Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 1]

1 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 14th 2009, 9:38 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Супружеская встреча.

Покои Луизы де Водемон, вечер.

Генрих Валуа, Луиза де Водемон

2 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 14th 2009, 11:58 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Выйдя из своих покоев в темный коридор, Генрих на минуту остановился, чтобы отдышаться. Надев на себя рубашку, которую он успел захватить, покидая покои, Генрих педантично застегнул почти все пуговицы - кроме последней. Зеркала поблизости нигде не было, за окном уже давно стемнело, и замок Фонтенбло погрузился во мрак. Огни факелов освещали коридор, уходящий вглубь замка темным тоннелем. Таки подойдя к окну, Генрих разглядел там собственное отражение (опять же, благодаря огню факелов). Гладкое стекло отразило красивые тонкие черты его лица, щеки короля пылали, а глаза так и сверкали в темноте. Темно-каштановые локоны в беспорядке падали на лицо – их молодой Валуа аккуратно заправил за уши. Больше ничего сделать было нельзя и Генрих прекрасно понимал- Луиза заметит, в каком он состоянии. Опытная мудрая женщина конечно сразу поймет, что делать и как себя вести, но вот Луиза…? Генрих прикусил губу и еще раз взглянул на свое отражение. Как оправдать свой вид? Король выглядел так, словно он разгорячен скачкой и буквально только что вернулся с охоты. А этот воистину до дьявольщины яркий блеск в глазах?
Да, а еще наверняка от него пахнет вином. Облизнув губы, Его Величество даже засомневался, а стоит ли идти к жене в таком виде и не стоит ли сейчас повернуть в сторону апартаментов фрейлин королевы-матери? А завтра он извинится перед женой и вечером придет к ней в соответствующем виде и настроении. Генриху хотелось женской ласки- и желательно погорячее. Все таки он молодой здоровый мужчина, и несмотря на все внешнее спокойствие- даже у него кровь иногда играет так, что воздержание становится невыносимым.
Можно было повернуть налево- и он попадет к фрейлинам. А можно было пройти дальше и повернуть направо- тогда он быстро дойдет до покоев жены. Дилемма была воистину серьезная, но все же колебался Валуа недолго. Он прошел дальше и, едва различив в темноте поворот направо, свернул в сторону апартаментов Луизы. В конце концов, хватит бегать от жены и являться к ней в одном и том же настроении. Она должна увидеть его и таким- иначе просто получится, что его супруга не знает своего мужа. Правда, нужно ли, чтобы она его знала? Вот это Валуа и решил проверить. Тем более что ему хотелось видеть жену- просто он считал, что она примет и поймет не любую его ипостась. И что у него есть такие потребности, которые его тихая и кроткая жена не сможет удовлетворить. Но она давала ему главное- ласку и любовь. Остальное он легко мог получить на стороне. Если, конечно, хотел. Бывало и такое, что потом его начинала мучить совесть- и свои эпизодические любовные похождения Генрих свел к минимуму.
Шаги Валуа были, как всегда, быстры и легки. Но вдруг он снова остановился, поднес к губам руку и прикусил ярко-красный рубин на кольце.
Стоит ли? – думал Валуа- Или лучше повернуть назад?
Вздохнув, Генрих прижался спиной к стене и запрокинув назад голову, посмотрел в потолок. Очень не хотелось травмировать жену своим видом, но должна же быть у него женщина, к которой он сможет прийти в любом виде и с любыми намерениями?
Голова слегка кружилась от опьянения. Вместо крови по венам Валуа как будто текло горячее вино – это придало ему смелости и он, решив покориться судьбе, решил все же продолжить путь к жене. В любом случае, если его ТАКИМ не примут, можно будет со спокойной совестью решить : да, единственная женщина, которая меня понимала, умерла.
Ой-ой. Хорошо бы это было не так!

