Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : 1, 2  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 2]

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Квест состоит из двух частей:
1. 18 июня 1576 года, утро после королевской охоты в окрестностях Фонтенбло.
Участники: Екатерина Медичи и Генрих III Валуа. Позже, Жаклин де Мариньи (Лонгвей).
2. 18 июня 1576 года, вечер.
Участники: маркиз де Можирон и Жаклин де Мариньи (Лонгвей).
Квест является продолжением серии объединенных собой мини эпизодов:
1. 17 июня 1576 года, Королевская Охота в окрестностях Фонтенбло. Генрих Валуа, Жаклин де Лонгвей (де Мариньи).
2. 17 июня 1576 года, вечер. "Молился ли ты на ночь, Генрике? Или ссора короля и фаворита".
3. 17 июня 1576 года , покои Луизы де Водемон, вечер. Генрих Валуа, Луиза де Водемон.

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
1. 18 июня 1576 года, утро после королевской охоты в окрестностях Фонтенбло.
Участники: Екатерина Медичи и Генрих III Валуа.


Покои Екатерины Медичи в Фонтенбло.
Екатерина сидела в своем любимом кресле у камина, перелистывая книгу о ведьмах, датированную 1398 годом. Ее недавно нашли в подземелье одного из монастырей и, зная, как ее величество королева-мать интересуется подобным, поспешили передать в качестве подарка в Париж. Книга действительно была занятной, хотя и содержала много чуши. Некоторые главы были помечены Катрин для того, чтобы затем можно было легко их найти и обсудить с духовником.
Королева как раз читала главу, посвященную тому, как можно определить ведьму среди истых католичек. Если верить словам автора, то под его параметры попадало чуть ли не большая часть двора короля Франции. Это открытие смешило королеву-мать и она, посмеиваясь, старалась подобрать под каждый признак кого-то из своих врагов или недоброжелателей.
Рядом с ней на полу возились с любимыми собачками фрейлины. Молодые женщины словно дети предавались невинной забаве. Дергали псов за уши, дразнили лакомствами и чесали животики, когда собачки того просили.
На особенно забавном моменте, в котором угадывалась Катрин де Монпансье, королева-мать отложила книгу с улыбкой и вовремя. Юный паж, склонившись в поклоне, доложил, что к матери направляется король...

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Этим прелестным утром Генрих де Валуа проснулся в постели своей супруги Луизы де Водемон, причем солнце уже довольно высоко стояло над горизонтом. Неудивительно, что Его Величество проспал так долго- ведь прошлый вечер, а затем и ночь выдались у него очень бурными.
Растянувшись на мягких простынях, словно породистый сиамский кот, Генрих зевнул и скосил взгляд на спящую жену. Луиза ровно дышала во сне и выглядела так умилительно, что Генрих не стал ее будить. Вместо этого он направил взор в потолок и стал вспоминать вчерашнее. Когда в его памяти всплывали особенно интересные, пикантные моменты- королевский лик освещала веселая улыбка. Один раз король даже засмеялся, но тут же заставил себя замолчать, прикрыв рот ладонью - он мог разбудить своим смехом Луизу.
Разумеется, вчерашний день был наполнен не одними лишь приятностями - Генриху пришлось пережить множество унизительных моментов - и на охоте, и во время сцены, устроенной ему Можироном. Да и Бог бы с ней, с охотой, да и сцену король тоже почти простил, несмотря на то, что его королевская гордость была практически растоптана в угоду ревнивому фавориту. Людовик вполне искупил свою вину искренним волнением, раной в боку, множествами приятных, волнующих кровь признаниями в любви и преданности, и наконец - король никогда не забудет слез на ресницах Можирона. Но последующее поведение фаворита переходило все мыслимые и немылимые границы. Стоит только Его Величеству кинуть взгляд на женщину- событие возводится в ранг катастрофы и Можирон начинает шипеть, словно потревоженный сиамский кот. Однако стоит ему самому увидеть женщину- он забывает обо всем, даже об элементарной почтительности к своему другу и королю. Изящная рука Генриха сжалась в кулак, когда он вспомнил удаляющегося в глубь коридоров Можирона с Габриэлью на плече, хохочущего и веселого. А он, Генрих , остался, как ребенок, сидеть на полу! Конечно, масштаб королевской обиды был невелик, но Можирон однозначно заслуживал наказания за свое пренебрежение к королевской особе. Месть должна была быть действенной, продолжительной и мучительной - но не должна угрожать ни здоровью, ни благосостоянию фаворита. Ссориться с ним король больше не хотел, а выяснять отношения из за фрейлины королевы Наваррской было просто глупо и недостойно правителя Франции. Поэтому, расслабив свою сжатую в кулак руку, Генрих устроился поудобнее и принялся измышлять наказание для Можирона. В темных глазах короля плясали зеленоватые искорки, щеки украсил легкий румянец, а губы Его Величества вдруг тронула коварная, хищная улыбка. Что бы такое придумать? Поухаживать назло Можирону за Жаклин Мариньи? Это доставило бы Генриху некоторое удовольствие, тем более что графиня была достаточно миловидна. А Можирон будет в бешенстве.
Ну нет. Нехватало только еще одной сцены со стороны этого ревнивца. Тем более ему чем-то особенно не понравилась несчастная графиня, хотя что она такго сделала?
Стоп. Можирону особенно не понравилась Жаклин. Чем- дело десятое , но факт есть факт , и этим можно было воспользоваться. Интересно,что бы сказал Людовик, если бы Мариньи удостоила своим вниманием не Его Величество, а самого маркиза?
Валуа вдруг просиял и резко сел на постели, обхватив колени руками. Решение, найденное им, было воистину достойно Макиавелли. Генрих уже представил себе, как графиня расставляет на маркиза ловушки с целью увлечь его в свои сети, а он отчаянно сопротивляется, приходя в ужас от такой страшной перспективы. Может конечно и так случиться, что он все таки придет в объятия Мариньи - и что тогда? О....тогда... Генрих снова сжал кулаки. Тогда королевская обида перерастет в ревность и гнев. Но, зная Людовика, Генрих был на 90 процетов уверен в том, что ухаживания этой женщины не вызовут у него положительных эмоций. Конечно, по доброй воле Жаклин не станет даже смотреть в сторону Людовика - стоит только вспомнить, что он наговорил ей за время охоты. А вот по приказу...
Кроме того, ей и самой будет приятно отомстить королевскому любимцу. Будь Генрих на ее месте, он бы уж постарался приложить максимум усилий во имя достижения своей цели- довести объект до белого каления своими приставаниями.
Однако, провернуть такой блестящий прожект в жизнь король мог, только сговорившись с королевой-матерью. Но неужели она откажет своему сыну в такой небольшой услуге? Неужели не поможет воплотить в реальность его маленькую месть?
Еще немного подумав, Генрих осторожно выскользнул из постели Луизы и, кинув на жену ласковый взгляд, вышел в коридор. Дойдя до собственных покоев, Генрих позвал слуг, дабы они помогли ему совершить утренний туалет и одеться. При этом зеленые искорки никак не хотели исчезнуть из темного омута его слегка сощуренных глаз. Конечно, матушка ему поможет! Она никогда не отказывала любимому сыну в приятных мелочах. А это была мелочь- ну мелочь же?
Лишь только утренний туалет был совершен, мягкие темно-каштановые кудри расчесаны, а слуги отпущены - Генрих тут же, даже не позавтракав, отправился к королеве-матери. С каждым шагом Генрих приближался к осуществлению своей маленькой пакости. И вот, наконец то, он стоит у дверей покоев Медичи!
Паж уже доложил королеве о его приходе и услужливо распахнул перед Его Величеством двери.
Королева-мать сидела в своем кресле и по выражению ее лица Генрих понял, что его матушка находится в хорошем расположении духа. Ее глаза, так похожие на его собственные, лучились смешинками. У Генриха сейчас было почти такое же выражение глаз, как и у Екатерины - только смешливых огоньков там было еще больше.
- Доброе утро, матушка- ласково поздоровался Генрих, подходя к креслу Екатерины. Слегка нагнувшись к матери, король взял ее руку в свою и запечатлел на тыльной стороне ее ладони поцелуй. - Прошу прощения за такой ранний визит. Надеюсь, я не потревожил Вас?

