Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : 1, 2  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 2]

Екатерина Медичи


Искусный сочинитель
18 июня 1576 года, полдень.
Участники:
маркиз де Можирон и Жаклин де Мариньи (Лонгвей).

Квест состоит из двух частей:
1. 18 июня 1576 года, Короли шутят, I часть
18 июня 1576 года, утро после королевской охоты в окрестностях Фонтенбло.
Участники: Екатерина Медичи и Генрих III Валуа. Позже, Жаклин де Мариньи (Лонгвей).
2. 18 июня 1576 года, вечер.
Участники: маркиз де Можирон и Жаклин де Мариньи (Лонгвей).
Квест является продолжением серии объединенных собой мини эпизодов:
1. 17 июня 1576 года, Королевская Охота в окрестностях Фонтенбло. Генрих Валуа, Жаклин де Лонгвей (де Мариньи).
2. 17 июня 1576 года, вечер. "Молился ли ты на ночь, Генрике? Или ссора короля и фаворита".
3. 17 июня 1576 года , покои Луизы де Водемон, вечер. Генрих Валуа, Луиза де Водемон.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Всю ночь Можиро наслаждался прелестями фрейлины королевы Наваррской на ложе Анри. Они расстались только под утро, изможденные и удовлетворенные друг другом. Миньон пошел к себе, где сладко почивали его друзья. Луи почти не удалось поспать, но пары часов, что он, обнимая Габриэль, провел в царстве Морфея, вполне хватило, чтобы чувствовать себя бодрым и полным сил. Утро уже вступило в свои права и солнце яркими лучами играло бликами в росе травы. Молодой человек окинул приятелей насмешливым взглядом и вышел из комнаты. Он приказал пажам подать сапоги для верховой езды, быстро совершил утренний моцион, облачился во все для прогулки и, сообщив камергеру, куда идут его стопы, удалился. Повязка туго стягивала торс, но Луи уже начал привыкать к ней. Оружие юноша не стал брать с собой, там, куда он направлялся, оно было лишним. А торопился маркиз к буланому другу – вчера он не смог убедиться, что с конем обошлись должным образом и сейчас собирался лично поблагодарить благородное животное за понимание, которое, быть может, спасло ему жизнь накануне. Зверя звали Гефест. Он, подобно своему древнегреческому тезке, порой, мчась по мостовым, высекал из-под копыт молнии. Было еще совсем рано. Дворец мерно просыпался и в королевских конюшнях лишь конюхи наполняли поилки лошадей и убирали стойла. По дороге туда, Людовик захватил трех любимых гончих Генриха, решив, что им тоже не мешает размяться. Пока миньон накидывал уздечку на буланого, ласково похлопывая его по морде, собаки весело размахивая хвостами, бегали меж слуг. Маркиз распорядился, чтобы ему принесли все необходимое по вопросам поесть, попить и выпить, а так же побольше сахара. Заправив гребень для конской гривы за пояс, и впихнув в сооруженный улыбающимся старым конюхом узел с провизией щетку для шерсти, Можирон вывел Гефеста из стойла, свистнул псов и отправился на выгон. Огромное поле со свежей, недавно только набравшейся соков травой и одиноко стоящим деревом, было полностью в распоряжении мужчины, коня и трех собак. Валуа этим днем собирался заняться корреспонденцией и прочими насущными делами, так что Людовик ему был без надобности. Исходя из этого, миньон собирался целый день провести в обществе своего верного друга, на которого он даже седло не надел, и достойных представителей королевской псарни.
Прежде всего, маркиз повесил на одну из веток дерева принесенный узел, и начал любовно счищать с сухой, но лоснящейся шерсти коня, пыль. Легкий прохладный ветер трепал волосы и белую рубаху, рукава которой были закатаны почти до плеч, пробирался под ее ткань, приятно лаская тело. Разговаривая с животным, как с человеком, королевский любимец смеялся, если тот, будто отвечая, начинал бить землю копытом или вскидывал голову, шевеля губами. Кропотливо ухаживая за великолепным созданием матушки-природы, Людовик не знал, как быстро летят мгновения и только по поднимающемуся в небосклоне светилу мог судить о течении времени.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Покинув покои королевы, Жаклин направилась к себе. Идя по коридорам Лувра, женщина всеми силами пыталась успокоится. Ей предстояло хорошенько поразмыслить о предстоящей встрече, а гнев был плохим помошником в подобных делах. Наконец-то оказавшись в своих покоях, графиня отправила Мадлен узнать, где в данный момент находится маркиз де Можирон, и дождавашись пока служанка скроется за дверью, прошла к туалетному столику. Опустившись на мягкий пуф, Жаклин безразлично посмотрела в свое отражение. Интересно, стоит ли прихорашиваться, чтобы попытаться понравится человеку, который с недавних пор тебя на дух не переносит. Женские губы скривились в усмешке. Наверное не существовало платья в котором она стала бы миньону хотя бы чуточку приятнее. Однако, ради интереса все же стоило попытаться. Женщина в задумчивости начала перебирать кончиками пальцев жемчужное ожерелье, украшающее ее шею. Нужно было выбрать такую тактику поведения, чтобы она смогла выполнить приказ королевы, но при этом остаться живой и невредимой. О том, чтобы вынести хоть каплю выгоды из этой неприятной ситуации, Жаклин даже не задумывалась. Просить прощение у человека, который тебя до смерти раздражает и при этом навязывать свое общество, это было... Графиня от досады закусила губку. В принципе можно было бы посмотреть на эту ситуацию с другой, более положительной стороны. Если воспринимать все происходящее как игру, вполне можно было бы избежать ненужных внутренних переживаний. Можирон был красивым мужчиной, так что изображать симпатию будет не так уж сложно. К тому же Жаклин не испытывала к фавориту короля отвращение или ненависть, он вызывал лишь раздражение. А вот в его глубокой неприязни сомневаться не приходилось, особенно после вчерашнего случая на охоте.
Графиня очнулась от размышлений, когда Мадлен вошла в комнату и присев в реверансе подошла к хозяйке. Судя по изложенной девушкой информации, маркиз с самого утра находился в конюшне и ухаживал за своей лошадью. В принципе это немного облегчало задачу, вне душных стен дворца было гораздо легче и приятнее вести трудно дающуюся беседу. Поправив золотистые локоны, которые упругими завитками соблазнительно спускались на открытую грудь, Жаклин сняла ожерелье и повернулась к Мадлен. Велев девушке принести кувшин прохладного вина и два кубка, графиня встала, и в ожидании выполнения приказа окинула придирчивым взглядом свое отражение. В принципе, если бы миньон относился к ней хотя бы с безразличием, вполне возможно, что она смогла бы добиться его симпатии. Но к сожалению это было не так. Получив желаемое из рук вернувшийся служанки, женщина слегка покусала губы, дабы придать им более чувственный вид и направилась к выходу.