3 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 15th 2009, 12:55 am

Луиза де Водемон

avatar
Ярый памфлетист
Этот летний день был просто великолепен. Воздух, казалось, звенел, прогретый ласковыми солнечными лучами. Ее Величество Луиза Лотарингская, королева Франции, юная супруга ныне царствующего короля Генриха Третьего, открыла утром глаза в своей роскошной широкой постели с ощущением на коже легкого ветерка, проникшего сквозь открытое окно. Сладко потянувшись всем телом, словно кошка, государыня провела ладонью по лицу, убирая с него мягкую прядь волос, которая щекотала кожу.
Утренний туалет, молитва, в которую благочестивая королева всегда погружалась целиком, отрешаясь от всего земного, и в которой она всю свою сознательную жизнь находила утешение и радость...
Приближалось время завтрака. С легким трепетом Луиза ждала этого часа - утренние трапезы их Величества довольно часто проводили вместе, и королева могла побыть в это время со своим супругом.
Сегодня король сам зашел к ней. Присев в глубоком реверансе, Луиза подняла глаза на мужа. Как же красив ее Анри... Расшитый костюм подчеркивал стройный стан короля, к волосам была приколота украшенная пушистым пером шляпа, на щеках горел румянец. Генрих поднес руку жены к губам и поцеловал кончики ее тонких пальцев, близ перламутра ногтей. Та опустила ресницы, скрыв разом засиявшие от его присутствия глаза. Однако последовавшее за поцелуем известие заставило ее вновь вскинуть взгляд на супруга. В этот раз государыню ждало разочарование. Охота?.. Стало быть, его не будет целый день... Луиза подавила вздох. Когда король находится рядом, она имеет возможность увидеть его, услышать его голос, когда на краткое время его отпускают государственные дела, ведь не постоянно же он склонен за важными бумагами или же обсуждает с государственными мужами судьбы Франции. Да - Генрих находил время - пусть короткое - для того, чтобы побыть с супругой. А ей так нравилось быть рядом с ним - иметь возможность находиться в его покоях, беседовать, да просто смотреть на него. Она расцветала, когда Его Величество посылал за ней или же приходил к ней сам. Генрих забавлялся молодой женой, будто с красивой фарфоровой куклой. Он играл ее кудрями, отмечал достоинства ее туалетов - красивую ленту или же удачно подобранное украшение, сам учил с нею па новых танцев. А когда его руки касались ее талии, она от удовольствия и переполнявшей ее нежности краснела, словно бы не была уже целый год королевой Франции, а оставалась всего лишь влюбленной девчонкой.
Итак, король отправляется на охоту. Что ж... Улыбающиеся губы королевы произнесли пожелание Его Величеству прекрасно развлечься, но Луиза не сдержалась и, возможно, неуместно, но не в силах умолчать, вдобавок прошептала:
- Возвращайтесь поскорее, сир...
Однако тут юной государыне показалось, что в ее комнате засияли тысячи радуг. Засияли от нескольких слов, наполнивших весь наступающий день смыслом. Король пообещал придти к ней. Придти сегодняшним вечером в ее опочивальню. Больше всего на свете Луизе хотелось сейчас, теперь же, обнять своего супруга, прошептать, как она любит его, как она будет его ждать. Но с достоинством настоящей королевы она, само собой, сдержала свой порыв и, вновь присев в реверансе, лишь попрощалась с Генрихом так, что одни только светившиеся счастьем голубые глаза могли выдать ее чувства.
День длился томительно долго. Однако, как бы медленно ни ползли минуты и часы, Луизе не было тягостно ожидание. Сегодня ее наполняло радостью все - и камешек, попавший в бархатную туфлю во время прогулки по парку Лувра, и неловкая швея, которая во время примерки нового платья пребольно уколола булавкой нежную кожу, и жужжание фрейлин, с которыми, вопреки обыкновению, Луиза сегодня болтала и смеялась, тогда как чаще предпочитала быть погруженной в собственные размышления. Даже запинание и ошибки во время чтения вслух, которые мешали воспринимать читаемое, не вызывали досады. Да, впрочем, сегодня королеве не было никакого дела до содержания книги. Минуты текли, и Фаэтон продолжал свой путь по небосводу, непрестанно приближаясь к окончанию золотого моста. Близился вечер.
Близился вечер... Государыня, отпустив всех дам, преклонила колени на бархатной подушке перед распятием, взяв в руки маленький молитвенник в бархатном переплете, и, опустив ресницы, сосредоточилась на обращении к Богу, по крайней мере, попыталась сделать это, хотя ей казалось, что стук ее сердца слышен далеко за пределами ее покоев. Он отдавался в ушах, вместе с часами на большом камине отсчитывая минуты.
Уже давно веселый гул во внешнем дворе возвестил о прибытии кавалькады с охоты. И Луиза терпеливо ждала. Она ждала… И все продолжала ждать, говоря себе, что еще вовсе не поздно… Но вечер почти уже перешел в ночь - а знакомые шаги не раздавались, хотя плечи молодой королевы, по которым мягкими волнами рассыпались пепельные локоны, вздрагивали от любого шороха. Но все эти шорохи оказывались посторонними. Каждая минута увеличивала напряжение. Неужто что-то случилось? Это предположение заставило холод разлиться от сердца по всему телу. Наконец, не выдержав более такой пытки, Ее Величество вскочила, будто пружина, которую, сперва сжав, отпустили. Торопливо накинув на белоснежный пеньюар шелковое ночное платье с широкими рукавами, она толкнула дверь своих покоев и вышла в коридор, направляясь к апартаментам государя в твердой решимости проверить, все ли хорошо, и желая успокоить бешено колотящееся сердце. Шаги ее были настолько легкими, что ноги почти не касались пола.
В целом мире было трудно найти более смиренное, кроткое и терпеливое существо, чем Луиза де Водемон. Однако ни разу еще не было такого, чтобы Генрих, пообещав что либо, не сдержал слова и не предупредил о том, из-за чего был вынужден нарушить обещание. Властелин Франции был человеком слова. Волнение молодой государыни внезапно сменилось чувством, которое она упорно гнала от себя. Да нет, просто он был вынужден заняться чем-то очень важным. Однако эта мысль не желала покидать молодую королеву. Государственные дела, так поздно, да еще после утомительнейшего дня с физическим напряжением? Если это так, то она ничем не отвлечет его, всего лишь скажет ему слова, которые ободрят его и придадут сил. Пусть Анри разгневается за нетерпеливость, - щеки королевы подернулись румянцем - но время уже настолько позднее, и она просто обязана удостовериться в том, что все хорошо. Итак, Луиза, отчаянно пытаясь уговорить саму себя, шла к покоям Его Величества.

4 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 15th 2009, 4:23 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
До покоев своей жены Валуа так и не дошел по той причине, что вскоре он заслышал впереди шаги - настолько легкие, что только очень чуткое ухо могло их уловить. Генрих сразу распознал, кому они принадлежат и, остановившись на секунду, ускорил собственный шаг. Вскоре в темноте показался знакомый женский силуэт, а через какие-то несколько секунд Валуа столкнулся с Луизой лицом к лицу. Вот как! Стало быть, она решила пойти за ним? Иначе для чего королеве покидать свои апартаменты в такой час? Со стороны Луизы это было что-то новое. Генрих, вместо того чтобы рассердиться на жену за нетерпеливость, почувствовал внутри что-то теплое.
- Луиза! - раздался голос Его Величества. Генрих вплотную подошел к жене и вгляделся в черты ее лица. Да, это была все та же Луиза, хрупкая, беспокоящаяся о нем, тихая и любящая. Это всегда было видно по выражению ее глаз.
Запах вина, исходящий от Валуа, хоть и был легким, но все же не почувствовать его было нельзя, тем более что стоял король очень близко к жене. В порыве внезапно нахлынувших чувств и раскаяния за то, что он заставил жену волноваться, Генрих крепко обнял Луизу, прижавшись к ней всем телом.
Да уж, хорош. Надо было либо послать к королеве слугу, который бы передал Ее Величеству, что король не сможет сегодня к ней прийти, либо уж не устраивать со своим фаворитом пирушку. В принципе, Генрих же заранее не планировал этого - все получилось как-то само собой.
Еще крепче прижав к себе Луизу, Генрих опустил голову ей на плечо, постоял так с десяток секунд и наконец, отстранившись, заглянул жене в глаза.
- Как я понимаю, Вы шли мне навстречу, моя дорогая супруга- мягко проговорил Его Величество, сжимая ручки Луизы в своих - А я как раз направлялся к Вам.
Мягкие губы Его Величества оставили поцелуй на лбу Луизы де Водемон. Про себя король гадал, как же изменится выражение лица жены, когда она поймет (а она уже скорее всего поняла), что он "немножечко" нетрезв.