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Как всегда это случалось с ней при виде сына, так и сейчас, Екатерина умилилась по-матерински при первом взгляде на любимое дитя. Сказать, что Генрих был красив, было мало. Он был совершенен в глазах любящей матери.
Так и хотелось погладить его каштановые кудри, с таким искусством уложенные личным парикмахером его величества. Шелк волос Александра всегда привлекал. Когда он был еще маленьким мальчиком, фрейлины не отпускали от себя юного принца, балуя своей лаской и вниманием. И Екатерине льстило это, как матери. Да, ее сын красив и затмит любого - это было безусловно. В последнее время королеву-мать начала беспокоить его дружба с молодыми людьми. Дружба слишком тесная, а от того пугающая.
Генрих женился на женщине, которую сам себе и выбрал, а в итоге отдалился от нее, избрав в общество группу молодых бездельников, только и думающих, как побольше вытребовать себе почестей, титулов и подарков. А наследника все не было.... У такого красивого мужчины, как ее сын, даже не было любовницы, а ведь это тело было создано для любви!
Но сегодня не нужно было журить Генриха за это... Обеспокоенная тем, что произошло на охоте, Екатерина Медичи приказала проследить за сыном и ей рассказали о сцене в коридоре, а затем и о том, что король ночевал у жены. Это наполнило сердце королевы радостью и еще больше расположило в это утро к хорошему настроению. Даже к маркизу де Можирону, которого мадам недолюбливала, чувствовалась некая симпатия. Благодаря тому, что он отбил девченку из свиты Марго, Генрих направился в нужном направлении и теперь, если Господь будет милостив, Франция наконец получит наследника.
- Дитя мое..., - нежно проговорила Екатерина, свободной рукой давая понять фрейлинам, что они должны оставить их одних. Генрих почтительно склонился над рукой матери, а она тем временем кинула взгляд на его затылок, открывшийся при поклоне сына. Король был королем где угодно, но только не в этих покоях. Тут он был ребенком своей матери и Екатерина подивилась в который раз, что ее дитя стало мужчиной.
Улыбнувшись сыну, королева мягко отняла руку, чтобы провести ею по щеке короля.
- Вы выспались?, - лукавый огонек мелькнул и потух в глазах матери, уступая место заинтересованности королевы, - Как может помешать своей матери дитя? И как может помешать король одной из своих самых преданных подданных? Даже если эта подданная всего лишь старая женщина, которая не может никак выразить свою любовь к королю, кроме как на словах.
Екатерина протянула руку и взяла книгу, которую читала накануне, лаская ее кожаную обложку, тисненную причудливым орнаментом.
- Мне подарили занятную книгу, дорогой друг. Если пожелаете, я дам ее почитать и Вам. Автор, неизвестный монах, повествует о том, как можно среди добрых католиков распознать ведьм и еретиков.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих тоже в свою очередь испытал умиление при виде своей дорогой матушки. Вот она заговорила, и нежный материнский голос как будто окутал Генриха теплым облаком, в котором можно было вдоволь понежиться. В такие минуты король забывал все свои былые обиды по отношению к матери , и являл собой образец самого любящего, нежного и почтительного сына. Ни тени страха не чувствовал он при виде Екатерины. Как может сын бояться мать, которая так любит его? Генрих почти замурлыкал, почувствовав прокосновение материнской руки на своей щеке. Он улыбнулся и, подняв на мать полные сыновьей любви глаза, поцеловал ее в лоб.
ВОт Екатерина снова заговорила, упомянув об интересной книге, которую она может дать ему почитать. Генрих разделял интерес своей матери к оккультным наукам и уж точно не мог бы отказаться от такого захватывающего чтива.
- Неужели?- заинтресованно молвил король, чуть приподняв брови и кинув вгляд на кожаную обложку книги - Звучит действительно очень занятно. Мне уже стало интересно, только боюсь, что их вокруг нас намного больше, чем мы можем полагать. Как бы не испугаться открывшейся взору картины
Продолжая ласково улыбаться матери, Генрих выпрямился и сел в кресло рядом с Екатериной Медичи. Как всегда грциозно закинув ногу на ногу, Генрих чуть склонил голову на бок - на губах у него играла лукавая улыбка, а выражение глаз молодого короля явно говорило о том, что он что-то задумал.
- Выспался- ответил король, и улыбка на его лице зацвела еще ярче - И сразу после того, как проснулся, решил отправиться к Вам. И если я не помешал - король заглянул в темные глаза Екатерины, как бы подготавливая ее к тому, что он собиратся сказать дальше - Тогда , думаю, мы сможем уделить друг другу время. Дело в том, что Ваш сын нуждается в Вашей помощи и содействии в одном деле, в котором ему не сможет помочь никто, кроме Вас.
Генрих очень мягко, но явственно сделал ударение на слове "никто", а на фразе "кроме Вас" он слегка понизил голос и теперь смотрел на Екатерину так, как будто собирается поведать ей очень важную тайну.
- В общем то это пустяки, не стоило бы и говорить...Но для меня это очень важно.
Изящные пальцы короля чуть заметно ласкали подлокотник кресла. Король думал, как лучше ему изложить свою просьбу.

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Катрин откинулась на спинку кресла, устраиваясь поудобнее для разговора с сыном. Он часто приходил к ней за советом в былое время, но не сейчас, когда его окружали его фавориты. Порой ей становилось очень горько от осознаия этого, но бремя власти смягчало горечь обиды на Генриха, который по сути благодаря ей сел на престол Франции. Она никогда не позволяла себе попрекнуть его, считая упреки уделом неудачников и наивных дур. Сильные никогда не будут предаватся печали, они найдут себе дело, а после получат все, так или иначе. Так случилось и в этот раз. Ее сын, ее Генрих пришел к ней вновь... В груди стало тепло от осознания того, что она нужна ему, а привычка все считать приятно щекотнула самолюбие.
Небрежно откинув фолиант на столик у кресла, Екатерина посмотрела на сына своими глазами итальянки, за которые ее в народе прозвали колдуньей, считая причиной всех несчастий во Франции. Уж кто-то, а она знала про эти разговоры лучше всякого придворного писаки, кичащегося умением писать стишки и составлять анаграммы. Когда-то они доставляли ее величеству боль. Когда-то, когда она еще умела чувствовать боль от таких пустяков, как косые взгляды, колкие словечки Дианы и прочее...
Тяжелый вздох поднял и опустил полную грудь, затянутую в панцырь вдовьего платья, а руки легли на подлокотники кресла.
- Поверьте, Генрих, читая эту книгу я обнаружила, что весь Лувр набит еретиками, - Екатерина недобро усмехнулась, но затрагивать эту тему сейчас не стоило, - Вы интригуете меня, сын мой...
Королева довольно сверкнула глазами, показывая, что ей приятен тон старшего сына. Невольно он принял такое положение, что чем-то стал похож на своего отца. Это открытие заставило бится сердце сильнее на какую-то минуту. Стараясь унять его, королева прижала руку к груди.
- Я слушаю Вас, дитя мое.
Взгляд Катрин осторожно скользнул по Генриху, вновь отмечая его грациозность и красоту.
- Все, что я могу сделать для сына и короля Франции, я непременно сделаю.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Что ж, начало было многообещающим. Однако, как изложить Екатерине свою просьбу? Генрих внимательно глядел на Медичи, думая, какую тактику ему избрать. Заметив довольные искорки в глазах матери, король решил, что говорить стоит с максимальной откровенностью. Екатерина поймет и оценит его желание немного пошалить- тем более что ничего страшного тут не было.
- Матушка, это не касается дел государства, поэтому тут вы скорее поможете в первую очередь своему сыну, а потом уже королю Франции.
В глазах короля сверкнул яркий огонь веселого коварства.
- Вы , я думаю, знаете, что один из моих друзей- маркиз де Можирон- обладает весьма скверным характером. А в последнее время он совершенно распустился, позволяя себе вещи, которые не могут остаться без ответа. В общем, это пустяк, ничего серьезного - но мне было бы приятно ответить ему такого же рода пустяком. Я решил его наказать за излишнюю самоуверенность ,но- так сказать, косвенным образом. Для того, чтобы воплотить мой замысел в жизнь, понадобится участие одной из Ваших фрейлин - Жаклин де Мариньи. Маркиз относится к этой девушке более чем прохладно и насколько я успел заметить, ее общество изрядно портит ему кровь. Так вот- Генрих сделал небольшую паузу и выжидающе взглянул на мать - Что если попросить милую графиню одарить моего друга своим вниманием? Это будет достаточно жестоко и в то же время довольно безобидно. Разве что только господин де Можирон поймет, какого это - когда тебе неприятно.
В чертах лица Валуа скользнуло что-то жесткое, когда он вновь подумал о Можироне и графине де Мариньи. Наблюдать за этой парой будет в высшей степени интересно.
- Это доставило бы мне огромное удовольствие- честно признался король , на секунду прикрывая глаза - Уверен, наблюдать за этим со стороны будет более чем интересно.