В конюшне ее невероятно обрадовали сказав, что маркиза здесь нет. На вопрос где же она все-таки может его найти, конюх понимающе улыбнулся и даже вызвался ее проводить. Следуя за мужчиной, Жаклин мысленно усмехнулась. Да, наверное она выглядит довольно странно. С кувшином полным вина в одной руке, с двумя кубками в другой, она ходит по конюшням и ищет королевского любимчика. Она бы даже рассмеялась над нелепостью происходящего, если впереди ей не предстоял бы труднейший разговор в ее жизни. Выйдя на великолепного вида поле и заметив в далеке одинокую фигуру мужчины, Жаклин поблагодарила своего провожатого и далее проследовала в одиночестве. Ветер приятно ласкал лицо и нежную кожу груди, а солнце заботливо окутывало своим теплом. Графиня поймала себя на довольной улыбке, которая вопреки ожиданиям была искренней. Ей действительно вдруг стало хорошо и как-то спокойно, только предвкушение миньонских острот бьющих точно в цель, омрачало эту летнюю идиллию. Жаклин неспеша подошла к мужчине и мягко улыбнулась. Можирон увлекшись общением со своим, судя по всему, любимым животным выглядел совсем не опасным и даже чертовски привлекательным. Если бы он не раскрывал рта, она вполне искренне бы смогла насладиться этой ситуацией.
-Доброго дня господин де Можирон. Простите, что нарушаю Ваше одиночество, но я хотела бы с Вами поговорить. - графиня подошла ближе к мужчине, надеясь, что его ненависти не хватит чтобы нанести ей телесный вред - Сегодня прекрасный день, правда жарче чем обычно. Не хотите вина?
Жаклин согнула руки в локтях, предоставляя взору маркиза свою драгоценную ношу.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Конь напрягся раньше, чем маркиз услышал звук женского голоса. Чуть мотнув гордой головой, он предупреждал своего хозяина о явлении нового лица в их общество, а собаки, было разбежавшиеся по лугу и играющие словно щенки, подбежали со всех сторон. Но Людовик был настолько поглощен занимательной беседой с Гефестом и чисткой его боков песчаного цвета, что не обратил внимания на напряжение, охватившее животных. Рука уверенными не слишком размашистыми жестами вела щетку от лошадиной холки к мощным передним ногам породистого зверя. Слова Жаклин слились с глухим урчанием, издаваемым Филиппом. Кобель был явно настроен недружелюбно, но и маркиз от обычного приветствия обернулся так резко, будто его плетью хлестнули по лицу. Находясь здесь, в обществе существ, не знающих, что есть лицемерие, Можиро расслабился и не сразу успел надеть маску учтивости, когда оказался лицом к лицу с графиней де Мариньи. Ее встретил взор полный жесткости, презрения и негодования. Она посмела вторгнуться туда, куда ее не звали и бесцеремонно нарушить его отдых в одиночестве. Рука инстинктивно сжала щетку так сильно, что пальцы едва не свело судорогой. Еще с предыдущего дня Луи не остыл от испытываемых к этой женщине негативных чувств и сейчас они захлестнули его новой волной. Откинув щетку в сторону, молодой человек ухмыльнулся в лицо пришедшей женщине. Его злость была настолько сильна, что он пока даже не задумался над тем, что фрейлину могло привести на конский выгон, да еще с вином и двумя бокалами. Королевские борзые окружали даму со всех сторон, но рычал только один – Эмиль и Карл лишь угрожающе прижали уши к голове. Миньон сделал вид, что не замечает поведения собак, непривыкших к женскому обществу и слушавшихся только Валуа и его фаворитов. Любой неверный жест графини и ее нежная кожа могла встретиться с хорошо натренированными зубами прирожденных охотников.
- Здравствуйте, сударыня, - надменное выражение лица вернулось к Людовику, вместе с природным сарказмом, - что привело вас сюда? - мужчина погладил коня по черной гриве, успокаивая его. То, что место для дамы было не слишком подходящим, было само собой разумеющимся. Ироничный взор скользнул по кувшину. – Благодарю, мадемуазель, я не пью до полудня, и вам не рекомендую, - конечно, маркиз лукавил. Он с приятелями вполне мог и не заканчивать к этому времени вечером начатую попойку, но пить в предлагаемой компании не хотелось. Вытащив из-за пояса гребень, Можирон, провел им по вороному блеску конской гривы, не спеша, распутывая переплетшиеся пряди.
- Слушаю вас, - стоя боком к пришедшей, молодой человек неторопливо расчесывал своего коня, не собираясь лишать его должной ласки и внимания.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Столкнувшись с убийственным взглядом миньона, Жаклин лишь чуть изогнула брови, словно не понимая, чем вызванна подобная недоброжелательность. Но женщине стало немного не по себе, когда явно не положительно настроенные собаки окружили ее с трех сторон. Однако не показав виду, она все так же приветливо улыбалась. Каким бы извергом не был бы маркиз, графиня была уверена, что он не станет спокойно наблюдать, как его борзые нападают на женщину. По крайней мере, ей хотелось в это верить. Когда маркиз отказался от вина, Жаклин, абсолютно не расстроенная подобным поворотом событий, опустила кувшин и кубки на траву. Окинув тело Можирона пристальным взглядом, и мимоходом замечая, что он прекрасно сложен, женщина сделала неуверенный шаг вперед, словно не решаясь начать разговор.
-Я хотела лишь спросить как Ваша рана. Я чувствую себя виноватой в том, что Вы ее получили, и просто не могла не узнать о Вашем состоянии.
Графиня виновато опустила глаза, всем своим видом выражая сожаление. В принципе, Жаклин не лукавила когда сказала, что чувствует некую вину в том, что королевскому фавориту пришлось рисковать собственной жизнью, чтобы обезопасить Генриха. Конечно она прекрасно понимала, что ради нее Людовик никогда бы не сделал подобного, и все же она была обязанна ему своим пусть вынужденным, но все же спасением. С опаской оглядываясь на крайне не дружелюбных собак, графиня с иронией подумала, о том, что видимо животные подобно хозяину не выносят ее общества. И как она умудряется наживать себе столько врагов, не шевельнув для этого и пальцем?! Весьма неприятное умение, если взять во внимание ее должность. Ожидая ответа мужчины, Жаклин перевела взгляд на его руку, которая бережно, почти нежно, с помощью гребня расчесывала гриву лошади.