5 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 15th 2009, 10:23 pm

Луиза де Водемон

avatar
Ярый памфлетист
В свою очередь королева также заслышала впереди приближающиеся шаги. Шаги настолько знакомые, что она даже остановилась на секунду, замерла. Как будто ей не верилось, что она не ослышалась. Но уже через миг ноги еще быстрее прежнего понесли ее вперед. Неровное мерцание факелов осветило движущуюся на встречу фигуру. Анри... Белая рубашка светлым пятном выделялась в темноте, ближе, ближе - вот уже можно различить все очертания. Окликающий мягкий голос с бархатистыми нотками, и сердце уже не просто колотилось, его биение слилось в один удар, как будто бы оно уже выскочило из груди. Странно... Уже год они супруги, но Луиза волнуется каждый раз, когда видит мужа. Вот и теперь, сведенные было к переносице изящные тонкие брови королевы взлетели вверх, отчего ее голубые глаза казались еще больше. Лицо осветила улыбка, а все существо наполнило ликование: она заблуждалась, и вот он - здесь, рядом.
- Ваше Величество... - выдох замер на этих словах, а взгляд скользил по любимому лицу.
Вот Генрих подошел совсем близко. Темно-каштановая прядь скользнула по щеке Луизы, которую король, обняв, крепко прижал к себе. Его руки скользнули от шеи и плеч ниже по спине - к лопаткам - и молодой государыне казалось, будто она лишается рассудка. В одно мгновение зов истосковавшегося по ласке тела напомнил о себе, так быстро и неожиданно властно: краска заставила розаны заалеть на щеках, и безжалостно разливалась дальше - до нежных скул и скрытых завитками аккуратных ушей. В запахе темных мягких волос, вуалью опустившихся на лицо королевы, чей подбородок лег на плечо Генриха, можно было ощутить аромат миндаля. Миндаль и что-то еще восточно-пряное...
Этот запах смешивался с не слишком сильным, однако достаточно явно уловимым, чтобы его можно было заметить сразу же, запахом дорогого вина. Карие глаза под темными ресницами блестели куда ярче обычного... Щеки горели... Да, Луиза вовсе не была дурочкой, не была она и слепа. Ее величество слегка закусила губу. В этот момент король, отстранившись, сжал ее пальцы в своих ладонях и заглянул ей в лицо. Поцелуй нежно запечатлелся на челе, и Луиза почувствовала, как он все же обжег кожу, несмотря на то, что ей казалось, будто ее лицо горит. Но, очевидно, губы Генриха оказались теплее.
- Да, государь... Время уже позднее, и я хотела удостовериться, все ли хорошо. Однако теперь вижу, что, слава Всевышнему, я...я зря волновалась, - прозвучал тихий мелодичный голос.
Пушистые ресницы затрепетали и поднялись. Не было ни намека на неприятное удивление или же укор ни в тоне, ни в выражении лица молодой королевы. Она всего лишь подняла чистый лазурный взгляд на мужа, безотрывно смотря прямо в его глаза.

6 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 16th 2009, 3:00 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Теплота карих глаз Генриха столкнулась с лазурной чистотой взгляда Луизы де Водемон, которая умиляла Его Величество своей нежной мягкостью. Его супруга была подобна тонкому хрупкому цветку. Так хотелось, чтобы эта красота умела не только умилять, но и греть.
- Хм- Генрих улыбнулся в ответ на слова Луизы и на мнговение опустил взгляд, разглядывая их переплетенные руки - Видите ли, сегодня на охоте произошел довольно неприятный случай - маркиз де Можирон чуть не погиб, защищая своего короля от внезапно появившегося кабана. В благодарение Господу, он отделался легким ранением, а я - испугом за его жизнь. Но все закончилось , и сейчас я хочу забыть о неприятностях. Вы поможете мне в этом,ведь правда?
Генрих осторожно заглянул жене в глаза и, нагнувшись к ней, запечатлел на губах Луизы легкий поцелуй.
В самом деле, сегоднящняя охота и ссора с фаворитом оставили в душе его Величества тяжелые ощущения и Генриху де Валуа требовался отдых в благоприятной, теплой обстановке. Можирон, зараза, сполна получит компенсацию за пережитое - ведь король оставил его наедине с прелестной Габриэль в своей же собственной спальне. А куда прикажете деваться королю?
Лоб короля горел так, как будто у Его Величества поднялся сильный жар, нервы его были взвинчены до предела- частично поэтому у него так и блестели глаза. Дыхание было неровным, сердце билось то чаще, то медленнее, то вообще пропускало удары. Генрих поднес руки Луизы к лицу , закрыл глаза и, выдохнув, покрыл их кожу роем легких, словно крылья бабочки, поцелеув. В голове вертелся рой ненужных вопросов и эмоций, а когда Генрих вновь раскрыл глаза- что-то блестнуло там влажным блеском и король, вновь прижав Луизу к себе, почувствовал, как туман застилает ему глаза.

