь. Путь это только мгновения, но пока она счастлива. И пусть потом Жаклин будет ненавидеть себя за проявленную слабость, но сейчас графиня была не силах противится горящему чувству, овладевшему ее сердцем.
-Ваше величество, мой конь не причинил Вам вреда? Я была так невнимательна, что не сразу заметила Вас.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
- Ну ладно- сказал король, пожав плечами и по-детски улыбнувшись - Значит будем ждать моих верных вассалов здесь.
Глубоко вдохнув в легкие свежий лесной воздух, король решил расслабиться и отдаться на милость обстоятельств. Правда, что делать, если сюда все-таки выскочит какой-нибудь дикий зверь?Пока ничто не угрожало ни здоровью, ни спокойствию Генриха , и он сосредоточил свое внимание на единственном человеке, который находился рядом, то и дело кидая пронзительно-изучающие взгляды на мадемуазель де Мариньи. Казалось, что Генрих наполовину погрузился в какие-то свои размышления, о которых он не собирался никому рассказывать. На самом же деле король изучал каждый жест и взгляд графини, пропуская все происходящее через себя. Король вообще любил наблюдать за людьми, особенно за некоторыми- это было ему интересно.
Еще раз подумав, что у его матушки, Екатерины Медичи, безукоризненный вкус и оценив Жаклин как довольно красивую, безукоризненной формы драгоценность - Валуа погрузился в обычное для него полу-меланхоличное состояние.
Лувр изобилирует драгоценностями - подумал про себя молодой король- Можно собрать великолепное ожерелье. Ну и что из этого?
Лицо его Величества сделалось умиротворенно-задумчивым.
- Что ж, мадам, пока мы ждем кого-нибудь, кто придет к нам на помощь, предлагаю прогуляться по этой чудесной поляне.- молвил Генрих. Уголки губ чуть дрогнули в улыбке, а в темных глазах легкой поволокой появилась нежность при виде кокетливо улыбающейся светловолосой женщины, которая ласково гладила гриву лошади. Как же все таки изобретателен был Господь, если ему пришло в голову создать женщину. Женщина- поистине безукоризненное существо. Она как цветок. Ландыш, роза, лилия, фиалка. Но в последнее время Генриху казалось, что все женщины стали совсем одинаковыми - с одинаковыми манерами, взглядами и даже душами. Временами ему очень хотелось увидеть кого-нибудь, кто бы ото всех отличался. Кого нибудь, на кого можно не только смотреть, как на красивую драгоценность, не чувствуя при этом тепла.
- О нет- ответил Его Величество на вопрос женщины - Ибо если бы этог было так, мы с Вами наверняка заметили бы это.Но в следующий раз будьте осторжны- не ездите так быстро
Подойдя поближе к женщине, король вновь предложил ей свою руку.
Поистине - большая честь.
- Что ж, совершим небольшую прогулку, пока нас ищут- с некоторой обреченностью в голосе проговорил Генрих.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин слушала короля, заставляя себя изредка поднимать на него взгляд. Генрих был настолько спокоен и искреннен во всех действиях, что графиня просто не могла позволить себе, да уже и не хотела, лукавить перед ним. В конце концов им осталось быть наедине возможно не больше получаса, и упускать подобную возможность насладиться близостью Его Величества было бы просто безумием. К тому же Жаклин была просто уверена, что в течении первых же двух часов после их разлуки король забудет об этой встрече, как о мимолетном эпизоде сегодняшнего дня. Поэтому решив, что ее бедное сердце вполне заслужило хотя бы мгновение счастья, графиня откинула все сомнения и подняла на Генриха полный нежности взгляд. Когда Его Величество снова подал ей руку, Жаклин искренне улыбнулась и присев в благодарственном реверансе с волнующим чувством трепета вложила свою руку в открытую королевскую ладонь. Легкая тень смущения скользнула по лицу женщины. Графиня безумно сожалела что не сняла перчатки, тем самым, лишив себя возможности почувствовать тепло руки Генриха. То ли от благосклонности короля, то ли от того, что графиня перестала сопротивляться захватившим ее эмоциям, женщина почувствовала себя намного свободнее, дышать стало легче. Но как ни старалась Жаклин скрыть свое волнение от близости Его Величества, ее взгляд устремленный на короля и вздымающаяся грудь от тяжелого дыхания выдавали ее чувства. Впрочем все это можно было бы принять за волнение от только что пережитого испуга. И графиня искренне надеялась, что Генрих решит именно так.
-Ваше Величество, я позволила себе такую скорость лишь потому что не думала, что встречу в лесу человека, тем более короля...

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих никогда не отличался отсутствием проницательности,более того - он очень тонко чувствовал настроение окружающих. Скрыть от него что-либо было сложно - он мог отличить друг от друга множество оттенков эмоций и уж конечно, не смог бы принять за что-либо другое тот характерный взгляд, которым женщина смотрит на понравившегося ей мужчину. Не заметить этого было просто невозможно.
Впрочем, быть может это всего лишь уловка? Генрих то и дело бросал на женщину взгляды- но такие мимолетные и скользящие, что она не могла бы заподозрить его в проявлении особенного внимания. Генрих умел маскировать свой интерес и свои мысли, когда хотел.
Сегодня с утра он обещал своей молодой жене быть у нее вечером в спальне - и нарушать свое обещание у него желания не было. Генрих инстинктивно ощущал на себе нежные взгляды мадемуазель де Мариньи и сейчас в его голове происходил неспешный, размеренный анализ- стоит ли обращать на это свое внимание или нет.
- Позволить себе большую скорость иногда можно - с улыбкой согласился Генрих - Но всегда нужно быть готовым к тому, что понесет лошадь, или на Вашем
пути окажется какое-нибудь препятствие, которое будет довольно затруднительно объехать, если не перейти с галопа хотя бы на рысь.

Генрих слегка прищурился, глядя куда-то вперед. Казалось, он смотрел сквозь пространство, ни на чем не концентрируя своего внимания.
- И потом, Вы ведь могли не удержаться в седле. Я бы хотел, чтобы мои подданные больше думали о собственной безопасности - все так же ровно продолжал Генрих, ведя графиню де Мариньи под руку.
Где-то совсем рядом слышалось журчанье ручья. Наверху, в ветвях деревьев, раздавались веселые, мелодичные трели птиц. Откуда-то сверху сорвался лист и плавно, крутясь в воздухе, опустился на плечо графини де Мариньи.