Про себя Генрих подумал, что Екатерина почувствует разочарование от того, что он пришел к ней не за политическим советом, а совсем за другого рода помощью. Пришел, словно брат к сестре- с предложением совместо устроить превеселую заварушку - или сыграть с кем-нибудь жестокую, но жутко смешную шутку. Генрих готов был просить об этом одолжении свою мать так, как если бы он ребенком выпрашивал у нее игрушку.
- Как Вы и сами видите, дорогая матушка, это пустяк. Я очень надеюсь, что моя добрая родительница не откажет своему сыну в такой, пусть и странной просьбе?

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Дослушав сына, Екатерина не выдержала и рассмеялась. Как в тот день, когда юный Александр смущенно признался матери, что это он взял ее любимую брошь с рубином, чтобы украсить свой берет, показавшийся ему через чур скучным.
А она то было подумала, что речь будет идти о более серьезных вещах! Но это было в духе Генриха, прятатся от дел и посвящать все время друзьям... Но сегодня был день не для нравоучений. Катрин не хотелось портить утро, да и настроение себе и сыну. К тому же открывалась прекрасная возможность досадить маркизу, который действительно в последнее время был через чур наглым. Чувствуя, что король любит его и защищает, молодой человек стал позволять себе слишком многое и заслуживал небольшой трепки.
Хитро прищурив глаза, Екатерина улыбнулась сыну.
- Вот как! Вы хотите проучить Вашего друга дамскими объятиями? С каких пор это входит в круг наказаний? Жаклин хороша собой и многие добиваются ее благосклонности. Искусством любви она владеет весьма сносно.., - Катрин задумалась, - ..Впрочем, выйти должно весьма и весьма занятно. Если он действительно не пылает к ней страстью, а скорее наоборот, то бедняжке придется хорошо поработать.
Королева чуть наклонилась к сыну и прошептала, сжав его руку в своих:
- Я сделаю так, как Вы просите, Генрих. И прямо сейчас. Вы желаете присутствовать при разговоре?
Ее величество дунула в серебряный свисток, висевший на шее. Отдав приказ найти Жаклин де Мариньи, которая на сегодняшний день была свободна от своих обязанностей, королева вновь повернулась к сыну.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих улыбнулся мягкой, довольной улыбкой, когда Екатерина выразила ему свое согласие помочь.
- Людовик неравнодушен к дамскому обществу, но именно графиня ему почему-то неприятна. Если честно, я даже толком не понимаю, почему.
Король пожал плечами, выражая этим жестом свое искреннее недоумение. - Может быть мы заодно и это узнаем.
Валуа и в самом деле было интересно, только ли дело в ревности, или это не единственная причина, по которой Можирон так ополчился на Жаклин? Генриху на минутку стало жаль, что он вовлекает девушку в такую игру - но так хотелось посмотреть на мучения Можирона! Тем более ,что Валуа и понятия не имел о том, что графиня де Мариньи может испытывать к самому королю хоть сколько-то серьезные чувства. А попасть в королевскую спальню хотели многие - и надо признать, что Генрих далеко не всегда им отказывал. Так что совесть короля была более-менее спокойна. Кроме того, графиня наверняка и сама сможет извлечь пользу из происходящего, если конечно, она достаточно для этого умна.
Медичи сжала его руку в своих и спросила, желает ли Генрих присутствовать при разговоре. Король задумался на пару секунд, после чего проговорил:
- Да, хотелось бы. Спасибо Вам, матушка, я знал, что Вы не откажете мне!
В темных миндалевидных глазах короля явно светилась благодарность. Генрих решил остаться при разговоре по двум причинам. Во-первых ему хотелось самолично убедиться в том, что приказ отдан - не потому, что он сомневался в словах Екатерины- ни в коем случае! Просто, когда король услышит приказ своими ушами, из уст матери - удовольствие от задуманного как минимум удвоится. Во вторых, Генриху Валуа было интересно еще раз взглянуть на Жаклин и попытаться понять, что она собой представляет. Составить о ней определенное и четкое мнение Генрих еще не успел, ибо вчерашняя охота была единственным мероприятием, где он мог наблюдать эту девушку хоть сколько-нибудь длительное время. Ну и конечно, хотелось посмотреть на ее реакцию. Генрих отчего-то начинал чувствовать симпатию к орудию своей мести . От того, насколько адекватно Жаклин воспримет приказ и того, каким образом она его станет исполнять , в принципе зависело только субьективное мнение Валуа о ней- не более. Можирону не поздоровится в любом случае. И Генрих совершенно в любом случае получит удовольствие. Если, конечно, эти двое друг друга не задушат голыми руками. Но этого король конечно не допустит. Теперь, когда матушка согласилась ему помочь, Генрих почувствовал себя намного легче, веселее и спокойнее. Сегодня после завтрака он со спокойной душой сможет заняться государственными делами - своей корреспонденцией, парой весьма важных проектов и разумеется, усовершенствованием тайной полиции. Ибо это подразделение играет очень важную роль . Крнечно, самая лучшая полиция- это ты сам, но невозможно же одному человеку находиться сразу в нескольких местах и знать абсолютно все?

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин последний раз удовлетворенно взглянула на свое отражение в зеркале, и захватив перчатки уже собиралась покинуть предоставленную ей комнату, как ее окликнула Мадлен. Только что вошедшая служанка с виноватым выражением лица сообщила графине, что королева-мать желает немедленно видеть свою фрейлину подле себя. Кивнув в знак согласия, Жаклин отпустила девушку и медленно осела на пуф, стоящий возле туалетного столика. Невидящим взглядом изучая холодную гладь зеркала, женщина пыталась совладать с охватившим ее волнением. С мгновение поразмыслив стоит ли переодеваться, графиня все же решила остаться в выбранном атласном платье цвета чистейшего изумруда. Правда декольте смело открывающее округлые плечи и высокую грудь, было не совсем уместно для визита к Ее Величеству, но женщина искренне надеялась, что Екатерина простит ей подобную мелочь. Отложив перчатки и поправив непослушные золотистые локоны, которые так и норовили выбится из высокой прически, Жаклин резко встала и сделав глубокий выдох, решительным шагом направилась к выходу.
Графиня скользила по коридорам дворца, практически не замечая проходящих мимо придворных. Ее мысли, забегая вперед, крутились возле королевы-матери, пытаясь предугадать причину по которой она была столь неожиданно вызвана. Жаклин встряхнула головой прогоняя надоедливые мысли. Глупая привычка терзать себя догадками, лучше скорее дойти до покоев Екатерины и узнать все наверняка. На мгновение задержавшись возле двери, дабы перевести дыхание, графиня расправила ткань юбки и тронула резную ручку. Почтительно остановившись у самого входа, Жаклин присела в изящном реверансе полном уважения и покорности. И лишь затем подняла взгляд на присутствующих в комнате. Их было двое. Казалось она разучилась дышать. Воздуха катастрофически не хватало, а сердце глухими ударами выбивало бешеный такт. Возле Екатерины, блистая красотой и изяществом сидел король. Графиня взглядом полным ужаса метнулась от королевы к ее сыну, чувствуя как тело пробирает дрожь подступающей дурноты. Но спустя мгновение, справившись с чувствами, Жаклин изогнула чувственные губы в очаровательной, но вместе с тем учтивой улыбке, а синие глаз засветились привычным лукавством.
-Ваше Величество, мне передали, что Вы желаете меня видеть.
Графиня снова склонилась в реверансе, выражая тем самым полное подчинение королевской воле. Выпрямившись, женщина мельком взглянула на Генриха, с опаской замечая в его глазах нескрываемое веселье. Чтобы от нее не потребовалось, она была просто обязана сохранять спокойствие. Правда присутствие Его Величества абсолютно не располагало к безразличию, но графиня всегда находила способ выкрутится из любых ситуации, и сейчас надеялась, что этот случай не будет исключением.
После вчерашней охоты, Жаклин пришла к выводу, что ей давно пора избрать всем известную тактику, дабы скрыть свои истинные симпатии. Лучший способ не выделятся - это поступать так же как все. Поэтому графиня лишь на мгновение опустила глаза, а затем взметнув длинными ресницами, бросила на короля кокетливый взгляд, который правда получился более искренним, чем требовалось. С Генрихом флиртовали все женщины находящиеся при дворе, настал момент присоединиться к ним. Главное выдать искренность за навык, и ее ожидало полное душевное и моральное спокойствие.