7 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 16th 2009, 6:12 pm

Луиза де Водемон

avatar
Ярый памфлетист
Луиза внимала тому, что говорил ей муж. Даже не самим фразам, а звукам его голоса. Отчего-то, когда она слышала этот голос, она всегда ощущала себя так, будто провела ладонью по чему-то очень мягкому и теплому, то ли тончайшей шерсти, то ли бархату, но еще более приятному наощупь, чем обычный. Это было внутреннее ощущение, но настолько сильное, что порой казалось и внешним, словно тебя нежно гладят по волосам. Ощущение такого уюта, спокойствия и комфорта, испытывая которое кошки мурлычут и довольно жмурятся. Вот и королеве сейчас очень хотелось замурлыкать, и будь она кошкой, она непременно так и поступила бы. Луиза и напоминала котенка - теплого, пушистого, с сапфировыми глазами, такими ясными, какие бывают лишь у кошек и у тех людей, чьи помыслы и чувства не замутнены и остаются чистыми.
Переданное Генрихом известие о случае, когда он подвергался такой страшной опасности, заставило Ее величество беззвучно ахнуть, а взор ее на миг потемнеть. Но следующие же слова, как и ладони короля, в которых лежали ее руки, принесли успокоение. Неприятно сжавшееся было сердце опять продолжило отбивать свой такт. Поцелуй Генриха имел вкус вина и вишни, и губы королевы отозвались на него. Луиза начинала ощущать легкое головокружение.
- Не думайте о дурном, Ваше величество, -
государыня слегка приподняла подбородок, чтобы иметь возможность видеть лицо мужа - Вы хранимы Небом и мольбами тех, кто любит Вас. И так будет всегда.
Теплые пальчики Луизы скользнули к пылающему лбу Генриха и заботливо откинули непослушную каштановую прядь, упавшую было ему на глаза, причем тонкое запястье коснулось его щеки. Вторая рука Ее Величества лежала на груди обнимавшего ее короля.
- Не стоит вспоминать тяжкие минуты, они прошли, - взгляд государыни вновь лучился, отражая неверный свет факелов, а серебристый голос в уже абсолютно ночной тишине полутемного коридора звучал успокаивающе. Когда она говорила, мягкие нежные губы словно бы посылали воздушные поцелуи. Каждая фраза - несколько поцелуев, обращенных к тому, чьи неприятные воспоминания Луиза сейчас хотела стереть.

8 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 17th 2009, 1:24 am

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Слова Луизы вызвали на лице Генриха де Валуа грустную улыбку. Храним небом и теми, кто любит? Хорошо, если бы это было так, и небо не отвернулось бы от него и от Франции. А те, кто любят, не изменили бы своего отношения.
Вопреки ожиданиям короля, расположение его духа изменилось и скакнуло от возбужденного состояния к тоскливой меланхоличности. Наверняка это случилось от того, что до слуха короля долетели такие слова как «небо» и «молитвы». Генрих был падок на религиозные порывы – и спровоцировать у него подобное настроение было очень легко, достаточно было произнести всего два слова . И на следующий день можно было уже идти по улицам Парижа в составе покаянной процессии.
На этот раз кротость и мягкость Луизы вызвала у него нечто вроде тоски и легкого чувства духовного умиления. Похожее чувство обычно посещало Валуа, когда он приходил в церковь. Луиза и правда напоминала ему пушистого котенка - он даже относился к ней схожим образом - по крайней мере в данную минуту это было так. Хотелось зарыться носом в ее светлые мягкие волосы – и чтобы она гладила его по голове. Кстати, зарыться в волосы можно было и сейчас. Длинные изящные пальцы Генриха тут же оказались у Луизы в волосах, ласково перебирая их.
- Все хорошо- ответил Генрих - Я не собирался думать о событиях сегодняшнего дня, так как я направлялся в Ваши покои. Мне пришлось вспомнить о них, чтобы объяснить Вам свое...опоздание.
Самое смешное, что упрекнуть Генриха во лжи было бы несправедливо - он действительно переволновался на охоте, а затем Людовик Можирон устроил Его Величеству сцену и едва не довел до обморока. И вот, оба уставшие, расстроенные, с помутившемся от эмоций рассудком, они сначала закатили пир - а потом, будучи уже нетрезвыми, отправились в коридоры Фонтенбло на поиски женщин. Совершенно естественное явление - пара мужчин с расстроенными нервами способны и не на такое. И сейчас, когда король пришел к жене, еще больше мучаясь от осознания собственной несовершенности, он нуждался в тепле и поддержке.
- Я думаю, нам нужно продолжить путь в Вашу спальню - произнес Генрих, скользнув ладонью по шее Луизы и спускаясь на лопатки, а потом на талию. - В коридорах гуляют сквозняки, а полутьма нагоняет на меня тоску. Мне бы не хотелось омрачать ею предстоящую ночь.
Сказав это, Генрих улыбнулся уже намного веселее, затем смешливо фыркнул - и даже задорные зеленые огоньки промелькнули у него в глазах. Снова сжав Луизу в крепких объятиях, Генрих вдруг тихо засмеялся и внезапно подхватил жену на руки.
- Вот. Так уже лучше - вслух отметил король и, отметив про себя, что Луиза легка словно перышко, направился к ее апартаментам, по пути прикасаясь губами к щекам жены и тихо смеясь.

9 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 18th 2009, 8:37 pm

Луиза де Водемон

avatar
Ярый памфлетист
Молодая государыня заметила печаль, на мгновение коснувшуюся любимых черт, легкой дымкой затуманившую теплый взгляд, заставившую грустно затрепать уголки изящно очерченных губ. Луизе очень захотелось коснуться своими губами концов ресниц, чтобы эта печаль исчезла, прошла без следа. Как часто королю приходилось вот так грустно улыбаться… Какой тяжкий груз лежит на его плечах. Но в силах Ее Величества хоть немного, но облегчить эту ношу. Пусть едва заметно, пусть не всегда это возможно. Но она никогда не оставит его. Всегда будет рядом в тот момент, когда ему необходима поддержка, когда ему необходимо утешение.
Монарх, король, государь Франции… Кому как не супруге было видеть в Анри де Валуа в первую очередь человека. Человека, который умеет чувствовать, с сердцем и душой, из плоти и крови. Его натуре не было чуждо ничто человеческое, причем, возможно, в большей степени, чем кому бы то ни было. На его челе корона, но он живой человек. Как возможно не понимать и не осознавать это? Таким Луиза и любила его. Любила его чуткость и чувствительность, его порывистость, его умение выслушать, понять. А еще она любила в нем поистине редкое сейчас умение: слушать голос совести, который многие старательно пытаются заставить замолчать в себе, а уж монархи – тем паче. Когда ты влюблен, то любимый человек кажется тебе идеалом. Каждый его поступок имеет оправдание, каждая мысль является верной, а его улыбка вызывает ответную улыбку на твоих губах на целый день. Но Луиза де Водемон была из тех людей, которые обладают умением не просто влюбляться, подчиняясь природе и чувствуя, как бурлит в жилах кровь от желания прикоснуться, а любить. Искренне, всем сердцем – всем существом. В ней не было кокетства, которое является пищей для мимолетности и непостоянства. Когда она делала или говорила что-либо, то можно было быть уверенным, что она искренна. Слова ее не заставляли раздумывать о том, нет ли в них двойного дна, о том, под влиянием какого порыва были они произнесены и не скажет ли она завтра совсем иное, противоположное, просто потому, что настрой ее изменился, как направление полета мотылька.
Вот и сейчас прикосновения рук Генриха заставили ее податься навстречу и прильнуть к нему, ловя его взгляд. Выражение глаз короля уже успело измениться, принеся облегчение. Эта перемена вызвала в ответ во взоре государыни, который сейчас из голубого стал почти синим, мягкое мерцание, а на тонкой коже, уже давно зардевшейся легким румянцем, оттенок полупрозрачной на свет вишни.
Простить?.. Она уже полностью забыла свое волнение в пустых и кажущихся холодными покоях, и жила только этой секундой.
Выровняв сбившееся от неожиданности дыхание, прильнув теплым телом к подхватившему ее на руки Генриху, слушая его тихий смех, королева, касаясь нежными как лепестки губами его щеки, прошептала:
- Я так счастлива, что снова слышу сегодня Ваш голос, Анри…