- Обещайте мне быть в будущем осторожнее
Генрих остановился и, повернувшись к стоящей рядом Жаклин, снял с ее плеча зеленый, с тонкими прожилками, лист. Внмательно рассмотрев его и вновь улдыбнувшись своей характрной, мягкой улыбкой, Генрих опустил лист в карман своего расшитого золотом темно-лилового камзола.
- Обещаете?- спросил Его Величество, заглядывая женщине в лицо. Темные глаза короля чуть блестели всем знакомыми зеленоватыми искорками.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин затаив дыхание, осторожно ступала на траву, пытаясь как можно меньше опираться на руку короля. Стараясь держать безопасную для себя дистанцию, она пару раз отходила от Генриха на расстояние вытянутой руки, будто что-то обходя. Воспользовавшись тем, что Его Величество что-то увлеченно рассматривал впереди, графиня бросила взгляд на их сомкнутые руки. Красивая, изящная, но по-мужски крепкая ладонь, перетекающая в длинные безукоризненной формы пальцы, которые слегка, еле ощутимо придерживали руку женщины. Счастлива та, чью талию обнимают эти руки, чьих волос они касаются. Жаклин отвела взгляд, от досады сжимая в кулак свободную руку, придерживающую платье. Он советует ей быть осторожнее... Обязательно! Она больше никогда не позволит себе оказатся в подобной ситуации. Внезапно король остановился и развернувшись к графине, посмотрел ей в глаза. Не успев даже осмыслить происходящее, Жаклин замерла, понимая что тонет в этих глазах, все больше и больше погружаясь в их мягкую глубину. Разум кричал, что пора остановить это и опустить взгляд, но графиня смотрела на короля словно пытаясь запомнить каждую черту его лица, словно испытывая жажду, она не могла напиться из источника этого прекрасного величия. И тут случилось то, что потрясло Жаклин, возвращая ее к жестокой действительности. Его Величество осторожно протянул руку к плечу женщины и аккуратным движение снял с него зеленый листок, по видимому упавший с дерева. Сердце графини снова начало выбивать бешеный такт. В мгновение стало жарко и Жаклин почувствовала, что ей не хватает воздуха. Внезапно осознав, что она пыталась позволить себе, женщина почувствовала страх. Если бы король знал, какую огромную власть он имеет над ней. В голове пульсировала единственная и к сожалению не выполнимая мысль. Нужно было бежать. Срочно, куда угодно, лишь бы там не было этих пленительных глаз и алых губ, к которым снова и снова, помимо воли графини возвращался ее взгляд. Она и не думала, что дав себе слабинку, в последствии не сможет остановится. Это было глупо, очень глупо надеятся, что она способна контролировать силу своих чувств. Жаклин знала, что ее взгляд выражает, все, что творится сейчас у нее в сердце, но ничего не могла с собой поделать.
Генрих рассмотрел листок, а затем к великому удивлению графини не выкинул его, а положил себе в карман. Смятение сменилось удивлением и непониманием. Зачем он сделал это?... Надежда легким огоньком зажглась где-то в глубине женского сердца, но разум тут же безжалостно погасил его. Нет, она поклялась, что никогда не будет даже мечтать о взаимности. Но Его Величество был так близко... Сейчас в ее глазах он был не королем, а мужчиной, которого она безнадежно любит. Что ж, горе ей и ее мечтам. Он слишком прекрасен, слишком идеален и недосягаем. Услышав вопрос, и чувствуя что она окончательно теряет рассудок под этим взглядом, Жаклин тихо произнесла, все же опуская глаза:
-Ваше слово закон, Ваше Величество. Я обещаю Вам.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Друзья короля заметили исчезновение монарха почти сразу же, но решили подождать его возвращения. Гон уже успел сделать круг, а Генрих так и не объявлялся. Разделившись, приятели разъехались по окрестностям.
Луи направил своего коня неспешной рысью в лес и тщательно осматривал на своем пути все природные укрытия. Лошадь Генрике могла понести и, не дай Бог, нанести вред государю.
Посылая в адрес королевского сына тысячи проклятий, и перебирая в уме все известные ему ругательства, маркиз, со злости, даже сломал пару веток, что так и норовили попасть своими кривыми стеблями в глаза. Миньону было ну очень интересно, когда его венценосный друг научится думать головой и беречь ее хотя бы для короны. Нет, они тоже, конечно «молодцы», понадеялись на благоразумие Генриха, и забыли, как на того может подействовать азарт охоты. Шико своими язвительными намеками изведет их, если узнает.
Размышляя подобным образом, молодой человек выехал на ту самую пресловутую поляну и от увиденной картины, даже потерял дар речи.
Келюс, Шомберг, Ногарэ, Сен-Люк, сам он, в конце концов, не находили себе места от беспокойства, а Величество тут разгуливал с очередной юбкой! Вот его дружба! Во всей красе! А он еще хочет, чтобы друзья доверяли ему, когда сам ничего не рассказывает! Синие глаза недобро сверкнули. Луи, подъехав к королю, остановился на почтительном расстоянии, спрыгнул с коня и отвесил Генриху и его спутнице долгий, полный церемониальности поклон.
- Ваше Величество, простите, что посмел потревожить вас во время вашей уединенной прогулки и прекрасного времяпрепровождения, но вынужден сообщить вам, что гон, явно не в этой стороне, - голос Можиро был полон сарказма, а взгляды предназначенные графине, были отнюдь не добрыми. – Мы с друзьями неправильно поняли, кто дичь.
- С вашего позволения, я удалюсь и просвещу их на эту тему.
- Поклонившись еще ниже и дольше, маркиз вопросительно глянул на короля, приподняв бровь и предвкушая сколько поводов будет для шуточек Шико и их собственных.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Даже если бы Генрих Валуа был высечен из камня, он бы не смог не почувствовать, какими взглядами мадемуазель де Мариньи окатывала его с ног до головы. С мастерством хорошего врача, который способен распознать болезнь по самым незначительным признакам, Генрих отметил и томную поволоку в глазах, и неровное, слишком глубокое дыхание,и румянец, контрастировавший с общей почти лихорадочной бледностью. Такие симптомы почти невозможно было симулировать - и внезапно король очень ясно осознал, чего от него хотят. В общем, он конечно сразу понял это, но все же не думал, что болезнь настолько серьезна и зашла так далеко. Генрих готов был поставить диагноз - и ему было прекрасно известно, какое лекарство может исцелить фрейлину королевы-матери. В данном случае подобное лечится только подобным.