маркиз де Можирон


Миньон короля
А Людовик, как ни в чем не бывало, продолжал ухаживать за своим другом. Длинные черные пряди шелком стелились вдоль шеи животного и маркиз откровенно любовался природной красотой, открывающейся его взору. Он даже забыл о присутствии придворной, упиваясь гармонией возникшей между зверем и человеком. Только глухой рык Филиппа заставил миньона оторваться от увлекательного внутреннего взаимодействия лошади и ее хозяина. Графиня нагнулась, опуская свою ношу и псы двинулись ближе. Скалил зубы уже не только самый матерый из кобелей, но и двое других в недовольстве оголили верхние клыки. Приближение же к молодому человеку дамы даже на шаг и вовсе вызвало у охотников недовольство – Филипп приопустился на передние лапы, давая понять, что еще движение и он вцепится в женщину - прыжок такой собаки мог остановиться только у горла жертвы, а Эмиль с Карлом подошли с боков к подолу зеленого платья.
- Моя рана получена не по вашей вине, - молодой человек обернулся, и, не задерживая взгляд на фрейлине Катрин Медичи, улыбнулся действиям собак. В преданности этих личностей сомневаться не приходилось. Достаточно было одного слова или жеста и женщина очень сильно пострадает. Ее показное спокойствие и необдуманные движения были настолько нелепы, что предпринимать что-либо по ее защите не стоило – пусть забудет о мире учтивости и церемоний и рискнет быть крамольной с самой природой. Если дама настолько смела, то может сама попробует избавиться от окруживших ее хищников, - и вам не о чем беспокоится.
Несмотря на спокойный голос одного из хозяев, шерсть у кобелей поднялась и стояла дыбом, хвосты замерли, а лапы готовились к прыжку – возможно было играть с людьми, изменяя лики, но звери чуяли нутро своего господина и осмелившихся подойти к нему, и обмануть их было невозможно любыми интонациями. Если мадемуазель думала, что миньон остановит своих друзей только из сострадания к даме, то она жестоко ошибалась. Никто не приглашал сюда эту сирену из "эскадрона" - коль она имела наглость явиться на конский выгул, то пусть пожинает плоды своего поступка в полной мере. Фаворит Генриха Валуа переплел обнаженные руки на груди.
- Вы узнали все, что хотели, или я еще, чем могу помочь вам? – едкий взгляд окинул даму с головы до ног, осмеливаясь соперничать своей ясностью только с синевой небосклона.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Услышав слова маркиза, Жаклин еле удержалась чтобы не поморщится. Конечно это не ее вина, идиот! Только вот король с Екатериной другого мнения. И именно по этой причине, в столь жаркий день, во время самого солнцепека, графиня стоит посреди открытого поля, и пытаясь сдержать раздражение терпит подобное отношение. Однако вскоре от размышлений Жаклин отвлекло рычание борзых, которые судя по всему решили перейти в нападение. Женщина подняла на Людовика вопросительный взгляд, ожидая когда он отзовет своих собак. Но весь вид маркиза ясно говорил о том, что он не собирался и пальцем пошевельнуть ради спасение графини от острых клыков своих любимцев. Жаклин мысленно усмехнулась. Медленным плавным движением, женщина скользнула рукой вдоль тела, останавливаясь возле пояса, к которому был прикреплен атласный мешочек чуть более темного цвета, чем платье. Достав из него маленький сверток плотной ткани, Жаклин легким движением откинула завернутые края и высыпала себе на ладонь несколько зерен аниса. Осторожно убрав сверток обратно, женщина плавными движениями растерла зерна у себя в ладонях и через мгновение воздух наполнился сладким ароматом. Так же медленно как и прежде, графиня опустила расслабленные руки вдоль тела, позволяя ветру закрепить желаемый эффект. Собаки, только что рычавшие и угрожающие Жаклин своим нападением, постепенно успокаивались и спустя минуту первая из них уже лизала женские руки. Удовлетворенная поведением борзых, которым явно понравился запах аниса, графиня улыбнулась и нагнулась чтобы погладить самую спокойную собаку, весело влияющую хвостом.
Королева-мать безумно любила этих животных, которыми ее щедро одаривал любимый сын. Но некоторые фрейлины, в число которых входила и Жаклин, не разделяли нежной привязанности Екатерины. Поэтому приходилось прибегать к маленьким хитростям, дабы заполучить благосклонность королевских собак, и анис являлся самым действенным способом усмирить даже самого своенравного пса. Окинув Можирона взглядом победительницы, Жаклин вспомнила, что аромату аниса еще приписывали сильное возбуждающие действие. Подавив усмешку, женщина решила, что будет любопытно узнать, так ли это на самом деле. Проигнорировав последнюю фразу миньона, графиня перевела на него искрящийся веселием взгляд и помедлив, снова заговорила.
-В таком случае сударь позвольте узнать, по какой причине Вы так сильно меня ненавидите, что вопреки всем существующим законам чести и благородства, были готовы отдать меня на растерзание своим собакам?