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Все так же улыбаясь сыну, Екатерина почти ласково проговорила:
- Отчего же мне не помочь Вам в такой невинной забаве?
Пряча по привычке свои эмоции под панцырем внешнего спокойствия, королева-мать даже с удовольствием думала о предстоящей интриге. В голову правительнице даже не приходило то, что она и ее сын собираются играть двумя людьми так, словно они пешки на шахматной доске. Подобное было привычно при дворе французского короля, а тем более в окружении Екатерины, вершившей политику через постели своих фрейлин.
Покуда Жаклин не пришла, мать мягко пожурила сына за то, как он беспечно повел себя на охоте, оставшись без охраны на долгое время и если бы не маркиз... Как это ни странно, но ведь если бы не этот молодой человек, то как знать, как бы сложилась судьба ее сына? В приключении так же была замешана и Жаклин, но каким образом, Екатерине не удалось разузнать. А сама девушка ничего путного не рассказала. И вот Генрих приходит с такой забавной просьбой. Как причудливо плетется узор судьбы, то ровно, то криво, только успевай следить за нитью. Такая мелочь, а что она принесет?
Ее величество подумала, что ей непременно нужно будет поблагодарить маркиза де Можирона за то, что он сделал во имя короля и... друга.
Неспешную беседу прервало появление Жаклин, которая явно смутилась, увидев короля у матери. Екатерина по привычке отметила этот факт, собираясь пронаблюдать за прелестницей.
Зеленый цвет удивительно красиво оттенял белую кожу молодой женщины, а глубокий вырез выгодно подчеркивал красоту груди. Что и говорить, в "летучем эскадроне" не было недостойных. Жаклин зря волновалась о том, что ее наряд не соответствует нормам приличия. Будучи еще не полностью посвященной в нравы двора, она не могла конечно знать, что сама Катрин ввела в моду среди дам низкие декольте. Разумеется, замужним дамам приличествовало быть скромнее, но на это не существовало четких ограничений.
- Да. Я звала Вас, - кокетливые взгляды в сторону Генриха были отмечены Екатериной и она с интересом наблюдала за девушкой.
- Его величество и я обеспокоены тем, что произошло вчера на охоте. Как Вы знаете, я очень ценю Вас, дитя мое. Вы умны, хороши собой, так исполнительны, а мой сын точно так же ценит маркиза де Можирона. Как Вы сами вчера видели, этот человек не пожалел ничего, даже своей жизни для спасения короля от возможной опасности.
Екатерина сделала паузу, в которой поднялась с кресла, и подошла к Жаклин, не заслоняя ее от взглядов короля.
- Не хотелось бы, чтобы при дворе были раздоры. Его величество считает, что Вы повздорили с маркизом...
Рука в черной перчатке взяла девушку за подбородок, а миндалевидные глаза, только что излучавшие теплый свет на сына, вдруг приняли жесткое выражение, стараясь проникнуть в голубизну глаз фрейлины.
- Не стоит, - мягко произнесла Катрин, убирая руку, перед тем по-отечески поправив золотистый локон, упавший на грудь даме, - Я и мой сын живем в мире, а значит в мире должны жить и наши приближенные. Я хочу попросить Вас, сударыня, извинится перед маркизом и...
Тут взгляд королевы доселе плавно скользящий по женской фигурке, словно любуясь, уперся прямо в лицо Жаклин.
- ... сблизится с Людовиком. Это наше самое пламенное желание с его величеством, королем Франции. Таким образом мы продемонстрируем, что наши придворные живут в полном согласии.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих ощутил что-то сродни легкому волнению, когда дверь покоев королевы приоткрылась, и внутрь скользнула Жаклин де Мариньи. Он все еще чувствовал себя отчасти виноватым перед ней за то, что случилось вчера со всеми ними на охоте, за то, что наговорил ей Можирон. Но теперь Жаклин предоставлялась прекрасная возможность взять реванш, если конечно, она правильно воспользуется ситуацией. И кроме того, доставить неподдельное удовольствие Его Величеству - а уж Генрих нашел бы, как ее отблагодарить. Конечно, если короля Франции устроят результаты ее деятельности. Король представлял, сколько еще колкостей может достаться графине от Людовика и как тяжело будет сохранять самообладание - но ведь она фрейлина Летучего Эскадрона и должна в совершенстве владеть приемами опытных, умных, тактичных куртизанок. Она должна справиться с возложенной на нее задачей, ведь в Эскадроне нет недостойных.
Генрих не сводил с Жаклин мягкого взгляда своих темных, внимательных глаз. Казалось, король видит фрейлину Екатерины насквозь - так чутко он улавливал каждое ее движение и каждый взгляд. Тогда, на охоте, он не успел обратить на нее достаточно внимания, а сейчас ему предоставилась такая возможность. Генрих по достоинству оценил взгляд, которым удостоила его Жаклин - вот только кокетливая улыбка, по его мнению, была лишней и не вязалась с чистым выражением голубых глаз ; однако, она не испортила Его Величеству общего впечатления. Великолепное, выгодно подчеркивающее фигуру платье, соблазнительный вырез, длинные вьющиеся локоны цвета пшеницы - Генрих не сводил с фрейлины королевы-матери глаз и ни разу не переключил свое внимание на что-либо другое. Подобно врачу, наблюдающему симптомы скрытой болезни, Генрих пытался уловить малейшие изменения в выражении лица женщины. Королева-мать приблизилась к Жаклин, не закрывая ее от взора Его Величества . Взгляд короля пробежался по женщине снизу вверх, как бы охватывая своим вниманием все ее существо - по стройному стану, лифу платья, высокой груди, точеной шее, подобородку, губам - и наконец темные омуты глаз короля напрямую столкнулись со взглядом Жаклин. Лицо самого Генриха было спокойно, разве что только выражение мягкой заинтересованности и симпатии еще более красило его тонкие изящные черты.
Матушка начала говорить- и Генрих в который раз убедился в непревзойденности ума Екатерины, которая умела преподнести любой свой замысел в самой логичной, убедительной интерпретации. Даже если за всем этим стояло лишь желние любимого сына позабавиться и отомстить своему фавориту - Ектерина могла преподнести все в таком свете, что успех выполенния приказа возводился в ранг дела государственной важности. Но впрочем, если все время трудишься на благо государства, то почему бы не позволить и самому себе немного поразвлечься? Это и правда походило на шахматную игру. Людовик Можирон ассоциировался у Его Величества с черной ладьей, а Жаклин - с изящным белым шахматным слоном. Ладья уступает слону в маневренности, зато бьет с намного более сокрушительной силой. И на чьей, интересно, стороне будет преимущество?
Когда Екатерина закончила говорить, уголки губ Его Величества дрогнули в легкой улыбке, а взгляд, в котором мелькнуло что то до невинности детское, все еще был устремлен прямо в лицо графини де Мариньи. Кончик указательного пльца Валуа коснулся виска - того самого места, где заканчивается бровь, и Генрих чуть сощурил свои миндалевидные глаза, по-видимому, собираясь заговорить.
- Прошу Вас не пугаться язвительности Людовика, мадмуазель- произнес Валуа - У него скверный характер, но доброе сердце. Я уверен, что Ваше внимание уравновестит его взбаломошность и мой друг станет....спокойнее. Я был бы очень благодарен Вам, если бы Вы не истолковали превратно мое желание и постарались исполнить просьбу- мою и моей матушки.
На слове "благодарен" Генрих сделал едва уловимое ударение. Своими интонациями король ясно показывал, что действительно был бы блгодарен Жаклин, если бы она исполнила то, что от нее хотели король и его мать.Вообще, это наверное была излишняя честь. Генрих мог бы просто промолчать и обойтись без лишних слов - фрейлины Екатерины обязаны исполнять приказания королевы-матери - но он считал необходимым выказать девушке свое расположение , чтобы хоть как-то смягчить всю тяжесть данного ей приказа.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
При первых же словах королевы-матери, Жаклин поняла, что ей хотять сообщить отнюдь не приятные новости. Она слишком хорошо знала этот тон, который обезоруживал своей мягкостью, словно лишая собственной воли. При упоминании о вчерашней охоте, графиня почувствовала как непроизвольно алеют щеки. Безумно хотелось снять с лица эту лживую улыбку и просто отдышатся. Женщина неотрывно смотрела в глаза королевы-матери, но была готова поклясться, что почти физически ощущала на себе взгляд Его Величества. Но зная, как мгновенно она тонет в этих глазах, Жаклин поклялась, что не посмотрит в сторону Генриха, если того не потребует ситуация. Когда Екатерина встала и медленно направилась к ней, графиня лишь сомкнула перед собой руки, изящно переплетя тонкие пальцы. Но чем больше говорила королева, тем сложнее женщине было совладать с собой. "Его Величество считает, что Вы повздорили с маркизом..." Не удержавшись, Жаклин бросила удивленный взгляд на короля, не веря своим ушам. Так значит это она повздорила с этим проклятым миньоном?! Ярость неудержимой волной нахлынула на сознание, пробивая трещину в самообладании женщины. И лишь когда холодная кожа перчаток Екатерины дотронулась до ее подбородка, графиня перевела взгляд на королеву, успевая придать ему безразличное выражение. Столкнувшись с опасной бездной миндалевидных глаз, Жаклин в очередной раз удивилась насколько они были похожи на глаза Генриха, только надменное выражение, лишало их удивительной притягательности, которой обладали глаза ее сына. Чтобы оторваться от одних, нужно было приложить нечеловеческие усилия, потому что все твое существо хотело потонуть в них, растаять без остатка. Но не меньших усилий стоило выдержать взгляд других, которые смотрели прямо в душу и казалось, что при первой же неудачной мысли, они прожгут тебя насквозь. Но женщина достойно выдержала взгляд Медичи. Главное не опустить глаза, это будет принято за проявление слабости, которая как ничто другое раздражало королеву-мать. Внезапно графиню посетила мысль о том, что скрывать свои истинные чувства перед Екатериной было абсолютно бесполезным занятием. Она все равно читает ее как открытую книгу, а тратить драгоценные силы, которые ей судя по всему еще понадобятся, было крайне не разумно. Немного расслабившись, Жаклин позволила своему взгляду обрести легкий оттенок раздражения. Но то, что она услышала в последствии, потрясло ее настолько, что напускное безразличие с легкостью вуали слетело с побледневшего лица. Забыв обо всем, графиня перевела на Генриха взгляд полный боли и обиды. За что?! Как же ей хотелось кинуть эти слова в его прекрасное лицо! Он же знал, он все знал. И теперь с полнейшим безразличием и спокойствием кидает ее словно бездушную куклу к ногам своего фаворита. С силой сжав переплетенные между собой и похолодевшие от волнение пальцы, Жаклин отчаянно пыталась справится с подступающими слезами гнева и обиды. Все сказанное королевой больше походило на приговор страшной местью, чем на примирительный приказ. И судя по всему это и было настоящей целью данной задумки. Только вот за что ее так жестоко наказывали...
Графиня уже собиралась ответить Ее Величеству, как неожиданно заговорил король. Слушая его, женщина впилась в лицо монарха непонимающим взглядом, в синих глазах которого блестели сдерживаемые слезы. Просьбу?! Жаклин еле сдержала презрительный смешок. О да, Ваше Величество, конечно она исполнит Вашу просьбу, разве может быть иначе. Они осознано бросали ее на бой с опасным противником, лишая возможности иметь даже элементарную защиту. Как это было по-королевски! На мгновение прикрыв глаза и немного поколебавшись, Жаклин взметнула пушистыми ресницами и искренним взглядом, в котором плескалась боль от предстоящего унижения, поочередно одарила своих палачей.
-Ваше Величество, - графиня обратилась к королю, так как тот последним говорил с ней - Ваше желание для меня закон, и я почту за честь служить во имя его исполнения. А Ваше доверие и есть наивысшая награда, о которой только я могла бы мечтать.
Женщина присела в глубоком реверансе, вкладывая в него всю свою грациозность и изящество. Хотелось плакать и кусать губы от боли и нарастающей ярости. Но когда, Жаклин выпрямилась, выражение ее лица снова приобрело учтивую мягкость, а губы дрогнули в полуулыбке. У нее не было выбора, а доставлять Екатерине удовольствие своими страданиями, она не собиралась.