10 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 19th 2009, 4:34 pm

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Кое-как открыв дверь, ведущую в покои супруги, Генрих подошел к широкой постели с темно-голубым расшитым серебряными узорами балдахином и собирался было осторожно опустить Луизу на кровать - и даже наполовину выполнил это намерение. Но поскольку король был слегка нетрезв - он потерял равновесие и муж с женой полетели на кровать вдвоем. Перед тем как приземлиться вместе с Луизой на мягкую перину, Генрих успел издать удивленно-испуганное "ой!"
Король лежал на синем с вышитыми лилиями покрывале и забавно щурился, пытаясь понять, что собственно происходит. Он лежал на постели, а сверху, на нем, помещалась его любимая супруга, которую король все еще обнимал обеими руками, не собираясь выпускать. Выпитое вино и вся забавность ситуации сыграли свою роль, и комнату огласил веселый, с хмельными нотками, королевский смех. Чуть запрокинув голову назад, Генрих смеялся - и было явственно заметно, как бьется на его шее еле проглядывающая сквозь белую кожу бледно-голубая жилка. Слегка кружилась голова, по телу бежали теплые мурашки и честно сказать, на инициативу Генрих был настроен слабо. Ему хотелось наконец то, хоть когда нибудь, хоть раз расслабиться и ни о чем не думать. И что бы кто нибудь хотя бы раз подумал о нем, подарив Его королевскому Величеству немного приятных минут.
Перестав смеяться, Генрих вдруг внимательно воззрился на Луизу. Темные волосы короля в беспорядке расположились на покрывале. Генрих прошелся своими чуткими пальцами по позвоночнику Луизы от его начала и почти до самого конца. Собрав все свои силы, Генрих слегка приподнялся, пытаясь дотянуться до губ жены - но это у него никак не выходило и король замер в каких-то двух миллиметрах от своей цели.
- Вам доступно нечто большее, чем просто слышать мой голос - тихо, с легкой хрипотцой проговорил Валуа в самые губы Луизы - И этим можно пользоваться без страха и стеснения, ведь я Ваш муж и всецело принадлежу Вам. Когда мы находимся наедине, об этикете можно забыть
Левая бровь Генриха слегка изогнулась - этим жестом король как будто подтверждал свои слова.