По виду Жаклин было похоже, что еще немного - и она упадет в обморок. В выражении лица Его Величества что-то неуловимо изменилось. Король смотрел на женщину так, что по его лицу было ясно - он все прекрасно видит. Желание женщины- закон и удовлетворить его нетрудно. Таким правилом руководствуются все мужчины. Не сказать, чтобы Генрих ему следовал, но и не сказать, что он о нем забывал.
Соблазн был. Генрих не был бездушным камнем и не мог равнодушно отнестись к тому, что его общества (и желательно, более близкого) так отчаянно желают. Можно даже сказать, что он ощутил укол совести.
Миндалевидные глаза его Величества потемнели,в темном омуте взгляда засверкали яркие огни. Он слегка прикусил нижнюю губу, как будто что-то обдумывая и не решаясь на конкретный шаг. Валуа готов был зарычать от раздираемых его противоречий.
В голове мелькнула мысль, что если он сейчас же не успокоится - может натворить глупостей. Но ситуация все таки была досадная. Женщина прожигала его взглядом насквозь, он прекрасно видел силу испытываемых ею чувств и...возможно это смешно, но ему просто хотелось ей помочь. По-человечески.
Размышления Валуа прервали какие-то посторонние звуки, а именно топот копыт и хруст ломающихся веток. Обернувшись в сторону шевелящихся кустов, Генрих прищурился и вскоре увидел Можирона. Миньон, как всегда, был в своем репертуаре.
Окинув появившегося дворянина придирчивым взглядом, Генрих хмыкнул и на лице у него появилась довольная, однако же не менее саркастичная усмешка.
- Наконец-то - недовольно произнес его Величество, смеривая Можирона своим фирменным взглядом - Явился, висельник. Мог бы найти своего короля и пораньше и избавить меня от необходимости так долго ждать.
Трудно передать, как король был рад появлению Можирона. Генрих готов был обнять миньона и расцеловать его в обе щеки - вот уж поистине, спаситель.
Брови Александра-Эдуарда Анри де Валуа выразительно взлетели вверх, когда Можирон с присущими ему одному интонациями озвучил свою полную ехидства речь. Нет, все таки этот висельник был великолепным другом- в этом Генрих мог поклясться.
- Замолчи - веско приказал король - И сейчас же прекрати паясничать. Мои гончие рванули в эту сторону, как бешеные. Не знаю, кого они здесь учуяли, но я надеялся встретить хотя бы кабана.
- король поморщился, изображая на своем лице недовольство - Но вместо него встретил кое-кого другого
Подойдя к Можирону вплотную, король цепко ухватил его за пуговицу, чтобы миньон не дай Бог не подумал улизнуть, и, нагнувшись к самому уху друга, прошипел:
- Так что пришлось довольствоваться тем, что есть. Ну ка быстро вытащи меня из этой чащи, пакостник! Или...-
Генрих слегка подался назад и, взглянув Можирону в лицо, чуть слышно, почти сквозь зубы, добавил - Или оставайся здесь и мы поохотимся вдвоем. Негоже лишать даму общества.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Улизнуть очень хотелось. Причем не просто сейчас взять и уехать, чтобы государь осознал, насколько возмутительно его поведение, а пару дней провести на чьем-нибудь ложе, не подавая признаков жизни и известий о себе.
Но даже не слова Анри остановили миньона, а его взгляд. Ох, как Можиро не понравилось выражение столь хорошо знакомых глаз!
Взяв себя в руки, он залучился благодушием. Это было первым признаком, что молодой человек что-то задумал и остановить его не сможет даже столь заманчивое предложение. Еле сдерживаясь, Луи внимательно разглядывал пуговицу за которую схватился его друг, и делал ставки про себя оторвет тот ее или нет.
- У ваших собак, сир, отвратительный нюх, если они не различают след кабана, - смеющимся взглядом молодой человек окинул присутствующую здесь даму, - Псы такой породы сбиваются со следа только в одном случае…, - хищная улыбка на мгновение тронула губы юноши, - но не будем тревожить женские уши подробностями разведения и воспитания собак.
- Мадам, - с трудом оторвавшись от вцепившегося Генриха, миньон обратился к графине, - я восхищен вашей смелостью, - сталь отчетливо звенела в голосе любимца короля, - и благосклонностью фортуны к вам. Вам очень повезло, что вы встретили самого благородного дворянина королевства, а не того самого зверя, за которым он гнался. Дикие животные могут быть опасны, особенно, когда борются за свою жизнь. В свое время старший брат Его величества чуть не отдал Богу душу на охоте. Государь похоже забыл тот случай, но вам следует быть более осторожной, прогулки по лесу в одиночестве... - сокрушенно покачав головой маркиз отстегнул плащ и протянул его Жаклин, - Накиньте, вы бледны.
Несмотря на безупречную галантность и тревожную укоризну, все сказанное, для тех, кто знал Можирона, могло означать только одно – угрозу.
Обернувшись к Генриху, Луи шепнул ему на ухо:
- Не в моем вкусе, но на разок пойдет.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Смотря в глаза королю, Жаклин поняла, что он видит ее насквозь. Знает все ее чувства, желания и наверняка даже мысли. Захотелось зажмурить глаза, а затем открыть их и понять, что все это просто дурной сон. Во взгляде Его Величества еле уловимой тенью проскользнула жалость. Это было слишком. Графиню словно обдало ледяной водой. Она будто увидела себя со стороны. Как же она смешна в своей нелепой откровенности. Взгляд синих глаз тут же приобрел холодную заинтересованность, скрывая все эмоции за пеленой почти полного равнодушия. Жаклин жестоко ошиблась и была за это наказана. Неужели она, потратившая столько времени и сил чтобы выучится держать всю эту сентиментальную чушь в себе, уступила при первой же провокации. Видела бы ее сейчас Екатерина. Та, которую было невозможно смутить и заставить открытся, сейчас стояла словно ребенок, даже не пытаясь подавлять эмоций. Внезапно до слуха графини донесся топот копыт, и не удержавшись она улыбнулась. Наконец-то этот цирк окончен. Они вернутся на охоту и Жаклин сделает все, чтобы больше никогда не сталкиваться с королем наедине. Из-за деревьев появился миньон Его Величества Луи де Можирон. Обдав женщину убийственным взглядом, мужчина направился к королю. Поприветствовав маркиза реверансом, Жаклин вежливой улыбкой ответила на его саркастические высказывания, строя из себя абсолютно глупое создание. Пока Генрих разговаривал со своим фаворитом, графиня в последний раз с сожалением окинула взглядом его фигуру и решительным шагом направилась к своему коню. Жаклин никогда не заботило, как смотрят на нее люди и что о ней думают, благодаря протекции королевы-матери она могла себе это позволить. Но выглядеть в глазах этого миньона одной из многих было неприятно, более того, это было унизительно. И сейчас она с превеликим удовольствием вскочила бы на коня и с бешенной скоростью рванула через лес, знать бы только направление. Услышав, что маркиз собирается их покинуть дабы позвать своих друзей, Жаклин вцепилась правой рукой в поводья, готовясь в любую минуту сесть в седло. В любом случае, чтобы не решили король и его миньон, оставатся снова с Генрихом наедине она не собиралась. На удивление графини, разговор друзей свернул в иное русло и судя по всему они не собирались покидать эту чертову поляну. Выслушав поучительный монолог господина де Можирона по поводу прогулок в одиночестве, Жаклин ослепительно улыбнулась.