маркиз де Можирон


Миньон короля
Людовик поморщился от доносимого ветром запаха аниса. Но тем, не менее звери успокоились и стали более приветливы. Агрессивное поведение подбежавших, по началу, из любопытства псов было вызвано взмахом рук Жаклин, с весьма весомым предметом – кувшином. Как только движения женщины стали плавны, и не несли в себе угрозы, а руки расточали успокоительный аромат, гончие стали более благодушны и даже ласковы с женщиной. Сам же Можиро тепло улыбнулся даме, оценив ее изобретательность.
Эта была первая дружелюбная улыбка, адресованная фрейлине, с момента их знакомства. Каким бы хамом и задирой не был юноша, он всегда уважал в людях умение обходиться с братьями меньшими.
- Первое, что замечу, мадемуазель – собаки не мои, а Его Величества, - Луи погладил подбежавшего Эмиля, - и они не причинят человеку никакого вреда. Но ваше появление здесь было несколько неожиданным не только для меня.
Подойдя к дереву, маркиз снял повешенный на ветку узел и развязал его на траве. Старый конюх положил туда столько сахара, что хватило бы побаловать ни одну лошадь. Кроме того, там нашлось несколько яблок и бутыль доброго анжуйского. При обнаружении еще и зажаренной курицы, миньон издал добрый смешок – и где только ее добыл пройдоха в такую рань и так быстро – не иначе, как пожертвовал собственным обедом. Спрятав гребень под тряпицу, маркиз взял в руку два яблока и подошел к графине. Собаки разбежались по лугу, продолжая свои забавы, а Гефест с интересом склонился к траве.
- Хотите? – Можиро протянул один из фруктов фрейлине, второй же надкусил со смаком сам. В глазах его заплясали смешинки, - или вы не едите яблоки до полудня?
Солнце светило фавориту в спину и начинало ощутимо припекать. Наверно следовало опустить рукава рубахи, иначе кожа рук покроется совершенно неприличным загаром. Людовик обернулся и взглянул на небо, немного щурясь от света, бьющего по глазам.
- А у вас высыпят на носу веснушки, - совершенно не к месту ляпнул он, возвращая свое внимание графине.
Она говорила о ненависти, но это чувство в полной мере молодой человек узнает много позже и сейчас он искренне не понимал, что имела в виду женщина. Если следовать ее логике, то миньоны дружно ненавидели любого приближающегося к Генрике и претендующего на его внимание. Они были ревнивыми мальчишками, которым боязно, если их отец будет дарить своим великодушием кого-то еще, в ущерб своим детям. Кроме того, Людовик очень испугался за царственного друга, когда тот исчез, никого не поставив о том в известность.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Слушая маркиза, Жаклин всеми силами пыталась удержать рвущийся из груди смех. Одна из собак, которая повидимому была заядлым любителем аниса, с удовольствием вылизывала своим шершавым языком нежную кожу ладоней графини. Было неимоверно щекотно, и женщина отчаянно сопротивлялась желанию рассмеяться, боясь, что господин Можирон может принять ее веселье на свой счет. Благо спустя мгновение, борзая оставила руки Жаклин в покое и отправилась вместе со своими сородичами озорничать на солнечной поляне. Не сдержав теплой улыбки, графиня посмотрела на миньона, с величайшим удивлением замечая, что лицо мужчины лишено гримасы раздражения. Черты его лица обрели мягкость, и Жаклин с удовольствием открыла для себя, что оказывается маркиз де Можирон способен на приветливые улыбки. Сейчас он не излучал почти осязаемой враждебности, как это было на охоте, и его взгляд не внушал опасения за собственную жизнь, которое испытывала женщина несколько минут назад.
Был полдень, и солнце начинало беспощадно палить, чем вызывало явно негативные эмоции со стороны графини. Жаклин не переносила летние дни, с удовольствием каждый раз ожидая ночи, когда воздух переставал быть тягучим, а на смену слепящему солнцу приходили звезды, излучающие мягкий, не режущий взгляд свет. Женщина внимательным взглядом окинула горизонт в который упиралось, кажущееся бесконечным поле, и с удовольствием вдохнула запах сочной зелени. Когда Можирон снова заговорил, женщина обернулась на его голос и заметив протянутое яблоко, уже подняла руку чтобы взять предложенный фрукт. Но вспомнив, что она все еще не воспользовалась платком после выражения собачей симпатии, смущенно улыбнулась. Извинившись, она изящным движением пальцев достала из рукава кусочек тонкого батиста и приведя руки в порядок, взяла яблоко. Может миньон и не ожидал увидеть графиню в подобном месте, но все же прогонять ее он пока не собирался, и этим определенно стоило воспользоваться. Пройдя в тень, которую отбрасывала широкая крона дерева, Жаклин присела на траву, расправляя образовавшийся полукруг юбки. Затем, предвкушая сладкий вкус яблока, она впилась в его мякоть, наслаждаясь приятным ароматом фрукта смешанного с запахом аниса, все еще исходящего от ее рук. По губам Жаклин заструился прозрачный сок, оставляя после себя липкие следы в уголках рта. Ей определенно начинало приносить удовольствие выполнение приказа Их Величеств. И пусть маркиз вскоре снова начнет брызгать ядом, но сейчас ей было хорошо, и это не могло не радовать. Услышав замечание Можирона по поводу веснушек, графиня воззрилась на него с искренним изумлением, широко распахивая синие глаза. Она не поняла, являлось ли это шуткой или же колким замечанием, поэтому предпочла не реагировать на странное заявление. Поедая изумительного вкуса яблоко, Жаклин запрокинула голову, наблюдая как листва потревоженная ветром, приятно шелестит, временами открывая взгляду кусочки безоблачного неба.
-Простите, - графиня улыбнулась, чувствуя, что слова даются с удивительной легкостью - я искренне сожалею, что принесла Вам вчера столько хлопот. Поверьте, я не хотела портить Вам и Его Величеству охоту. Все вышло совершенно случайно.
Графиня замолчала, и повернувшись к маркизу подняла на него спокойный, немного отрешенный взгляд. Он стоял, а она сидела, но почему-то сейчас Жаклин не волновало, что миньон вполне мог воспользоваться этим положением, и с высока бросить ей очередное оскорбление.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Быстро уничтожив свое яблоко, маркиз скормил его останки своему коню. Жаклин уселась под дерево и, судя по всему, решила обосноваться под ним на длительное время. Если она пришла затем, чтобы извиниться, то эта миссия закончена и чего тогда рассиживаться? Или ей еще что надобно? Глядя на женщину с высоты своего роста, Людовик скривился от того, как она ела сочный плод. Отчаянно хотелось попросить ее достать хотя бы тот же платок, которым она вытирала собачьи слюни и вытереть подбородок. Но миньон сдержался - ему с этого лица воду не пить. Не в силах наблюдать более этот процесс, Можиро погладил буланого по холке, и через мгновение был уже у того на спине. Таким образом, придворный оказался еще выше графини. Она напоминала ему сейчас тряпичную куклу, усажанную на кровать и не вызывала никаких эмоций – ни положительных, ни отрицательных.
- Ваши извинения, мадемуазель де Мариньи, приняты, - вскинув голову, ответил молодой человек, - а случайности бывают и впрямь разные.
Пустив Гефеста шагом прочь от дерева, маркиз великолепно чувствовал себя на нем и без седла. Мужчине требовалось подумать в одиночестве – фрейлина вела себя более, чем странно. После вчерашней сцены, она пришла извиняться. Да еще сюда, да еще с вином и бокалами, да и в таком откровенном платье (хоть у Луи при взгляде на нее не дрогнул ни один мускул на теле, он по достоинству оценил глубину декольте Жаклин) – абсурд. Что это, очередной способ подобраться к сердцу Генриха? Подобная мысль была сразу откинута – Жаклин должна была понимать, что это невозможно. Искреннее недоумение было на лице королевского любимца, но Мариньи не могла этого видеть – он все еще ехал спиной к даме. Что нужно этой девушке, еще накануне кидавшей на Валуа страстные взгляды? Что бы это ни было, уходить она не собиралась. Конечно, можно было бы оставить ее здесь и самому уехать, и пусть это трактуется, как угодно, но юношеское любопытство брало верх над неприязнью. Однако, маркиз уже был на коне и чувствовал, что животное не очень довольно столь медленным темпом. Чуть сжав песчаные бока ногами, Можиро перевел скакуна на рысь, а потом и галоп. Успешно балансируя на скользкой шерсти, молодой человек ускакал довольно-таки далеко от дерева, где осталась сидеть на траве фрейлина королевы-матери. Он так и не нашел достойного объяснения ее поведению и вдоволь накатавшись вернулся обратно. Удерживать равновесие на спине лошади без седла и стремян – весьма хлопотное занятие на жаре, и Луи спрыгнул на землю в прилипающей к влажному телу рубашке, каплями пота, опускающимися из-под светлых волос на виски и мучаемый сокрушительной жаждой. Взяв принесенное в узле анжуйское, миньон откупорил его и с наслаждением прильнул к горлышку бутылки. Опустошив сосуд на половину большими глотками и, все еще тяжело дыша, мужчина обратился к фрейлине:
- Сударыня, земля еще не прогрелась, несмотря на горячий воздух, - голос Людовика был мягок, но все еще сбивался от неровного дыхания, - стоит ли так рисковать здоровьем, уже достигнув цели своего визита? – синий взор устремился прямо в глаза даме, - Но может у вас есть еще, что мне сказать?