11 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 22nd 2009, 8:22 pm

Луиза де Водемон

avatar
Ярый памфлетист
Коридоры Фонтенбло в ночное время вполне могли нагнать не только тоску, как выразился Его Величество, но и вполне ощутимый холодок страха на обитателей этого дворца - детей своего суеверного и подверженного мистицизму времени. Однако настораживающий мрак этих длинных каменных переходов наконец сменился полутьмой покоев молодой королевы. Эта полутьма, которую рассеивали только несколько неярких светильников, обволакивала, заставляла расслабиться. Будуар Луизы, так же как и ее покои в Лувре, был выдержан в светло-голубых и нежно-лиловых тонах - любимые цвета Ее Величества. Оттого попавший в это святилище - покои королевы Франции - ощущал себя примерно так, как в жаркий день усталый путник, который завидел вдали блестящую полоску воды, символ надежды. Тут всегда было мирно и спокойно, каждая вещь напоминала о хозяйке этих комнат и о ее вкусах, а в воздухе витал легкий ненавязчивый цветочный запах, что-то напоминавший аромат ночных фиалок.
Здесь-то и оказались супруги, когда Генрих, толкнув дверь, распахнул ее и перешагнул порог, держа на руках обвившую его за шею королеву.
Пальчики Луизы нежно перебирали рассыпавшиеся по плечам в легком беспорядке каштановые локоны монарха. Конечно, она ощущала, что шаги Генриха слегка нетверды, но все же падение, когда они уже достигли постели, было весьма неожиданным. Правда, если у короля вырвалось "ой", то Луиза, кажется, даже не успела испугаться в промежуток между тем моментом, когда ее муж потерял-таки равновесие - хотя под его ногами был ворс ковра - и моментом, когда они оказались на кровати в уже описанном положении.
Король рассмеялся, и звуки его смеха - грудного и бархатистого - слились со смехом Луизы, напоминавшем о лесном ручье, в котором отражаются солнечные зайчики. Выражение лица Генриха в этот момент было настолько трогательно-растерянным, что государыня буквально ощутила, как все ее существо заполняет щемящая нежность. Но когда пальцы Генриха коснулись сперва ее шеи, а потом скользнули ниже по спине, то их тепло даже сквозь шелк и батист заставило пробежать по телу едва заметную дрожь. Хмельное дыхание огнем ожгло кожу. Луиза чувствовала, что, не задумываясь готова отдать жизнь за этого человека, ближе которого у нее не было никого. И, кажется, если бы она вдруг разуверилась, разочаровалась в том, что затеплилось у нее в душе так давно и так недавно, а теперь с каждым днем разгоралось все ярче, то она бы сию же секунду умерла, но не сказав ни слова упрека и все-таки продолжая любить.
- Да, - просто и непринужденно, но чуть лукаво ответила она, освещая лицо короля мягким теплым светом чистого лазурного взора, и проводя кончиком пальца по его щеке, спускаясь к подбородку и остановившись возле ямки, где, если прикоснуться к ней, можно ощутить биение жизни, - Вы мой муж, Анри, и Вы принадлежите мне. Весь, це-ли-ком. И я люблю Вас.
Вторая ручка белым мотыльком порхнула в воздух и пальцы зарылись в блестящие шелковистые волосы, рассыпанные по шелку наволочки с королевскими лилиями и замысловатой виньеткой монограммы.
Пальчик, чуть касаясь, повторил линию изящных бровей, в меру изогнутых, с оформленными как наконечник стрелы окончаниями, стремящимися к вискам и очень бережно преодолел короткое расстояние до места, где в уголках глаз виднелись едва-едва заметные морщинки, которые можно было увидеть только когда Генрих смеялся. Теплые нежные мягкие губы проследовали по тому же пути, коснувшись высокого лба цвета слоновой кости, а потом едва ощутимым касанием - трепещущих темных ресниц.
- Ваш лоб, глаза... - Луиза говорила серьезно, очень внимательно следя за каждым движением, сложив губы бантиком, как прилежная ученица.
Пальчик продолжил путешествие по профилю, - и проследовал по переносице - с лишь на ощупь заметной маленькой горбинкой, которая не мешала носу Его Величества выглядеть до неприличия идеально, почти классически, приковывая взгляды. Следующая остановка была гораздо дольше предыдущих:
- Ваши губы... - долгий сладкий поцелуй, и летящее по щеке теплое дыхание, напоминающее ласкающий ветер в конце мая.
Колеблющееся пламя светильников бросало отсветы на украшавшие стены гобелены и лица супругов, делая каштановые кудри и темные глаза Генриха еще более темными, но придавая им дополнительный блеск. А пепельно-русые волнистые пряди волос Луизы с вьющимися концами оно окрашивало в еще более глубокий золотистый цвет.
В полутьме сверкнула, отразив колебание пламени в светильнике, золотистая цепочка: незаметно скользнул наружу из-под тончайшего батиста медальон, с которым Луиза никогда не расставалась. Украшение, которое подарил ей Генрих, скрывало в себе его портрет и всегда было теплым, находясь возле сердца. Эта вещичка была на удивление красива, но королева не слишком любила носить ее навыпуск, ощущая чем-то очень дорогим и почти сакральным.

12 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 23rd 2009, 2:24 am

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих ослабил хватку своих рук, когда Луиза провела своим изящным пальчиком по линии его бровей - он расслабился , и горячие королевские ладони легко заскользили по спине Луизы де Водемон, даря молодой супруге незатейливые, приятные ласки.
Девичье дыхание у самого его лица, журчание одающих свежей невинностью и лаской слов, и наконец - долгий сладкий поцелуй... Все это заставило кровь бежать по венам быстрее, а дыхание - слегка сбиться. Генриха накрыло теплой волной, а действия Луизы снова зажгли в нем уже было погаснувший огонь. Путешествующие по женской спине пальцы коварно приблизились к шнуровке корсета и неторопливыми, незаметными движениями принялись распутывать крепко затянутые шнуры. Генрих не представлял, как женщина умудряется дышать, ходить и принимать пищу, будучи скованной этим приспособлением инквизиции. Ему и то иногда становилось трудно дышать от нахлынувших эмоций, а что же испытывала в таком случае женщина?
Почувствовав на своих губах поцелуй жены, Генрих закрыл глаза и ответил на него со всей пылкостью, вновь затуманившей ему рассудок. Отрываться от такого приятного процесса ни в коем случае не хотелось. Генрих уже и забыл о том, что он только что хотел отправиться к фрейлинам королевы-матери, что всего каких-то пол часа назад они с Можироном поймали в коридоре фрейлину королевы Наваррской и собирались оба провести вечер в ее обществе. Казалось, что все это вообще было вчера, позавчера, а то и целую неделю назад. А может и вообще ничего не было.
Скользнувший наружу медальон Луизы на секунду привлек внимание Генриха. Его Величество слегка приподнялся - и быстрые, горячие поцелуи градом посыпались на тонкую нежную кожу молодой женщины. Король снова был пьян- и на этот раз не от вина. Ощутив, как в груди у него разрастается небывалая волна энтузиазма и нетерпения, Генрих удвоил усилия, направленные на освобождение Луизы от корсета - туго затянутая шнуровка терпела поражение в явно неравном бою.
Губы его Величества спустились на линию декольте, но этого королю уже было мало. Еще несколько секунд- и корсет больше не мешал его драгоценной супруге дышать. Тут Генрих с огромным трудом заставил себя умерить темп своих действий- такая пылкость могла испугать Луизу, с которой этот венценосный мужчина всегда был чрезвычайно нежен и осторожен. Перевернушись на бок, Генрих оперся о поверхность кровати локтем, взглянул Луизе в лицо и....с ужасом понял, что не может сдерживаться. Сегодняшние события порядком его взвинтили, а молодое здоровое сердце даже слишком усердно разгоняло по артериям и венам горячую кровь.
Снова притянув к себе Луизу за талию, Генрих обдал ее нежное аккуратное ушко обжигающим кожу дыханием.
- Прости- севшим голосом вымолвил король - и в следующую секунду впился в губы жены долгим, изголодавшимся поцелуем. Лишь изредка отрываясь от губ Луизы, чтобы вдохнуть в легкие немного воздуха, король припадал к ним снова, сильные тонкие пальцы в миг освободили королеву от ее чудного платья. Его собственная рубашка настолько мешала Генриху, что он на секунду оторвался от молодой женщины, выпрямился и с силой рванул тонкий батист , да так, что несколько пуговиц отлетело в сторону , в беспорядке приземлившись на ковер. Руки Генриха нетерпеливо, но все же с большой нежностью скользнули под ткань рубашки Луизы, скрывающую от взгляда венценосного правителя совершенное девичье тело. Темные глаза Валуа сверкнули ярким блеском и, сдавленно зарычав, король снова впился в нежные губы Луизы. Если сказать по правде- Генрих и сам от себя не ожидал подобных действий.