-Вы правы маркиз, фортуна действительно ко мне благосклонна. Не прошло и часа, как она послала мне Вас, чтобы Вы указали мне дорогу к свите Его Величества, и надеюсь Вы не откажитесь оказать мне эту небольшую услугу?
Увидев протянутый ей плащ, графиня подняла на миньона свои синие, искрящиеся лукавством глаза и наиграно смущенно произнесла:
-Благодарю сударь, но моя бледность иного происхождения. Боюсь Ваш плащ, к сожалению ничем не может мне помочь.
Все это напоминало глупый фарс. Фаворит был явно не доволен видеть ее в обществе короля, а она если честно, уже не горела желанием находится в этом самом обществе. За всю беседу Жаклин ни разу не взглянула на Генриха, делая вид, что слишком скромна для того, чтобы поднять глаза на Его Величество. Нахлынувшие чувства проходили словно наваждения, снова прячась глубоко в сознании. Графиня чувствовала себя уставшей, но вернувшееся, пусть и наигранное, хладнокровие придавало ей сил. Вдруг Жаклин, прокрутив в голове произошедшую ситуацию, поняла, что действительно погибла. Призрачные догадки приняли реальное очертания, заставляя графиню признать, что она любит. Пульс не стал биться сильнее, румянец не залил лицо, лишь бледность женщины стала еще более заметной. Чувство обреченности затряло в горле удушливым комом, мешая сделать глубокий вдох. Графиня подняла на короля тихий, кроткий взгляд, моля Бога, чтобы все это быстрее закончилось. Осознание этого было словно приговор. Конечно, она любит Генриха Валуа. Иначе ее бы не оскорбил взгляд миньона, и не задела та человеческая участливость в глазах Его Величества. Так хотелось снова утонуть в этом теплом взгляде королевских глаз. Но теперь она знала, что дав слабинку, уже не сможет остановится. Смешно, она оказалось такой же, как те дурочки которых она жалела. Конечно графиня знала, что должна когда-нибудь испытать это ненавистное ей чувство. Но любовь к королю, это слишком злая штука судьбы. Опустив потухший взгляд, Жаклин, смиренно ожидала решения Его Величества.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Внешняя галантность маркиза де Можирона служила ширмой для совершенно явных бестактностей и грубостей- и он это сейчас же доказал своим замечанием о собаках. Сначала Генрих чуть не прикусил собстсвенный ус, с трудом сдерживая веселье, стремившиеся вырваться наружу в виде задорного молодецкого хохота. Хохот король сдержать сумел - а вот брови венценосной особы снова взлетели вверх, придавая лицу выражение крайнего изумления. Изобретательность Можиро в деле изобретения язв и колкостей воистину не знала границ - и за это Генрих его тоже любил, если не сказать- обожал. Потом к этому прибавилось чувство смущения и - облегчения от того, что графиня де Мариньи не думает показывать свое возмущение или обиду и тем самым извабляет Его Величество от лишних противоречий.Да и то, что она собирается их покинуть тоже было кстати, потому как лишние соблазны не станут тревожить его рассудок. Генрих кинул выразительный взгляд на миньона- в этом взгляде явно читалась благодарность.
- Какой же ты все таки наглец - с нежностью подумал Его Величество. Нет, ну мог бы сдержаться уж при даме-то и не засорять воздух своими скользкими намеками.
- Да ты ядовитей, чем все обитающие тут гадюки вместе взятые- произнес Его Величество с добродушным ехидством в голосе - Только не у всех еще выработался к твоему яду иммунитет, так что пожалуйста не переборщи.
- Мадам - обратился он затем к госпоже де Мариньи - Прошу извинить этого висельника, уверен, что он не хотел Вас обидеть.
Жесты, слова, интонации господина де Можирона были насквозь пропитаны ядовитейшей ревностью. С одной стороны это вызывало у молодого короля бурю теплых чувств ,с другой- ставило его в неловкое положение, потому как от меткого сарказма ревнивого миньона могли пострадать совершенно невинные люди. Генрих снова ощутил укол совести- более того, ему вдруг захотелось выругаться. Особенно, когда его взгляд столкнулся с мягкой синевой глаз госпожи де Мариньи. Генриху Валуа было чертовски стыдно за сарказм миньона и надо сказать, король Франции оказался в неприятном положении.
- Думаю, мой друг Можирон не окажется показать нам обоим дорогу и сопроводить нас до места назначения. Тем более мне кажется, ему тоже будет полезно вернуться к охоте и немного остудить свой пыл. - Валуа метнул в друга острый, словно кинжал, взгляд - Да и я еще надеюсь нагнать зверя.
Сказав это, Валуа подошел к своему черному скакуну и легко, с истинно кошачьей грацией, вскочил в седло.
В приниципе Валуа вел себя так, как будто он считает Можирона в праве провялять таким образом свою ревность- и действительно, друзьям короля позволялось очень многое, да и сам Генрих был чрезвычайно ревнив. Что касается г-жи де Мариньи, то она была Генриху чем-то симпатична и испытываемые им чувства были по-человечески теплыми. Вот только для того, чтобы затронуть сердце Генриха Валуа - нужно было намного больше.
Король перевел взгляд на друга - и на лице у него сама собой расцвела задорная юношеская улыбка. Наградив Можирона своим искрящимся неподдельной любовью взглядом, Генрих проговорил с лаской в голосе:
- Ну что, Можиро, ты вытащишь своего короля из этой чащи? На тебя одного надежда.Или у тебя другие планы?