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Женщина перебирала пальцами мягкую траву и думало о том, что с удовольствием оказалась бы сейчас подальше от миньона, королевы-матери и ее прекрасного сына. Розовые губы дрогнули в полуулыбке. Это можно устроить хоть сейчас. Стоит лишь вернуться к Екатерине и сказать, что она не смогла выполнить приказ и через час графиня бы уже направлялась в какую-нибудь Богом забытую провинцию. С абсолютным безразличием слушая, на удивление тактичные ответы маркиза, Жаклин увлеченно любовалась видом окружающей их природы. Насладившись яблоком, женщина коснулась кончиками пальцев правой руки уголков губ, дабы стереть остатки сока. Неожиданно Можирон вскочил на своего коня и погарцевав вокруг дерева, пустил коня рысью, а затем перешел на галоп. Смотря вслед удаляющемуся всаднику, графиня облегченно выдохнула. И Слава Богу. В самом деле, не гнаться же ей за ним. И пусть Екатерина будет не довольна, а король разочарован. Она так устала от человеческой глупости и лживости, что даже гнев Медичи в данный момент практически не пугал своей силой. Но все надежды женщины на освобождение от малоприятного приказа, безжалостно были раздавлены копытами лошади, которая с внушительной скоростью неслась в обратном направлении. Отлично, значит миньон решил не покидать неприятную ему собеседницу и вернулся. Интересно почему. Наблюдая как мужчина спешившись выпил пол бутылки вина, Жаклин невольно фыркнула. Такие порции алкоголя, поглощенные на сильной жаре грозили Можирону быстрым опьянением, что впрочем могло лишь сыграть в пользу фрейлины Ее Величества. Слушая поистине милые предупреждения о прохладной земле, Жаклин очаровательно улыбалась, всем своим видом выражая признательность за проявленную заботу. Людовик был не прав. Земля уже достаточно прогрелась для того, чтобы можно было позволить себе сидеть на ней не рискуя здоровьем. Впрочем она действительно засиделась, и не смотря на удовольствие которое приносил ей отдых на траве, графиня встала. Подойдя к мужчине, она окинула его кокетливым взглядом и с улыбкой поинтересовалась:
-А с чего Вы решили, что я достигла цели своего визита?