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Катрин внимательно следила за выражением лица девушки, отмечая ту бурю эмоций, что проносилась в ее душе. За высокое положение нужно платить и каждая из многочисленной свиты знала об этом. Чем ты исполнителеьнее, тем лучше твои награды. Потерять доверие королевы-матери, значило потерять все. В народе болтали, что Екатерина просто подсыпает непокорным яд и таким образом избавляется от них, но разумеется, это было глупостью. Гораздо действеннее было найти дурехе мужа из провинции и отправить ее туда. После свадьбы непослушная уезжала в какой-то замшелый замок, где могла, блуждая по замшелым плитам в нарядах эпохи Франциска I вспоминать о великолепии Лувра, вынашивая очередного наследника супругу... Замужество - великое счастье, но оно же и большое наказание, смотря как решит королева.
Тем, кто провинился, подбирались в мужья уроды, жестокие люди, глупцы или ревнивцы. Медичи не нужно было даже воспитывать своих барышень, они и сами все прекрасно понимали. Самым мягким наказанием являлся монастырь или ссылка на некоторое время. Самым тяжелым - замужество. Хотя оно же было и наградой. Многие девушки получили от Екатерины хороших супругов - титулованых, в меру терпеливых к привычкам супруги, обеспеченных...
Нетрудно было заметить, что Жаклин полна отвращения к возложенной на нее миссии, но кому до того было дело? Она может отказатся, а что последует дальше, придумать будет несложно.
Отойдя от девушки, Катрин приблизилась к распятию на стене и перекрестилась, чуть улыбаясь одними уголками губ. Она вновь вспомнила, что Генрих ночевал у жены. Оставалось только молится о том, чтобы это принесло плоды и Луиза понесла.
Шуршание шелка черного платья наполнило комнату, когда королева-мать вернулась в кресло подле сына, аккуратно опустившись в него, чтобы не потревожить больную спину.
- Мы рады услышать, что наша просьба нашла отклик в Вашем сердце. Вы можете быть свободны, дитя мое. Надеюсь, Вы не станете затягивать с выполнением миссии, возложенной на Вас мной и королем Франции.
Кивнув девушке, королева дала ей понять, что аудиенция закончена.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
По тому, как начало меняться лицо графини, Генрих уже примерно понимал, как будут развиваться дальнейшие события. Конечно, это была только первая ее реакция, а какой будет вторая? Если такой же- тогда графине действительно можно только посочувствовать. Генрих мысленно пожалел о том, что выбрал такое слабое орудие для мести, но ни одна другая девушка не могла похвастаться неприязненной реакией господина де Можирона на свою особу. Так что особенного выбора у короля не было.
Генрих спокойно выдержал взгляды Мариньи, полные обиды и гнева. Ах, если бы он только мог, он бы прочел этой девушке целую лекцию на предмет задачи, которую перед ней только что поставили.
- Сударыня, да раскройте вы наконец глаза- думал король. В интересах Генриха было как-то ободрить свое орудие, иначе как посылать в бой существо, которое не осознало поставленной цели? Однако, такой возможности у него не было, и если графиня не поняла его интонаций и смысла его слов - он больше ничем помочь не мог. Надеяться, что она поймет аллегории, которые Генрих любил использовать в качестве подсказок, не приходилось. Король уже примерно понял, что за девушка эта де Мариньи.
Генрих слегка сощурился, когда графиня обратилась к нему. Ее ответ вполне удовлетворил Его Величество - начало его очаровательному замыслу было положено.В знак своей благодарности и в знак того, что он доволен, Генрих ответил девушке царственным кивком и легкой, благосклонной улыбкой.
- Не упустите свой шанс заполучить мое доверие- думал Генрих, сверля графиню своим внимательным взглядом, в котором снова запрыгали смешинки - Оно дорого стоит, зато цена оправдывает полезность приобретенного.
О, Генрих не оставил бы свое орудие мести без награды! Теперь оставалось только понять, достойна ли этого графиня.
Интересно, насколько хорошо Вы поняли задачу- мысли вились в голове короля длинными цепочками, переплетаясь между собой и складываясь в причудливые узоры умозаключений. - Идите же и хорошо подумайте.
Екатерина дала понять Мариньи, что аудиения закончена, и Генрих переключил свое внимание на мать, в свою очередь показывая графине, что он уже достаточно сказал ей и достаточно подсказок она получила от его темных мягких глаз, от тембра его голоса и от всей манеры его поведения. Если же она ничего не поняла- тогда недолго графиня продержится в эскдроне королевы. Генрих даже почувствовал легкую досаду на эту девушку, чье присутствие он еще чувствовал в покоях. Когда же графиня наконец вышла, король позволил себе легкую ироничную усмешку.
- Похоже она не очень рада- невинно заметил король, обращаясь к своей матушке - Хотя, я этого ожидал, и как вижу, не ошибся. Как Вы думаете, матушка, хватит у нее сил на Людовика?
Должно хватить, тем более если маркиз ей безразличен. А остроты безразличных тебе людей не должны явить собой препятствие для успешного выполнения миссии.