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин однозначно была здесь лишней. Чувство ревности, испытываемое миньонами по отношению к Его Величеству уже давно не для кого при дворе не было секретом. Впрочем так же, как и острый язык господина де Можирона. Отвечая на все язвительные излияния молодого человека, учтивой улыбкой, графиня и не думала злится или обижаться. Жаклин была снисходительна к этим молодым, избалованным королевским вниманием людям. Они вызывали ироничное умиление, особенно при словесных стычках с господином де Бюсси, где они поистине изливались красноречием. Маркиз слишком явно ревновал своего государя, чем способствовал улучшению настроения Жаклин. Радость оттого, что она не успела переступить черту, за которой оказалась бы униженной, внезапно переполнило сердце графини, вызывая невольную искреннюю улыбку.
-Обидеть меня? Что Вы, Ваше Величество. Маркиз доставил мне истинное удовольствие своими точными замечаниями. Мне нравятся остроумные люди.
В голове женщины промелькнула мысль, что слова господина де Можирона действительно не тронули ее. Мысленно воздав хвалу королеве-матери за отличную тренировку выдерживать любые, даже самые оскорбительные замечания в свои адрес, Жаклин с изящной легкостью вскочила на коня, как бы невзначай блеснув перед королем своим черезчур глубоким для подобного занятия декольте. Графиня поняла, что когда Генрих находился на достаточном расстоянии от нее, она вполне могла вести себя как обычно, хоть временами все же и перехватывало дыхание. Вернув самообладание, Жаклин явно осознала, что не хочет возвращаться к охоте. Даже присутствие королевского фаворита практически перестало приносить неудобства. Впрочем, она сама решила свою судьбу, теперь оставалось лишь следовать за маркизом, а затем незаметно ускользнуть с охоты, дабы прийти в себя от пережитых, на удивление самой графини, слишком бурных эмоций. Вот и все, она больше никогда не будет так близко к тому, кого так страстно желала видеть рядом. И слава Богу. Если Екатерина узнает, что творится в этом бедном измученном сердце, Жаклин не избежать сурового наказания. Королева-мать подобно тигрице разорвет любого в клочья, кто посмеет посягнуть на ее любимого сына. Это графиня твердо уяснила. Оставалось лишь терпеть и искать что-либо подобное в других объятьях, что и подобает делать фрейлине ее величества. Она должна знать свое место, чтобы не мучить воображение несбыточными мечтами и желаниями. И она сделает все, чтобы больше не приносить королю неудобств.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Маркиз внимательно воззрился на мадемуазель де Мариньи, потом на своего государя и криво усмехнулся, осознавая, что происходит с женщиной. Он вернул плащ на плечи и повернулся к королю. Очень нехорошие мысли закрались в его душу, предвещающие Генрике немало неприятных минут.
- Ваш преданный слуга Можирон, Ваше Величество, сделает, все, что прикажет его господин и его планы зависят только от ваших желаний, - Луи низко поклонился монарху и через секунду был в седле.
- Пожалуй, отъеду, сир, подальше, дабы не расплескать яд, - гарцуя на коне, подле Валуа, маркиз, медоточиво улыбнулся Жаклин и подвел к ней своего скакуна. - Я окажу вам эту услугу, сударыня, однако сомневаюсь, что фортуна на этот раз, столкнув нас здесь, была милостива к вам, - наклонившись с коня чуть в ее сторону, прошептал миньон. Он слишком многое заметил, чтобы испытывать к этой особе теплые чувства. Людовик понимал, что интерес короля, если таковой и имеется, мимолетен, но как он мог быть столь безрассуден, черт бы его образумил! Женщина – это самый опасный зверь, ибо опасен своей слабостью. Чуть пришпорив благородное животное, молодой человек отъехал в сторону и с хохотом поднял коня на дыбы:
- Тут мой конь, мадам, интересуется, а ваш отец в курсе причин вашей бледности? Такое счастье для мужчины!
Все еще заливаясь смехом, миньон, не дожидаясь ответа графини, бросил Анри:
- Если вы хотите нагнать зверя, государь, то поторопитесь, зверь, не дама - ждать не будет.
Легкий мандраж от волнения за сына Медичи, начал проходить, уступая место жгучей обиде.
«Вот, вы сир, значит как, - мрачно думал фаворит, поглаживая буланого красавца, извиняясь, за свою выходку, - ну хорошо, как вам будет угодно…»
Тяжело объяснить, что юноша чувствовал в этот момент, но больше всего ему хотелось подхватить под уздцы государеву лошадь, и увезти его подальше с этой поляны, забыв о том, что увидел.
- Едем, господа!
Пустив животное во весь опор, маркиз начал объезжать поляну вокруг, ожидая пока Его Величество и его спутница, изволят присоединиться к нему. Шляпу он уже потерял, пока искал монарха, и теперь волосы свободно развевались по ветру, позволяя тому холодить лоб.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих всеми фибрами ощушал жгучую ревность, которой Можирон изошел просто с головы до ног. На щекак Его Величества вспыхнул яркий румянец - а Людовик даже и не думал поумерить пыл. Наоборот, ему видимо так не понравилась последняя фраза Его Величества, что он окончательно взбесился. Это было настолько явно, что даже не нужно было обладать никакой проницательностью, дабы все понять. Генрих прикусил губу и в первый раз за все время охоты подумал, что дело зашло слишком далеко. Следующий взгляд, который Валуа кинул на Людовика, был скорее обеспокоенным. Нужно было срочно отвести куда-нибудь этого ревнивца и обстоятельно с ним потолковать- но как назло, обстоятельства этого не позволяли.
Услышав, что миньон только что наговорил ни в чем не повинной графине, Генрих едва не зажмурился - было уже не смешно. Когда Можирон отъехал в сторону и начал объезжать поляну, Анри не раздумывая поскакал за ним. Как следует пришпорив коня, Валуа в мгновение ока оказался рядом с Можироном.
- Уймись ты, черт тебя дери- прошипел Можирону Его Величество - Если яд брызжет из тебя во все стороны, по крайней мере изволь держаться рядом со мной - я давно привык к твоему сарказму. Но не смей поливать своими ядовитыми уколами тех, кто этого не заслуживает, тебе ясно?
То, что сейчас грозило разразиться, больше напоминало семейную ссору, чем разногласия между друзьями. Ни одна женщина никогда не ревновала Его Величество с такой испепеляющей силой, как это умудрялся делать Можирон. И черт возьми, он не стесняется проявлять себя во всей красе перед находящей рядом с ними женщиной! Что с ним такое происходит - или он совсем повредился рассудком, что не мог подождать до конца охоты? Поистине, никакого чувства самосохранения.
- Людовик - Генрих даже назвал миньона по имени - После охоты я могу дать тебе аудиенцию- и вот там можешь высказывать все что думаешь, а сейчас уймись.