маркиз де Можирон


Миньон короля
Обрадовавшийся было тому, что женщина приняла мудрое решение и уходит, оставляя молодого человека в вожделенном одиночестве, Луи испытал жесточайшее разочарование, когда Жаклин, вместо того, чтобы направить свои шаги туда, откуда пришла, приблизилась к другу правителя Франции. Более того, она подошла совсем близко – маркиз ощущал плывущий по воздуху легкий аромат духов женщины, смешанный с запахом свежей зелени и аниса. Яркий взгляд, а цвет глаз молодого человека был более светлым, чем у графини, а посему при таком солнце казался пронзительно васильковым, бесцеремонно опустился в оказавшийся рядом вырез декольте. Миньон был выше фрейлины больше, чем на голову, а открывающийся сверху вид был весьма соблазнителен. И не проведи он ночь столь бурно в объятьях рыжей прелестницы из окружения восхитительной королевы Маргариты, возможно подобное зрелище иначе откликнулось в теле королевского любимца. Кожа вчерашней горе-охотницы отличалась легкой смуглостью и придворный щеголь подумал, что к ней больше бы подошел насыщенный оттенок топленого молока, а не зеленый, который совершенно не шел к глазам его собеседницы, и желтые топазы на этой шее, описывая мягкую дугу на груди, могли бы быть очень уместны. Однако приятная полнота округлостей, скрываемых корсетом, тонкий стан и покатые плечи исправляли общее впечатление.
- С того, мадемуазель, что мне неведомы иные причины вашего прихода сюда, - Людовик сделал еще глоток анжуйского, и, не подумав отступить назад, встряхнул головой, сбрасывая с себя раздражающие соленые капли, - ведь вы еще до сих пор не изволили сообщить их мне. Хотя, не скрою – мне было бы интересно их знать, если таковые имеются, - дыхание мужчины выровнялось, и его голос зазвучал обволакивающе спокойно.
Маркиз оторвался от созерцания прелестей фрейлины мадам Катрин и решил, что немедля покинет это место, если кокетка вздумает его дурачить – терять время на выслушивание невнятного лепета, Можирон не собирался. Пусть прогулка будет испорчена, но можно распинать Шомберга и провести день, тренируясь в фехтовании. И если ему по милости этой особы предстояло изменить свои планы – Луи обвел взором просторы горизонта, чуть слышно выдохнув – это не улучшит его отношения к мадемуазель Жаклин де Мариньи, несмотря на все ее извинения.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Замечая как оценивающий взгляд миньона скользнул в вырез ее декольте, Жаклин чуть подалась вперед, предоставляя мужчине возможность свободно лицезреть мерно вздымающуюся грудь. Лекая задумчивая улыбка тронула женские губы, а в синих глазах мелькнули огоньки азарта. Но в следующее мгновение, когда сделав очередной глоток вина, Людовик встряхнул головой, Жаклин была готова вцепится тонкими пальцами ему в горло. И пусть даже ей повезло, и за счет большой разницы в росте, Можирону не удалось обдать ее каплями своего пота, сам поступок жутко разозлил графиню. Она никак не ожидала подобного мужланского поведения от миньона Его Величества. Но быстро справившись с возникшим гневом, Жаклин кокетливо улыбнулась.
-Послушайте, господин де Можирон, я не знаю что именно Вам во мне так не нравится, но клянусь, что если я и чем-то досадила Вам, то абсолютно не намеренно.
Подняв руку, графиня невесомым движением убрала мокрую прядь светлых волос, упавшую на лицо маркиза, а затем открыто посмотрела ему в глаза.
-Мне больно думать, что я вызвала своими действиями недовольство такого мужчины, как Вы. И я просто горю желанием это исправить.
Жаклин на мгновение опустила глаза, будто о чем-то задумавшись, но затем томно взметнув длинными ресницами, подняла на Людовика сияющий озорством взгляд синих глаз.

маркиз де Можирон


Миньон короля
«А у мадемуазель де Тариньи грудь краше», - мелькнуло у миньона в голове, стоило Жаклин сунуть ему под нос свои прелести. Но справедливости ради, отметим, Можиро со всей внимательностью изучил представленный предмет. Искорки гнева, мелькнувшие во взгляде фрейлины, погрели сердце королевского фаворита, хотя он и не стал задумываться о том, что их вызвало. Лишь отметил – улыбка была не совсем искренней – кокетство последнее, что привлекало Луи в женщинах.
- Зависит от того на что вы готовы, мадемуазель, - маркиз усмехнулся, но совершенно беззлобно. Его начинала забавлять вся ситуация, хотя он было не отдернул голову от трогательного жеста девицы де Мариньи. Людовик, как и все его друзья, не был обделен вниманием дам, то и дело кидавших благосклонные взоры на молодых людей, окружавших Его Величество, но он никак не ждал от этой, умчавшейся вчера словно фурия, представительницы «эскадрона» непонятной перемены отношения.
- И с чего вы взяли, что не нравитесь мне? – брови мужчины в удивлении изогнулись, а рука сорвала высокую травинку, - Вот это, - провел он ей по кромке декольте графини, - вполне себе ничего.
Маркиз отошел от придворной и развалился под деревом, где собрал пять тоненьких палочек.
- Предлагаю игру – вы рассказываете о своих возможностях, и если они мне симпатичны, я дарю вам одну из этих веток за каждую приглянувшуюся. Соберете все пять – будем считать, что мы впервые встретились здесь.
Закусив травинку, Людовик начал выкладывать на земле из подручного материала букву «Н»*
_____
*Henri