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Екатерина проводила Жаклин взглядом, через чуть прикрытые веки. Графиня явно была раздавлена данным ей поручением, это немного обеспокоило королеву. Как бы не сплоховало белокурое существо, подведя свою королеву. Было бы обидно не доставить сыну невинное удовольствие и разочаровать его.
Последние слова короля, отвлекли Екатерину Медичи от мыслей и она звонко и искренне расхохоталась, что случалось достаточно редко.
- Сын мой, Вы удивляете меня! Неужели Вам так хочется досадить своему другу и совершенно не жаль его? Впрочем, маркиз умеет за себя постоять и как бы Ваша шутка не обернулась против Вас же. Насколько я знаю, он не принадлежит к тем людям, что любят навязчивость. А тут женщина, которая ему неприятна будет преследовать его...
Вновь встав, королева прошлась по ковру, разминая затекшие ноги, и повернувшись к сыну, шутливо продолжила:
- Я не знала, что Вы соперничаете в остроумии с Шико. Жаль, что Вы не взяли своего шута сюда, в Фонтенбло. Он бы оценил эту шутку, а теперь Вы заработаете в его лице врага, лишив возможности наблюдать спектакль.
Катрин одернула юбку, зацепившуюся за столик, на котором лежала книга о ведьмах. Редко можно было увидеть ее величество королеву-мать в столь благодушном настроении, тем более смеющуюся так, словно ей 20 лет.
- У нее нет выхода, сын, - ответила на вопрос короля, Екатерина, направив на него взгляд полный ласки и материнской любви. Так смотрят на ребенка придумавшего весьма удачную шалость, - Или нет выхода у маркиза? Не переживайте, если Жаклин не справится, то я найду ту, что исполнит Ваше поручение. И потом, Ваша идея весьма к месту. Я могу проверить насколько Мариньи верна мне. До сих пор не представлялось возможности посмотреть ее в интересном деле. Это шанс для нее.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих вскинул брови и состроил такое невинное выражение лица, что можно было расхохотаться второй раз, глядя на него. Создавалось впечатление, что это олицетворяющее собой саму невинность и благодушие , утонченное существо совершенно не способно на коварство, или даже на хоть сколько-нибудь жестокую шутку. Однако кошачья грация, таящая в себе нечто опасное и огоньки на дне зрачков могли уведомить внимательного наблюдателя о том, что такие способности у Генриха присутствуют - и при необходимости он вполне может воспользоваться своим непревзойденным изворотливым умом.
- Против меня же?- король, похоже, искренне удивился- Не беспокойтесь , матушка, я сумею постоять за себя и не пустить дело на самотек.
Конечно, вероятность того, что все обернется против Его Величества, была велика. И чем хуже Жаклин выполнит приказ- тем более возможна была подобная развязка. Но Генрих чувствовал себя на удивление спокойно и был уверен, что ничего глобально ужасного не произойдет. До тех пор, пока Екатерина не произнесла свое предостережение. Его Величество даже почувствовал себя неуютно - захотелось поежиться. Однако уже через пару секунд к Валуа снова вернулось спокойствие.
Услышав о Шико, Генрих добродушно усмехнулся.
- Ну вот. Теперь и Вы сравниваете меня с Шико - с едва уловимой грустью в голосе молвил король
- Его со мной нет, шутить и развлекать меня некому - приходится развлекаться самому.
Генрих пожал плечами, как будто оправдываясь в своем поступке, и поднялся с кресла.
- Я рад, что моя затея приобрела иные оттенки, кроме как обычной щутки - король мягко улыбнулся - Лучше, чтобы первая проверка на верность не была особенно серьезной, иначе повелитель может пострадать в случае, если эта верность окажется фальшивой. Это будет хорошей проверкой и для господина де Можирона. Спасибо Вам, что помогли, матушка. Теперь я смогу уединиться в кабинете и со спокойной душой разобрать свою корреспонденцию.
Подойдя к Екатерине Медичи, Генрих взял обе ее руки в свои и слегка сжал тонкие пальцы матери.
- Если у Вас будет время, можете меня навестить.
Конечно, Генрих был уверен в верности маркиза ему как королю. И судя по всему, маркиз действительно любит Его Величество. Интересно, простит ли он Генриху подобную шутку ?

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Екатерина подошла к сыну и мягко улыбнулась ему.
- Не дуйтесь, друг мой. Я просто рада, что Вы молоды и Вам еще хочется шутить, не смотря на то тяжелое бремя, что взвалил Господь на Ваши плечи - бремя власти и управления государством Франция.
Я непременно навещу Вас позже. Мне действительно есть, что обсудить с Вами. Я получила письмо из Англии, но оно потерпит.

Тон матери был мягок и нежен и полоно какой-то затаенной тревоги за любимое дитя. Королеве-матери даже на мгновение показалось, что Генрих обиделся на то, что вспомнили его беспутного шута.
- Люди, люди..., - ее величество подошла к окну и выглянула в него, рассматривая группки придворных, гуляющих по парку, удивляя пестротой и пышностью нарядов, - Так хотелось бы знать, кому можно верить, а кому нет в наше время. Я не знала об этом никогда, мой дорогой друг. Вы знаете, что я недолюбливаю Ваших друзей за те порывы молодости, которые кидают их порой в весьма сомнительные дела, что могут запятнать Ваше доброе имя... Но маркиз де Можирон весьма вырос в моих глазах благодаря вчерашнему проишествию.
Конечно стоило учитывать, что молодой человек мог совершить свой поступок из корысти, спасая руку, кормящую его, но говорить королю о своих догадках, значить нарушать мир между матерью и сыном, а этого ее величеству никогда не хотелось.
- Что же касается де Мариньи, то она для меня пока всего лишь красивая молодая женщина с некоторыми амбициями и..., - тут Катрин самодовольно улыбнулась, - ... жадными взглядами в сторону моего сына.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Мысль, что Можирон мог броситься спасать его из корысти, ни разу не посетила голову Валуа. Может быть он был слишком наивен в вопросах человеческих отношений, а именно - дружбе, но Людовик производил впечатление человека, искренне любящего своего государя. Но, стоило отдать Екатерине должное, она была во многом права. Генрих и сам понимал, что его друзья не способны помочь ему в вопросах управления государством - они преданны, честны, но в то же время они еще совсем мальчишки. Молодые сумасброды- и иногда они действительно могли кинуть тень на доброе имя Валуа своим вызывающим поведением. Вчера, когда король развлекался- его друзья были рядом с ним, а сегодня, когда он решил посвятить день государственным проблемам - Можирона, Келюса, Д"Эпернона и Шомберга днем с огнем не сыщешь. Зачем находиться рядом с государем, если он не намерен никого развлекать? Генрих уже давно принял такое положение вещей - но сейчас, когда ему представилась лишняя возможность об этом подумать, что-то отдалось в его сердце болезненным эхом. Что тут говорить - его друзья разбираются в политике чуть лучше ярморочного комедианта.
В монологе Екатерины Генриха по-настоящему заинтересовала фраза - "Письмо из Англии". Но разговор об этом несмомненно любопытном письме король решил отложить. Матушка навестит его - и тогда они обо всем поговорят.
- В Ваших словах есть истина- негромко ответил Генрих - Я этого никогда не отрицал - и всегда прислушивался к тому, что Вы говорите. Молодые люди, окрудающие меня, вряд ли могут служить хорошими советниками по части политики - я знаю это. Они задиры,мальчишки, насмешники. Но они по-настоящему преданы мне и я вижу это. Я не стал бы держать подле себя людей, которые не приносят мне ничего кроме проблем. Людей, которым я не доверяю и которые не готовы отдать за своего короля жизнь. Они помогают мне сохранять желание и способность шутить- тут Генрих улыбнулся мягкой, полной лирики улыбкой. Что поделать- король любит этих людей , и они отвечают ему тем же. По крайней мере, ему так казалось.
Интересно , что бы сказала матушка, если бы она видела, как вел себя Можиро перед тем, как броситься на кабана, и как он обошелся с мадмуазель- подумал Генрих, весело взглянув на мать.
- Что Вы говорите!- Генрих слегка округлил глаза - По-моему, мадмуазель де Мариньи одаривает такого рода вниманием очень многих, не только мою особу. Если бы я был единственным объектом этих взглядов, я был бы гораздо более польщен.
У Генриха так и чесался язык рассказать матери об охоте - это наверное было опрометчивое желание,но все таки.
- Хотя...- насмешливо протянул он, обходя стол Екатерины - Вчера я имел удовольствие немного побыть в самом центре ее внимания - в результате воистину нелепой случайности мы провели наедине около получаса. Но признаться, матушка, я не настолько хорошо понимаю женщин, чтобы верно трактовать их поступки