Твердые интонации в голосе короля говорили о том, что он не считает себя в чем-то виноватым перед Можироном и готов объясниться с ревнивым другом в приватной обстановке, когда никто не будет им мешать. Желательно еще, чтобы их разговора не было слышно в коридоре- а то на следующий же день весь двор будет обсуждать ссору короля и его фаворита. Вот уж поистине- мерзость- становиться жертвой сплетни из за собственной неосторожности и несдержанности.
Сказав все это, Генрих начал опасаться, что сейчас его любимый фаворит взбесится так, что не отойдет и через неделю, если тут же не принять меры. Валуа был уверен, что стоит им поговорить - и все очень быстро образуется. Ну в самом деле, это же глупо. Все они стали жертвами случайностей - и только. Генриху много чего хотелось сказать . "Это не то что ты думаешь", "Это случайность", сюда же затесалось даже дурацкое "Я тебе сейчас все объясню". Как будто, в самом деле, господин де Можирон ему жена или любовница, которая только что уличила объект своей пламенной любви в измене. Но тут все было еще хуже. Да, Людовик не жена и не любовница его Величества - он даже больше. Да, бывает и такая форма дружбы, бывает и такая форма отношений. Генрих даже не думал возмущаться поведением де Можирона - это было для него нормально и в порядке вещей.
Дважды объехав поляну, Генрих начал ощущать легкое раздражение.
- Мы так и будем ездить по кругу?- язвительно спросил король, даже и не думая оставать от Можирона.

маркиз де Можирон


Миньон короля
- Мы будем ездить по кругу, пока ваша…, - Луи осекся чуть не выпалив «любовница», - пока графиня не присоединится к нам. Молодой человек оценил жест Валуа, вспомнившего, наконец, что у него есть друг и поспешившего за ним, но был слишком рассержен.
- Я само спокойствие, сир и мне все ясно, - равнодушным голосом, сбивающимся только от встречного ветра, озвучил свое состояние маркиз, не сбавляя темпа скачки. – Если бы я считал, что эта женщина чего-то заслуживает, то, думаю, ваша матушка определила кару без моего участия, - теми же угрожающе-спокойными интонациями ответил маркиз на выпад короля.
Бешеный галоп приносил умиротворение и расчищал рассудок. Конь чувствовал своего хозяина и мчался подобно стреле, выбивая землю из-под копыт на поворотах. – Вы прекрасно знаете, сир, что я всегда рядом. Однако вам милее другое общество. Благодарю за аудиенцию, - горько добавил юноша, - до того момента, я не пророню ни слова, раз вы так жаждете оберечь всех окружающих от моих речей.
Миньон посмотрел в сторону Жаклин, с раздражением подумав, что еще пару мгновений и щедро обещанного приема он не дождется. Прямо сейчас довезет Генриха до свиты и уедет, к чертовой матери.
Но он чувствовал, что друг хочет ему что-то сказать, а не выслушать его Людовик не мог, поэтому, стиснув зубы, ожидал конца этого фарса. Еще в Варшаве, Можиро уговаривал себя и доказывал, приводя разные доводы сам себе, будучи младше при том своего господина, что легкомыслие Генриха пройдет со временем, но любимец королевы-матери всегда находил способы разрушить только зарождающуюся в том уверенность.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Выслушивая очередную остроту предназначенную ей, Жаклин лукаво взглянула на миньона и томно взметнув длинными ресницами, елейным голосом произнесла:
-Господин де Можирон, да не волнуйтесь Вы так. При всем моем желании, я вряд ли бы смогла посягнуть на то, что Вам так дорого.
Этот разговор явно забавлял графиню, не привыкшей к сценам ревности, особенно когда ревновали не ее. Хоть тон маркиза действительно был неприятен, даже более, чем содержание, но Жаклин решила, что проявлять неуважение к одному из любимцев короля, тем более в его присутствии было бы абсурдно. Генрих подъехал к своему фавориту и что-то начал ему взволнованно говорить. Тонкие брови Жаклин изумленно изогнулись. Столь пылкая сцена ревности не такая частая вещь, тем более когда, ревнуюшие стороны мужчины. Неужели миньон думает, что вправе так по собственнически относится к королю. Но судя по тому, что Генрих пытался его успокоить, а не выказать свое недовольство, графиня поняла, что кто-то а маркиз вправе так себя вести. Поправив, выбившийся из-под шляпки локон золотистых волос, графиня решила кинуть последний взгляд на Его Величество. Обернувшись через плечо, Жаклин подняла на короля мягкий, с поволокой нежности взгляд, внезапно чувствуя, как конь под ней начинает беспокойно топтаться. Ухватившись за поводья, Жаклин из всех сил попыталась успокоить буквально взбесившуюся лошадь. Повернув голову в сторону только покинутой поляны, женщина замерла, чувствуя как сердце леденеет от подступающего ужаса. Из-за кустов какой-то дикой ягоды, показался кабан. Он медленно пробирался сквозь листву, низко почти к земле опустив голову. Выйдя на поляну, которую так и не успели покинуть всадники, зверь остановился, настороженно оглядываясь вокруг. Сообразив, что от любого громкого восклика, кабан может рвануть в ее сторону, Жаклин пытаясь справится с охватившей ее паникой ладонью прикрыла рот, пытаясь удержатся в седле испугавшегося коня. Взглядом полным ужаса, графиня взглянула на короля, а затем в сторону, где все еще стоял притихший зверь. Графиня оцепенела от страха, приказывая себе дышать как можно спокойнее.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих был само спокойствие до тех пор, пока его любимый Можирон не начинал швырять свои иглы в самого Валуа, причем одним махом он попал в самое больное место Его Величества. Генрих не обиделся даже на фразу "Ваша графиня", но следующая тирада резанула воздух словно великолепно наточенный клинок."Ваша матушка определила кару без моего участия". Если бы Генрих знал,что Можирон собирается ляпнуть нечто подобное- он бы наверняка заткнул себе уши, чтобы не слышать этого. У Генриха было множество поводов обижаться и злиться на Екатерину Медичи. Сначала она воспрепятствовала его браку с Марией Клевской , потом пыталась скрыть от него известие о ее смерти. Выгораживала его младшего брата- предателя и зачастую настаивала на действиях , которые потом оказывались откровенно вредными. В последнее время Генрих редко уступал матери и уж по крайней мере считал, что в силах управлять государством и без ее активного вмешательства, а уж его личная жизнь точно завивсит только от него. При чем тут, черт подери, матушка? Ладно, если люди не знающие его, могут полагать, что он целиком находится под влиянием матери и что корона для него- всего лишь красивая игрушка. Но когда подобные намеки слышишь из уст столь близкого человека...Трудно передать, какая ледяная обида разлилась по сердцу Его Величества. Вот значит какие намеки позволяет себе Людовик де Можирон.