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Подавив дрожь от прикосновения тонкой травинки к нежной кожи груди, Жаклин воспользовалась, тем что Людовик повернулся к ней спиной и состроила гримасу недовольства. "Вполне себе ничего..." Графиня прикусила кончик языка зубами, чтобы ненароком ничего язвительного не сорвалось с плотно сжатых губ. Понаблюдав как маркиз развалился под деревом, женщина подошла к нему и снова опустилась на траву.
-Странная игра, по правилам которой я должна чувствовать себя какой-то вещью... Но если это нужно для того чтобы понравится Вам...
Жаклин уперлась руками о землю, откидываясь назад.
-Ну во-первых, у меня не бывает веснушек, - женщина тихо рассмеялась - единственное преимущество смуглого оттенка кожи.
Все это определенно выходило за рамки приличия, но она начинала получать некое удовольствие от происходящего.
-Во-вторых, я не болтлива, - взгляд синих искрящихся веселием глаз обратил свое внимание на рядом лежащего мужчину - правда когда служишь королеве-матери, это скорее является недостатоком. В третьих, из всех фрейлин Ее Величества, у меня самая тонкая талия.
Графиня мысленно усмехнулась. Возможно это было не совсем правдой. Хотя данное утверждение вполне могло оказатся верным. Жаклин пообещала себе, что при первой же возможности проверит правильность своих предположений. Изящным движением, женщина поправила выбившийся из прически золотистый локон и выжидающе посмотрела на миньона.
-Мне удалось заполучить хотя бы одну ветку? Или может мне уже и не стоит продолжать...