13 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 24th 2009, 1:38 am

Луиза де Водемон

avatar
Ярый памфлетист
Луиза - этот хрупкий и нежный цветок - очень нуждалась в нежности и тепле. Она с любовью и уважением относилась к отцу, любила сводных сестер и братьев, и к Жанне Савойской - второй жене своего отца - также испытывала уважение, любовь и благодарность. Однако в сердце ее скопился огромный запас нерастраченных чувств, которые она окончательно ощутила в себе лишь тогда, когда стала супругой. Никогда бы не могла она поверить, что станет женой того, кто оставил в ее душе столь глубокий след еще в первую их встречу, но в дальнейшем молодая государыня не уставала воссылать благодарение Господу за то, что Тот наградил ее таким супругом. Генрих неизменно был так заботлив с ней, так внимателен и так нежен... И ей очень хотелось в ответ одаривать его своей заботой и нежностью.
А сейчас... Сейчас тело отзывалось на каждое прикосновение подобно тому, как отзываются на касания искусного музыканта туго натянутые струны лютни, целиком завися от того, как именно дотронуться до них. Осторожно и бережно - и тогда струна, повинуясь, ответит тихим, будто бы чуть застенчивым голосом и замрет, ожидая; или же мягко, но властно и решительно, в таком случае, не в силах сдерживать дрожь, запоет, сливаясь эхом со звуками остальных струн в чувственную мелодию. Чуткие нежные пальцы короля имели такое свойство - они не просто ласкали и наполняли негой тело Луизы. Они грели и заставляли подаваться навстречу все существо, включая и душу. Поцелуи буквально прожигали насквозь.
Ловко справившиеся со шнуровкой руки монарха освободили стан от привычного плена. До того дышать было совершенно невозможно, но Луиза заметила это только тогда, когда корсет уже не сковывал грудь крепкой клетью.
Руки молодой женщины скользили по спине осыпавшего ее поцелуями Генриха, а мраморно-белая кожа, к которой приникали горячие губы короля, прокладывая цепочку из поцелуев от шеи до груди, пылала, словно в лихорадке; пылала, запоминая, впитывая каждое прикосновение, как летом крупные капли теплого дождя после наполненного зноем дня, когда буквально изнемогаешь от истомы.
Жаркое дыхание, огонь в глазах, который Луиза могла видеть сквозь полуопущенные трепещущие ресницы.. Разум полностью исчезал, тонул в теплых волнах, уступая место ощущениям. Королева была просто любящей женщиной, чье тело таяло и подавалось в руках любимого ею мужчины. Она со всем пылом отвечала на требовательные прикосновения Генриха, только теперь осознавая со всей полнотой, как же истосковалась по нему... Просто до невероятия.

14 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 28th 2009, 12:13 am

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Страсть, разгоревшаяся в Генрихе, нашла наконец выход, да и Луиза приняла такое бурное проявление темперамента , отвечая на пылкие, быстрые поцелуи своего мужа с не меньшим жаром. Король весь сосредоточился на чувственных ощущениях и ни одна хоть сколько-нибудь разумная мысль не тревожила его темноволосую голову. Генрих по наитию, наощупь освободил Луизу от остатков одежды, совершенно не глядя, куда приземлялись все эти предметы женского туалета и то, что еще оставалось на нем, когда он только начинал свои ласки. Мягкость постели, свежесть воздуха, запах цветов, женские вздохи - все это сливалось для короля воедино, идеально гармонируя со всеми остальными испытываемыми им ощущениями. Слившись с лежащей под ним женщиной воедино, Генрих весь отдался любовному процессу - когда он раскрывал глаза, там невозможно было увидеть ничего, кроме всепоглощающей черноты страсти и беспроглядной поволоки, сквозь которую не просвечивала ни одна, даже самая небольшая мыслишка. Все его движения отличались какой-то диковатой грациозностью, страстностью, граничащей с агрессивностью - и только природная мягкость и слабое, отдаленное понимание того, что рядом с ним находится не кто-то, а Луиза, заставляла его смягчать резкость своих движений- хотя Генрих никогда не сделал бы ничего грубого или неприятного Луизе- женскую природу он ощущал очень чутко.
Через некоторое время ослепляющий наплыв страсти слегка рассеялся, и к Генриху вернулась возможность думать, видеть и слышать что-то кроме собственного бешеного сердцебиения и дыхания жены. Краем глаза он заметил, что их с Луизой одежда в беспорядке разбросана по полу, простыни смяты, одеяло скомкано и наполовину сползло на пол. Обстановка напоминала собой место, где только что происходило великое сражение. Однако, это был только первый раунд. Темные кольца волос короля совершенно растрепались, падая беспорядочными прядями ему на лицо и спускаясь тонкими волнами за уши. На висках чуть блестели только что выступившие влажные капельки, чернота глаз смягчилась и в ней появились проблески мыслей. Окинув Луизу взглядом и оценив ее состояние, Генрих решил, что продолжить действо можно и нужно. Спать королю не хотелось и этой ночью он явно собирлся бодрствовть. Вот только надо было отдохнуть.
Однако, отдыхал Валуа недолго. Лишь только его дыхание сделалось ровнее, он улыбнулся Луизе и, накрутив светло-пепельный локон жены себе на палец , спросил:
- Продолжим?
Руки короля пустились в хозяйское путешествие по изгибам тела жены, так сказать- осмотр законных владений. Разумеется, Генрих даже не рассчитывал ни на какой ответ , кроме положительного.