- Прекрасно- нахмурившись, ответил король - Только я не понимаю, при чем тут моя матушка.
В голосе Анри де Валуа явственно зазвенела сталь. Он бы и дальше продолжал свой диалог с маркизом де Можироном, вот только Его Величество вдруг уловил на себе испуганный взгляд мадемуазель де Мариньи, а затем в поле зрения Генриха попал матерый кабан. И судя по издаваемым им звуком, животное было весьма недружелюбно настроено.
Генрих тут же умолк и спустя какую-то долю секунды натянул поводья, резко остановив своего коня.
- Остановись!
Окрик предназнчался Можирону. Охотились они сегодня не на кабана, а на волка - и у охотника не было с собой предназначенного для этого оружия, если не считать кинжала и охотничьего копья. Кроме того, кабана можно взять только при наличии большой своры, состоящей из как можно более агрессивных собак. Кидаться на кабана , имея при себе всего лишь холодное оружие и не имея своры было чистым безумием. Генрих не почувствовал стрха- скорее удивление. Пару секунд он стоял на месте - но не из боязни, а просто из осознания, что бросившись на животное, он может запросто расстаться с жизнью. А Франция нуждалась в правителе, мать в сыне, жена- в муже, и наконец друзья короля- в своем сюзерене.
Однко, нужно было что-то делать. Тонкие черты лица бледного лица Генриха Валуа, казалось, были высечены из мрамора. Черный вороной конь начал проявлять беспокойство- но Генрих быстро успокоил его едва заметным жестом. Он уже давно на нем ездил, однако, долго сдерживать нервозность лошади было невозможно- она могла просто напросто убежать, да еще и сбросить наездника.
Казалось, вся испытываемая королем обида испарилась. Он бросил долгий выразительный взгляд на Можирона , как будто советуясь с ним, что делать.Но миньон проехал чуть дальше Его Величества , так что смотретье ему Генрих мог только в затылок. Расстояние между мадемуазель де Мариньи и кабаном было опасно-небольшим. Выбора не было. Валуа быстрым, отточенным движением выхватил из ножен длинный охотничий кинжал , но все таки еще не решался ударить коня шпорами по бокам. Лошадь может сбросить его. И тогда, если только не случится чуда, кабан его убьет. Может конечно, Генрих с ним справится ,и это можно было проверить- но процент был ничтожно мал. Почему-то Валуа подумалось, что сейчас ни в коем случае нельзя двигаться вперед, иначе можно отправиться на небеса к брату Карлу. То-то Франсуа обрадуется.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Мчась вперед и слушая с болью в сердце стальной звон в голосе Валуа, до Можирона не сразу дошел смысл королевского окрика. Подумав вначале, что это очередная блажь Величества, молодой человек только пришпорил коня. И только завидев зверя в центре поляны и осознав, что он не мираж, он резко натянул поводья. Благородное животное заржало от боли и остановилось. Они втроем, Генрих, мадемуазель де Мариньи и он сам стояли по краям поляны, образуя треугольник. Увидев, что монарх вытащил нож и предугадывая его действия, выматерился про себя.
- Анри, не смей! – отбросив всякую почтительность, крикнул миньон и приложил палец к губам, призывая других всадников хранить молчание. Потребовалось несколько мгновений, чтобы оценить обстановку. Вепрь с глухими звуками крутился на месте, словно выбирая жертву. При королевском любимце были только шпага и дага. Даже, чтобы повторить поступок Наваррского, о котором он только сегодня вспоминал, потребовалось бы другое оружие.
Приняв решение, маркиз отстегнул плащ и сбросил его на землю.
- Потерпи, дружок, осталось немного, и прости меня. Выкарабкаемся, получишь лучший овес с королевской конюшни, - ласково приговаривал он своему коню и, вдруг, со всей мочи, врезал шпоры в его бока. Буланый взвился с диким ржанием, окончательно привлекая внимание зверя к ним. Как только кабан двинулся навстречу, Людовик соскочил с седла, выхватил шпагу, и ударил бедного друга по крупу, гоня прочь.
А сам, сделав пару шагов навстречу свирепому лесному обитателю, чтобы тот не терял из вида свою жертву, рухнул как подкошенный на бок, сжимая в одной руке шпагу, а в другой кинжал. «Как не крути, Генрике, а я сегодня поохочусь» Не выпуская вепря из вида, миньон перехватил дагу в левой руке поудобнее, и с бешено бьющимся сердцем ожидал его приближения.
С налитыми кровью глазами он уже совсем близко. Когда казалось, что он вот-вот вспорет своими клыками плоть и ощущалось его дыхание, мужчина выкинул левую руку и, по самую рукоять, снизу вверх вогнал клинок в мягкую, незащищенную костями шею кабана, приподнимаясь сам. Но самец был крупным и его клыки уже миновали ткань камзола и коснулись кожи, а передние копыта ступили на живот человека. Чуть подавшись назад, Луи так же снизу ударил кабана шпагой в брюхо под левую переднюю ногу. Упершись в ребра, гибкая сталь нашла лазейку и проникла между ними, вонзаясь в сердце в тот момент, когда клык животного скользил по ребрам самого Можиро. Все заняло пару мгновений. Зверь, издав последние хрипы, затих, а молодой человек, откинувшись на спину, придавленной тушей, философично размышлял, что обидно было бы последним в своей жизни увидеть свинячее рыло.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Графиня, придя в себя, начала гладить гриву лошади, пытаясь успокоить взволнованое животное. Подняв испуганные глаза на Его Величество, Жаклин столкнулась с решительным взглядом. Король выхватил кинжал, пока еще, слава небесам, не решаясь на какие-либо активные действия. В голове графини возник эпизод, рассказанный кем-то очень давно. Карл, охота и дикий кабан. Жаклин смотрела в прекрасные глаза Генриха, чувствуя как от страха по ее щекам бежат слезы. Сердце билось лишь одной мыслью: Господи, нет! Только не он! Графиня замерла беспомощно переводя взгляд с одного мужчины на другого, моля всех святых, чтобы маркиз скорее заметил кабана и отрезал ему путь к Его Величеству. Было странно осознавать, что она боялась не за себя. Все еще не сводя взгляда с короля, Жаклин одними губами шептала молитву, надеясь, что Генрих не совершит подобную глупость и не рискнет своей жизнью ради фрейлины. К счастью женщины, господин де Можирон, судя по всему что-то придумал, и через мгновение разъяренный зверь со всей скорости мчался на королевского миньона. Увидев, как маркиз полностью скрылся за телом кабана, Жаклин не выдержав вскрикнула, силой закусывая нижнюю губку. Если маркиз умрет, Его Величество никогда не простит ей смерть своего лучшего друга. Но вот животное содрогнулось в предсмертных конвульсиях и всем своим весом навалилось на бедного маркиза. Удостоверившись, что кабан действительно умер, Жаклин немедленно спешилась, бросаясь к другу короля. Весь его камзол был залит кровью, но понять чья это кровь, его или кабана было невозможно.