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Екатерина отошла от окна и в этот момент в комнату проскользнул мальчишка паж. Молча поклонившись, он подал ее Величеству перчатки из черной кожи, пропитанные внутри специальным составом для лечения суставов. Кивнув пажу, королева приняла их и надела на руки. Чуть слышный запах мяты окутал Екатерину и она удовлетворенно стала разминать руки, чтобы состав проник как можно глубже в кожу. Тем временем мальчик вышел, все так же неслышно, как и вошел.
Разговор, нарушенный появлением постороннего, возобновился вновь.
- Ну-ну, Генрих, - лукавый огонек мигнул и погас в глазах королевы, - не обижайтесь на свою старуху мать. Я слишком люблю Вас, чтобы не ревновать к друзьям, которые, как мне кажется, иногда крадут Ваше сердце у меня, но я знаю, что это не так. Но человек слаб и поддается иногда своим сомнениям. Увы.
Подойдя к сыну, Екатерина положила ему руку на плечо, лаская взглядом каштановые волосы, уложенные в мягкие волны.
- Я рада, что мои опасения неоправданны. Вы вполне находите время на меня и на свою супругу...
Тут королева многозначительно замолчала, изучая лицо стоявшего перед ней короля. Неужели ее сын любил Луизу? Как бы ей хотелось найти ему партию блестящее, чем эта, но когда Александр что-то вбивал себе в голову, выбить это не представлялась никакой возможности. По счастью, такое происходило достаточно редко и, как правило, он советовался с матерью о всех своих серьезных делах. Но вот возможное бесплодие королевы все же беспокоило царственную свекровь. В моменты отчаянья и больших неприятностей, когда слабость брала верх над панцирем безразличия и холодности, выращенном годами, так и хотелось кинуть сыну что-то вроде упрека, но выдержка и принципы брали свое, королева молчала...
Упоминание о вчерашнем проишествии заинтересовало Екатрину и она отвлеклась от мрачных размышлений о Луизе.
- Вот как?, - брови королевы-матери чуть приподнялись и вновь опустились, - Быть может, сейчас Вы расскажете мне о том, что произошло на охоте? Жаклин весьма скупо рассказала мне о проишедшем.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
В глазах Валуа мелькнуло что-то донельзя внимательное, когда мать упомянула в разговоре его супругу. Специв пальцы в замок, Его Величество ответил:
- Я всегда найду время для тех, кого люблю . Так что Вы- король сделал особое ударение на слове "Вы" - всегда можете рассчитывать на мое внимание.
О Луизе Генрих ничего не сказал, и вообще как будто не услышал слова "супруга". Разумеется,он уделяет время жене- иначе пропадет последняя надежда на рождение наследника. И , видит Господь, король проявлял усердие в вопросе выполнения супружеских обязанностей - упрекнуть его в обратном мог только самый несправедливый клеветник. Король был рад, что Екатерина переключила свое внимание на вчерашнюю охоту - и говорить с ней о жене сейчас не придется.
Генрих сначала пожалел, что так откровенно проговорился матери - но что в этом было такого? Пустяк, не более - и вред от этого вряд ли будет. Но- это был очень хороший повод перевести тему разговора- тем более мать проявляла к новому предмету беседы недюжинный интерес.
- Да тут и рассказывать особенно нечего- молвил король, снова подходя к креслу и опускаясь в него.- Но раз Вам это интересно, разве могу я отказать своей матушке в такой малости, как рассказ об охоте?
Руки Валуа легли на подлокотники кресла - король немного помолчал, устремил прямой взгляд на мать, и начал рассказ.
- Я отбился от свиты потому, что преследовал нскольких своих гончих, которые вдруг свернули в сторону. У этих собак отличный нюх, и они просто не могли побежать куда-то просто так. Так решил я и , естественно, поскакал за ними. Моя свита отчего-то решила, что если их государь повернул в сторону - сопровождать его нет смыла.- тут король усмехнулся, и в его голосе проскользнуло легкое раздражение. Однако, оно очень быстро исчезло , и Генрих продолжил свой рассказ, умело украшая его интонациями и паузами.
- И вот, через пол часа непрерывной погони, лай собак стих - хотя я скакал во весь опор и уж наверное должен был достигнуть цели. Вообразите себе мою досаду, когда я понял, что гончих мне так и не удалось догнать - они скрылись в неизвестном направлении. Я остался на незнакомой поляне, один, без собак, а звуки охотничьего рога почти стихли. Я спешился, чтобы получше ознакомиться с местностью - и спустя каких то четверть часа мое одиночество было нарушено мадмуазелью Жаклин де Мариньи. И, прошу заметить, нарушено весьма грубо. Видимо мадмуазель не ожидала никого встретить и просто каталась по лесу. И вот, представьте себе, она галопом влетела на поляну и чуть не сбила меня с ног. Слава богу, ничего страшного не случилось- ее конь остановился вовремя.
Кончики усов Его Величества шевельнулись - король усмехнулся, дабы выразить всю степень недоумения и возмущения, которую он ощутил на охоте.
- Могло ли произойти что либо более нелепое? Я, признаться, даже способность соображать на некоторое время потерял, не то что дар речи. Я прошу Вас не журить ее, матушка. Ваша фрейлина стала жертвой нелепой случайности, как впрочем и я

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Королева-мать была, не смотря на всю свою жесткость, в первую очередь матерью. Пускай ее считали недостаточно женщиной, но матерью она была всегда, хотя и жертвовала детьми в пользу политики государства. Однажды зачавши их под политическим пологом, как могла она испытывать к ним только материнскую ласку? Но Генрих был ее подарком, подарком судьбы и любви. Похоронив все супружеские ночи в глубине памяти, покрыв дерном новых впечатлений и украсив ядовито-красными цветами власти, Екатерина все же оставила в своем сердце место для особой нежности и любви к Генриху. Он был больше всего похож на свою мать и, чувствуя ее ласку, отвечал ей тем же в то время как Марго была больше занята собой, Франциск своей женой Марией, Карл ревновал брата к его жене и завидовал, а самый младший – Франсуа, просто боялся мать… Оставалась Елизавета и Клод, но Елизавету пришлось выдать замуж, а Клод была безнадежно глупа, хотя и достаточно мила со своей матерью.
Генрих более всего радовал свою мать своим умом, понятиями, живостью и почтительностью. Самым главным страхом этой немолодой уже женщины, волею судьбы ставшей королевой Франции, было потерять свое любимое дитя.
Слушая беспечный рассказ короля, который словно мальчишка, гордящийся шалостью, рассказывал ей про происшествие на охоте, Екатерина немного побледнела и приложила руку к сердцу. Ей хорошо были известны имена тех, кто позволил ее сыну исчезнуть на некоторые мгновения с их поля глаз. Список был положен перед ее величеством еще вчера, сразу по прибытии охотников.
Катрин прикрыла глаза, борясь с волной ярости и бессилия накатившей изнутри подобно грозовому валу. Как можно быть таким беспечным? Любимый голос продолжал освещать произошедшее, тогда как королева-мать в несколько шагов дошла до столика и открыла маленький ларец, хранящий в себе все необходимое при недомоганиях. Аккуратно сняв крышечку с одного из флаконов, Екатерина сделала пару вдохов резкого и неприятного запаха, возвращая себе ясность мысли, а за ней и эмоций. Так же быстро закрыв бутылочку и спрятав ее, она подошла к распятию на стене и перекрестилась, прошептав благодарственную молитву Господу за сохранение ее дитя в неприкосновенности.
Четверть часа… Даже больше. И так служат королю Франции?! Так служат Екатерине Медичи?! Неужели забыли, как она бывает страшна в гневе?!
Катрин сжала руки, сопротивляясь желанию немедленно вызвать начальника охраны и позвать виновных, наверняка радующихся, что гроза миновала, раз уже практически сутки о них никто не вспомнил.
- Гончих?, - голос королевы был глух, а тон полон горечи, - Сын мой, как Вы беспечны…
Это был не упрек и не попытка уколоть короля, а просто выдох всего того, что мучило сейчас Екатерину, проносясь вихрем в голове.
Мальчишка! Да все они мальчишки… Играют с огнем, а чуть что бегут к матери, прося вылечить ранку, но не все ранки лечатся… Восстановив способность спокойно говорить, королева повернулась к сыну с улыбкой на губах, но все еще бледная.
- Александр, пообещайте своей матери, что Вы больше не будете так делать.