15 Re: 17 июня 1576 года , Ночь есть ночь в Октябрь 31st 2009, 5:26 am

Луиза де Водемон

avatar
Ярый памфлетист
Когда женщина, искушенная в любовной науке и успевшая причаститься сладости чувственных удовольствий сполна, поддается порыву и зову плоти, даря тому, кто находится с нею на ложе любви, утонченные и изысканные ласки, то она невольно сравнивает его с теми, чьи руки касались ее прежде. Это неизбежно и не зависит от того, искренна ли она или же просто позволяет любить себя по каким-то одной ей известным причинам.
Однако когда все те чувства, которыми Создателю было угодно наполнить женские сердца в большей или же меньше степени - потребность в тепле и защите, в любви и нежности, в том, чтобы быть слабой и подчиняться, - направлены лишь на одно существо, и более того, никогда не были направлены ни на кого иного, то истинное чувство и искренность стоят не в пример дороже. Подобным образом драгоценный металл без примесей всегда отличает опытный глаз ювелира. Именно такое сокровище ценится более всего на счастье того, кому оно волей судеб достанется.
Луиза любила в первый раз в своей жизни, и сейчас душа и тело как бы слились в одном стремлении - выразить ее чувство. Это был аккорд, который мог бы воплотить саму гармонию. Нерастраченная внутренняя сокровищница руководила телом. А тело, подчиняясь желаниям короля и направляя их выражением собственных желаний, было движимо не просто искренним порывом и обоюдным стремлением пылкой молодости утолить плотскую жажду, а тем чувством, которое пробуждало каждое движение Генриха.
Королева, томная, разнеженная после любовной схватки, была еще очаровательнее, чем до нее. Разгорячившаяся кровь заставила щечки молодой государыни разгореться девически-нежным ровным румянцем. Голубая бесконечность глаз, опушенных темными ресницами, казалась сейчас более темной, чем обычно. Но это была не пронзительная синева, а затягивающе-обволакивающая, согретая внутренним теплом и огнем пробуждающейся в этой тихой и мягкой натуре чувственности. Тени от ресниц, контрастировавших с пепельными волнами кудрей, порхали по щекам при взмахе, как крылья ночного мотылька. А мягкие локоны женщины, которыми с таким удовольствием играл король, рассыпались в беспорядке по подушке. Однако этот беспорядок шел Ее Величеству, пожалуй, куда больше, чем когда тщательно убранные, ее волосы венчали голову замысловатой прической. Пушистые кудряшки над мраморным лбом выглядели крайне трогательно и вносили в черты Луизы кокетство, очаровательное именно своей естественностью. Это как раз то, чего многие прелестницы добиваются тщетно, стараясь добиться эффекта природности и непроизвольности.
Пальцы Генриха, касаясь слегка влажной теплой бархатистой кожи, заставляли ощущать, как каждый дюйм бережно исследуемого ими тела буквально кричит от начинавшего вновь разгораться внутреннего жара, постепенно перерастающего во внешний. Эти руки напрочь стирали утомление, если оно могло быть, когда уносишься куда-то ввысь, одновременно оставаясь на земле и отдавая себе отчет в каждой секунде происходящего.
Ответом на вопрос Генриха были вспорхнувшие и вновь опустившиеся ресницы, сорвавшийся с нежно-розовых губ тихий вздох и легкая дрожь нетерпения.
Короткой передышки обоим супругам вполне хватило.
Ладошки Луизы мягко скользнули по плечам короля, - как же приятна на ощупь его кожа! - а губы наугад, впрочем, тут же угадав свое местонахождение, коснулись виска, рядом с которым вилась каштановая прядь. И после, приближаясь легкими поцелуями к губам Генриха и достигнув их, плавно спустились к шее.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Ответом на нежные жесты Луизы стало легкое королевское мырлыканье, улыбка, еще более смягчившая черты лица - и конечно же, негромкий ,игривый, с оттенком лукавости, смех.
- Не слышу ответа- коварно сверкнув взгядом, сказал король. Губы жены коснулись его виска , и ее венценосный супруг хотел уже расстроиться - ему хотелось бы ощутить нежное прикосновение еще во многих, многих местах. Жена спустилась поцелуями ниже , и Генрих довольно выдохнул, позволяя Луизе целовать свою шею. Слегка запрокинув голову назад, дабы получить больше приятных моментов, Генрих прикрыл глаза, продолжая все так же улыбаться. Легкое дыхание жены приятно щекотало кожу, вызывая множество разбегающихся по телу мурашек. Пальцы короля скользили по изгибам тела Луизы, как бы подбадривя ее, а затянутые темной поволокой глаза явно говорили о том, что Генриху нравится происходящее и он готов был бы растаять, как воск, если бы Луиза обдала его еще более решительным напором.
Король медленно опустился на подушки, увлекая за собой жену и продолжая наслаждаться прикосновениями нежных губ к его шее. Конечно, отводить слишком много времени на нежные ласки Генрих был не в состоянии- бурный королевский темперамент требовал разрядки, и каждая клеточка изнемогала в предвкушении нового любовного раунда.
Ночь с 17 на 18 июня 1576 года дарила королю множество приятных моментов, как бы в противовес всем неприятностям, которые с ним сегодня случились. Полностью утонув в любовной неге и позволив себе не сосредотачиваться ни на чем, кроме чувственных ощущений, Генрих Валуа довольно долго не думал о сне, снова и снова ныряя в теплое, томное озеро чувственности - казалось, силы его неиссякаемы.Определенно , был шанс, что в эту ночь королева смогла зачать наследника - ибо вся сила любовного пыла Генриха была направлена на нее. Но - Генрих проводил с женой уже далеко не первую ночь такого характера, а результатов пока не было. Впрочем, сейчас король об этом не думал- он наслаждался объятиями любящей его женщины.
Лишь под утро, когда уже забрезжил рассвет, Генрих дал своей жене возможность заснуть. Некоторое время он наблюдал за тем, как она погружается в сон. Вот, закрылись глаза, дыхание стало тише. И определенно, Луиза де Водемон что-то видела во сне.
Генрих чувствовал приятную томную слабость во всем теле после бурно проведенной ночи - и теперь ему тоже захотелось спать. Солне уже выползало из за горизонта на бледно-голубое небо, а король Франции только-только засыпал в объятиях своей супруги.

Эпизод завершен.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 1]

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Создать форум | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать свой блог