-Боже сударь, Вы ранены?
Присев возле маркиза, графиня с искренним волнением осматривала тело мужчины, пытаясь унять нервную дрожь в руках. Жаклин с трепетом смотрела на этого человека, поражаясь с какой легкостью он не раздумывая был готов отдать жизнь за своего короля. И в этот момент графиня поняла, что он действительно имеет право ревновать Генриха, и именно он, а не она заслуживает любви своего Государя. Приподняв подол платья, Жаклин оторвала белоснежный лоскут от нижней юбки и сложив его в несколько раз, вытерла кровь с красивого лица миньона. Сейчас он выглядел храбрым мужчиной, а не заносчивым юношей, даже его лицо приняло другое выражение, обычно не свойственное любимчику короля. Сердце бешенно билось в груди, мешая спокойно дышать. Жаклин почувствовала, что вот-вот лишится чувств, но решив, что в данной ситуации это было бы совсем глупо, она сделала глубокий вздох, пытаясь не смотреть на истекаюшего кровью кабана. Привычным жестом сжав маленький резной медальон, прикрепленные к корсету возле самой груди, Жаклин проглатила слезы облегчения. Король, чье изображение скрывал золотой медальон, теперь был в полной безопасности.
-Благодарю Вас, господин де Можирон...
Прошептала графиня, осматривая ранения мужчины. Она, как впрочем и маркиз, прекрасно знали, что она благодарит его не за спасенье собственной жизни, но за жизнь человека, которого они оба любили больше всего на свете.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Видя общую нерешимость, Генрих уже собирался было переходить к активным действиям, но тут его остановил возглас Можирона. Сколько смысла и даже отчаяния было в этом оклике! Генрих закусил нижнюю губу, но остался стоять на месте, решив на этот раз проявить благоразумие и положиться на миньона. Очевидно, Можирон что-то придумал, но Генрих до последнего не желал верить, что его план именно таков, как потом оказалось!
Трудно представить, что пережил Анри Валуа в эти минуты! Его любимый фаворит лежал на земле, а прямо на него несся разъяренный кабан. Король побледнел так сильно, что казалось, румянец никогда больше не вернется на его лицо. Генрих был похож на ходячего мертвеца и единственное, что выдавало в нем живого человека ,были совершенно черные, с плескающимся в них жгучим беспокойством, глаза.
Наблюдать этот неравный бой было невыносимо. Генрих не собирался смотреть, как кабан убивает маркиза де Можирона прямо у него на глазах. Будучи не в силах оставаться на месте, Генрих спешился и кинулся было к другу, но все было уже кончено. Миньон был придавлен к земле огромной тушей убитого кабана и судя по всему, юноша был жив. Не успел Валуа опомниться, как Жаклин де Мариньи тоже спешилась и в мгновение ока оказалась рядом с раненным. Генрих едва удержал возглас протеста – тревожить раненого было очень опасно, мало ли какие увечья нанесло ему дикое животное?
Нахмурившись и поджав губы, Генрих решительно направился к Можирону.
- Отойдите- коротко приказал он фрейлине королевы-матери. Перво- наперво освободив Людовика от навалившегося на него кабана, Генрих опустился рядом с другом на корточки и оглядел его беглым взглядом, как бы желая удостовериться, все ли у него на месте. Сведенные к переносице брови, черные , полные холодной решимости глаза, ловкость , с которой тонкие пальцы короля расстегивали пуговицы на камзоле Можирона – все это делало его похожим если не на врача, но на человека, который точно знает, что он делает. Генрих кое что понимал в медицине ,так что вполне мог оценить серьезность ранения и если понадобится – принять необходимые меры. Волноваться и переживать он станет потом. А сейчас король воплощал собой лледяное спокойствие и выдержку.
Когда с камзолом и колетом было покончено , и они больше не загораживали Генриху обзор, взгляду Валуа открылась бывшая некогда белой рубашка. Теперь она была вся в пятнах крови, а на правом боку – изорвана в клочья, насквозь пропитанные алой жидкостью.
Генрих выругался.
Нужна была вода. Хоть немного чистой воды. Вытащив из за пазухи небольшую кожаную флягу, Генрих осмотрелся в поисках материи, которой женщина вытирала кровь с лица миньона. Когда искомое было найдено, Генрих смочил ткань водой и, резко разорвав то, что осталось от рубашки Можиро, принялся обрабатывать рану. Судя во всему, задето было только ребро и особой опасности не было. Король вздохнул с облегчением. Но теперь нужно было перевязать рану, а материя от нижней юбки для этих целей никак не подходила. Для нижних юбок использовались ткани с гладкими, скользкими поверхностями, а так же тугим переплетением нитей. В данном случае нужна была мягкая, легкая, но прочная ткань. Батист например.
Расстегнув пуговицы на собственном камзоле, Генрих бросил его на траву – туда же отправился и колет. Слава богу, рубашка была длинная, совершенно белоснежная и лишь на рукавах укршенная легким кружевом. Пуговицы легко высвобождались из петель – и через несколько секунд Генрих разорвал на себе тонкую , почти невесомую мягкую ткань. Слегка приподняв Можирона, король перевязал ему рану так хорошо, как только был способен. Наконец, когда операция была окончена, король позволил себе подать голос.
- Ничего серьезного, жить будет.
Все еще мертвенно бледный, но уже с неподдельной нежностью во взгляде и голосе, Генрих обратился к Людовику.
- Ну как ты себя чувствуешь, мой герой?
Валуа протянул руку к голове миньона и жестом, в который, казалось ,была вложена вся сила любви Валуа к своему другу, убрал с его лба прядь волос.
Генрих был обеспокоен и в то же время растроган поступком Можирона. Все дворяне обязаны защищать своего короля, но многие об этом забывали.
Слава небесам – подумал Генрих – Господь не отнял у меня Можиро, это было бы слишком жестоко.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 2]

На страницу : 1, 2  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Forum2x2 | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Blog2x2