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генриха испугала столь красочная реакция на его рассказ. Король даже еще не приступил к главному и описал только самое начало приключения на охоте - а королева уже явственно побледнела и положила руку на сердце. Ах, если бы она знала, сколько подобных - и еще более опасных происшествий случалось с ним! Генрих очень многое ей не рассказывал- зачем? Он молодой, полный сил мужчина, - государственный ум смешивался в нем с любовью к риску и опасным развлечениям. И все равно, несмотря на это, Валуа был еще очень осторожен по сравнению со своими предшественниками - взять хотя бы Генриха Второго, его отца. Александру никогда не пришло бы в голову испытывать судьбу столько раз подряд - ему хватало сделать это единожды. И все же - как быть с матерью до конца откровенным, если даже самая малость, представляющая для него опасность, служит причиной такой сильной реакции со стороны Екатерины? Генрих уже успел несколько раз пожалеть о том, что вообще решился рассказать об охоте - хотелось всего лишь удовлетворить любопытство Екатерины и тем доставить ей удовольствие, а получилось как всегда - его матушка была на грани отчаяния, из за него.
Лишь только Генрих заметил бледность на лице Екатерины Медичи, его темные глаза испуганно расширились, а легкий румянец, алеющий на щеках, померк. Испуг матери с одной стороны огорчал, с другой- вызывал чувство вины, а с третьей....О, наверное это было ужасное чувство - но внутри у Валуа шевельнулось что-то большое и теплое. Да, матушка любит его, это очень видно. И он, несомненно, грелся в лучах той любви, которой окружали Его Величество близкие люди.
Услышав имя "Александр", король почувствовал, как сердце его дрогнуло, замерло, а затем забилось каким-то иным, очень ровным и замедленным ритмом - с этим именем было связано очень многое. Казалось, Александр - это он же, но в прошлом. Совсем еще молодой , беззаботный , любимый народом - принц Анжуйский. Генрих - это было имя короля, но от этого не менее родное и не менее отражающее его суть. Когда король слышал из чьих то уст обращенное к нему "Анри" - он чувствовал какую-то легкость, мягкость и даже радость от того, что его таким манером называют. Когда же он слышал имя "Александр"- свое имя, что-то как будто переворачивалось внутри - а голос зовущего, вопрошающего или просто обращающегося, проникал в самое сердце, в самую глубину необъятной и такой сложной души Валуа.
Быстро поднявшись с кресла, король в две секунды преодолел расстояние, разделяющее его с матерью и обнял Екатерину Медичи, прижав мать к себе и стараясь ее успокоить.
- Простите меня, матушка - охота горячит кровь , а азарт туманит рассудок. Моя вина лишь в том, что я позволил себе увлечься погоней и был слишком уверен в своих подданых. Не стоит волноваться - ничего страшного не произошло.
Генриху вдруг вспомнились времена его юности и военной славы - тогда он не раз подвергался опасности на поле брани. Однажды под ним убили лошадь, а еще некоторое время спустя, когда он лично решил осмотреть укрепления крепости Ля Рошель, его заметили часовые - и пуля, выпущенная одним из них, просвистела прямо рядом с виском Генриха, на тот момент еще герцога Анжуйского. Стоит ли сравнивать с такими опасностями такую пустяковую вещь, как охота? Разумеется, король никогда не рассказывал Екатерине об опасностях, постигших его на войне - их с ним разделяли господа де Келюс, де Шомберг, де Можирон и Д"Эпернон.
Еще раз взглянув в бледное лицо Екатерины Медичи, Генрих поеловал мать в лоб, а затем- в обе щеки, выражая таким образом свое раскаяние и сыновью любовь.
- Обещаю - кивнул Генрих. Очень хотелось успокоить мать - и наверное, продолжать рассказ об охоте не было смысла - страшно подумать, что станет с Екатериной, когда ее сын дойдет до главного события, произосшедшего там. Если даже она и уговорит его продолжать - Александр сильно смягчит события в своем рассказе.

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
Нельзя было причислить ее величество к числу истеричных особ, что наводняли коридоры Лувра, но даже королева имеет право на выражение своих эмоций. Справившись со своими чувствами, Катрин вновь стала собой, но объятия сына застали ее врасплох, заставив дрогнуть уголки губ в растроганной улыбке. На мгновение прильнув к нему, королева отстранилась, чтобы заглянуть в глаза сына. Они не лгали эти зеркала души, всегда говорили правду ей, так хорошо умеющей читать в них правду. Генрих действительно любил мать и высоко чтил.
Мягкие сыновьи поцелуи - лучшая награда за слезы и тревоги, больше ничего и не нужно.
В глазах появилась предательская влага, но Катрин не спешила ее убирать. Что постыдного в том, что она расчувствовалась? В любви нет ничего постыдного, даже если ты король или королева, и любишь свое собственное дитя. Улыбнувшись сыну, Екатерина Медичи мягко положила свои руки на руки Генриха, пожимая их, чтобы высказать свою благодарность.
Раньше она была вынуждена отпустить его на войну, в страшную резню и походные условия. Его! Человека столь утонченного, но не лишенного внутренней силы, тогда было и то не так страшно, как сейчас.
В то время было гораздо не спокойнее, чем сейчас. Каждый раз думая о том, что Анрио может сейчас идти под пулями, королева с головой ныряла в документы. Тогда было столько дел! И никто их не мог решить, кроме итальянки в черном из купеческого рода...
Сейчас дело обстояло иначе. Она достигла своего - любимый сын на троне, в стране относительное спокойствие, а эти мужские забавы ни к чему хорошему не приводят... Чего только стоит смерть супруга Генриха II. Быть беспечным - роскошь, а для короля просто невозможность.
Катрин уже успела пожалеть, что она так ярко выразила сыну свои переживания, но не все можно спрятать под панцирем.
- Ну что Вы, сир, простите глупую старуху. Я не должна была требовать от Вас ничего.
Моргнув пару раз, дабы прояснить взгляд, Екатерина посмотрела на сына.
- И все же расскажите до конца. Обещаю в свою очередь, что более не буду прерывать Вас столь глупо. Вы остановились на Жаклин... Но, как к Вам попал маркиз де Можирон и что за история с кабаном?

Анри де Валуа

avatar
Бесстрастный летописец
Генрих почувствовал облегчение - не все так страшно, да и реакцию Екатерины он преувеличил. Как говорится, у страха глаза велики - даже если это беспокойство за родного человека. Внимательно посмотрев на мать, король решил, что продолжить рассказ можно, но слова стоит выбирать чуть тщательнее. Екатерина просила его рассказывать дальше, что ж - быть по сему.
- Да, после того, как я чуть не попал под копыта лошади мадмуазель, которая галопом вьехала на поляну - прошло еще чуть больше четверти часа прежде чем маркиз де Можирон меня нашел. Людовик обнаружил мое отсутствие и сразу отправился на поиски. - Генрих тепло улыбнулся, вспомнив о своем любимом фаворите.
А сцена, которую затем устроил Можирон, казалась Его Величеству совершенно естественным, донельзя трогательным событием. Стоит только вспомнить слова, которые маркиз говорил вчера Генриху Валуа.
- Признаться, я даже удивился , что он нашел своего короля так быстро, ведь собаки завели меня достаточно далеко. А кабан.... Кабан появился уже когда я, маркиз и графиня де Мариньи оседлали лошадей и собирались вернуться к свите. А так как мы с маркизом были увлечены разговором, то не сразу заметили животное. А когда заметили - было поздно раздумывать. Опасаясь за мою жизнь и считая меня достаточно безрассудным для того, чтобы с одним кинжалом и копьем кинуться на кабана, маркиз предпочел действовать сам.
Интересно, а что бы сделал Генрих, не будь на полняне Можирона? Что бы он сделал, если бы оказался единственным, кто мог бы спасти Мариньи от внезапно появившегося дикого животного? Валуа бросился бы на него с вероятностью 95 процентов - а вот исход битвы мог быть и плачевным. Конечно, Генрих не уступал Можиро в ловкости. Но даже если бы он выиграл битву с кабаном, что сказал бы двор и как бы сейчас выглядела Екатерина, если бы ее сын вернулся в замок весь в крови, с рваной раной в боку? Тогда бы он точно не отделался так дешево, как сейчас. О нет, Генриха не пугали упреки и сцены, не этого боялся король- просто он не мог спокойно наблюдать за тем, как из за него переживают и страдают близкие ему люди.
-За свое безрассудство я вполне поплатился испугом за жизнь Людовика. Остается благодарить Господа, что он остался цел и относительно невредим. Воистину, вчерашний день был полон неприятностей.
К слову сказать, убитого Людовиком кабана сегодня должны были подать на обед - вот уж будет грандиозная трапеза.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 2]

На страницу : 1, 2  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Создать форум | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать свой блог