маркиз де Можирон


Миньон короля
Инициал был почти готов – не хватало только пары «штрихов» для того, что бы буква, по мнению Луи, приняла совершенную форму. Оглянувшись вокруг себя, молодой человек не нашел необходимого материала. Зато за спиной фрейлины лежала веточка, которая могла стать завершающей линией в поделке миньона. Рука придворного потянулась и, проскользнув под локтем Жаклин, добыла необходимое.
- По мне, так лучше веснушки, - смуглость кожи была, мягко говоря, не в моде, и женщины прибегали к разным ухищрениям для того, что бы добиться идеальной белизны – от того Можиро, покачал головой на этот сомнительный аргумент, завершая свое «творение». Хотя одна его знакомая мамзель так переусердствовала с выбелкой лица, что даже от собственного дыхания у нее из-под носа разлетались светлые частицы пудры.
- То, что вы не болтливы, как вы же сами выразились, не всегда располагает. Говорят, в тихом омуте черти водятся, - мужчина, полюбовался делом собственных рук, и обернувшись назад, сорвал пук травы. Пока он размышлял и оглядывал третье представленное достоинство, пальцы приступили к украшенной завитками зеленой букве «V».
- Талия – да, у вас чудесна, но палочку я вам дам не за нее, ибо, сравнивать себя с другими – занятие недостойное красивой женщины, - оторвавшись от созерцания стана мадемуазель Мариньи, Людовик положил рядом с ней кусочек дерева – вот вам награда, только не за перечисленные прелести, а за старание. А продолжать стоит всегда – лучше жалеть о том, что сделано, сударыня, нежели о том, что не сделано.
Маркиз вернулся к своему увлекательному занятию – его мысли то и дело возвращались к Генриху, к словам сказанным королем прошлым вечером, вызывая на лице добрую улыбку и теплый взгляд.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин почувствовала как гнев накатывает внезапной волной, мгновенно топя сознание в слепой ярости.
-Не Вам сударь судить о достоинстве моего занятия, так как Ваше напрочь лишено его. Тем более именно из-за Вас я вынуждена заниматся подобным сравнением.
В словах женщины сквозило еле сдерживаемое раздражение. Это уже переходило все дозволенные границы. Она была готова на многое ради королевы-матери, но пресмыкаться перед юнцом из-за прихоти пусть даже самого короля, было выше ее сил. Не очень великодушно со стороны Их Величеств было ставить женщину в подобную ситуацию.
- Господин де Можирон, Вы ведь рассматриваете мою кандидатуру лишь на роль знакомой, заслуживающей Вашей благосклонности, а не любовницы. Может Вы все-таки не будете так придирчивы и во имя великолепия сегодняшнего дня, избавите меня от подобного унижения?
Жаклин искренне хотела, чтобы их отношения наладились, хотя бы из-за того, что она ненавидела конфликты. Вчерашнее происшествие оставило в ее сердце неприятный осадок, от которого, идя сюда она надеялась избавится. Графиня была готова притвориться дурочкой, влюбленной, сумашедшей наконец, но она не собиралась позволять маркизу делать из нее уличную девку, которая разглагольствуя о своих прелестях зазывает проходящего мимо клиента. Вряд ли, Екатерине понравилось бы, что ее фрейлина предстанет перед миньоном униженной. Королева-мать не любила фаворитов короля, что впрочем было ее сугубо личным делом, но Жаклин искренне надеялась, что если Людовик сейчас поднимется и уйдет, Ее Величество не в полную силу обрушит на нее свой гнев.
Немного смягчившись, графиня с вызывом посмотрела в глаза Можирону, пытаясь уловить в них хоть тень издевки.
-Я готова на многое, дабы заполучить Вашу благосклонность маркиз. Но позвольте мне не делать того, после чего я сама для себя выгляжу ничтожной.
Эти слова были произнесены со всей искренностью, на которую только была способна женщина. Фальшивая улыбка скользнула с губ, а глаза спокойной синевой смотрели прямо в лицо миньону. Ей надоело играть, они слишком взрослые люди для подобных забав. Ожидая ответа, Жаклин в очередной раз отметила, что губы маркиза были очень красивыми и тонко очерченными. В иной ситуации она бы непременно прильнула к ним, пробуя действительно ли они так мягки, как кажется.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Бросив удивленный взгляд на графиню де Мариньи, на свое творенье, Луи прыснул со смеху, чуть откинувшись назад.
- Никогда не думал, сударыня, - маркиз пытался говорить сквозь хохот, - что выкладывание начальных букв имени нашего правителя является делом недостойным. Обязательно просвещу на этот счет Его Величество. Он будет удивлен.
Заглушив в себе приступ веселья, однако же, оно явно не собиралась сдаваться и грудь маркиза все еще сотрясалась от его клокотания внутри, молодой человек вернулся в прежнее положение и приступил к выкладыванию травинками королевской лилии.
- Вы занимаетесь подобным, мадемуазель де Мариньи, только по собственному волеизъявлению – я вас сюда не звал, - взор Людовика, адресованный собеседнице, стал жестким, к нему вернулась характерная для этого миньона надменность.
- Можете уйти и выглядеть в своих глазах, так как желаете, ибо я вас не задерживаю. Хотите остаться? Продолжайте. - Искренность, с которой говорила Жаклин последнюю свою фразу, вселила в мужчину еще большее непонимание происходящего, но он уже вернулся к своему «недостойному» занятию. Генрих… Этот человек был единственным, в чью искренность его фаворит верил безоговорочно. Можиро был счастлив, что у него есть такой друг. И дело было совсем не в его монаршем сане. Валуа совмещал в себе массу достоинств, как внешних, так и внутренних. Его грация, изящество, плавность движений, миндалевидные темные глаза, таящие в себе всю гамму человеческих чувств, гордая осанка, крепкий торс, сильные руки, мастерски владеющие шпагой, ноги, которым могла бы позавидовать любая дама, лицо, созданное Господом, словно идеальный образ своего лика, удачно гармонировали с красотой души. Король был не способен на подлость или предательство. За добрую улыбку Александра можно было, не раздумывая пожертвовать жизнью. И пусть Луи со своими приятелями шутил над ним, пусть они испробовали его терпение на прочность, каждый из них безоговорочно был предан государю в силу испытываемой любви.
Маркиз с нежностью очертил пальцем на земле контур вокруг выложенных букв и посмотрел в небо, мысленно призывая Всевышнего хранить короля Франции.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
-Сударь, Вы прекрасно поняли, что я не это имела ввиду. - Жаклин указала на "творение" маркиза, иронично улыбнувшись.
Графиня начинала терять терпение, хотелось чтобы все это как можно быстрее закончилось, но она не могла просто взять и уйти. Значит, надо было либо заставить своими действиями уйти Людовика, либо доигрывать по его проклятым правилам.
-Что Вы хотите услышать? Что я одинаково хорошо и танцую и держусь в седле, что я терпелива и вежлива, раз выдерживаю все то, что Вы мне говорите, что я имею несчастье иметь красивую внешность, так как ей находят неприемлимое для меня применение... - женщина встала, чувствуя как от нарастающего негодования, ее тон против воли начинает слегка повышаться - что я ненавижу приторных улыбок и готова сдирать их с лиц людей, что мне надоело говорить только то, что от меня хотят услышать?!
Глаза Жаклин пылали праведным гневом, кожа щек окрасилась ярким румянцем, а грудь неровно вздымалась от охватившего женщину волнения. Внезапно губы графини скривились в ироничной усмешке.
-Или Вас все же интересуют мои достоинства немного иного рода? - Жаклин впилась насмешливым взглядом в лицо миньона - Может Вы хотите услышать, что мои губы необычайно мягкие даже без помощи каких либо мазей и бальзамов, что моя кожа на ощупь словно самый нежный шелк, что мои ресницы от природы имеют подобную длинну и что Бог даровал моему телу формы, приводящие мужчин в сладостный трепет?!
Графиня выпалила это на одном дыхании, от злости сжимая тонкими пальцами ткань юбки. Дышать становилось все труднее, лицо невыносимо пылало, а перед глазами все начало расплываться.
-Может мне еще стоит раздеться перед Вами, чтобы Вы воочию смогли убедится во всех моих достоинствах?
Последнюю фразу графиня произнесла уставшим голосом, пытаясь пошутить. Почувствовав, что воздуха катастрофически не хватает, Жаклин села возле маркиза, и откинувшись назад, попыталась восстановить дыхание.
-А еще я ненавижу корсеты, они делают из женщин истеричек и вечно мешают дышать, заставляя падать в глупые обмороки.
Женщина попыталась успокоится, но ее сердце билось слишком быстро. Кинув недоверчивый взгляд на Можирона, графиня с сожалением подумала, что если она потеряет сознание, то окажется в глупейшем положении, чем Людовик обязательно воспользуется.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Пропустив первые слова графини мимо ушей, маркиз попал под власть любопытства касательно остального. До чего эта женщина дойдет, придя сюда изначально с вином, а ныне уже, да, испытывая гнев, но все же, подавая себя? Что двигало мадемуазель де Мариньи? От чего она готова унижаться? Когда дама начала расписывать свои прелести, Можиро усилием воли сдержался, едва не передернувшись от чувства омерзения. Молодой человек был убежден, что самовосхваление граничит с нарушением одной из заповедей, прописанных в священном писании.
- Как видите, я не трепещу, хотя, может, вы правы, - Людовик опустил один из рукавов рубашки, а в глазах появился звериный блеск, тщательно скрываемый в белом батисте, - и лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
На мнение женщины относительно корсета, миньон тихо рассмеялся.
- Вон ваш кувшин, - взглядом фаворит указал на бывшую ношу Жаклин, - выпейте и вам станет легче. Причем не только дышать, - второй рукав скрыл мускулатуру другой руки, - поверьте, иногда наши воротники так царапают шею, что, кажется, топор палача был бы более нежен. Так что не думайте, что лишь дамы страдают в угоду веяньям времени.
Луи подумал, что только вот так сбежав от всех, от глупых церемониалов и раскланиваний, он и Гефест могут побыть без «упряжи». Вечером друг Генриха Валуа вновь облачится в изысканный наряд, украсит пальцы перстнями, его волосы уложат в модную прическу, и маркиз де Можирон, действительно получая от всего этого удовольствие, предстанет под прекрасные очи монарха. Людовик одинаково вольготно себя чувствовал и в тронном зале на большом королевском приеме, и в поле или лесу наедине со своим конем. Собаки, наигравшись, уже развалились на траве, греясь на солнышке, а буланый топтался вокруг дерева, когда миньон заговорил вновь.
- Хотите – раздевайтесь, - Людовик прикусил язык, осознавая, что если де Мариньи надумает и в правду скинуть одежды, а с нее станется при таком поведении, то спокойствие может изменить ему и выдержка не спасет.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин чувствовала себя униженной и обессилевшей. Ощущение собственного падения окончательно лишило ее сил. На предложение маркиза выпить вина, женщина лишь усмехнулась, отметив, что рядом лежащий мужчина нарушает все правила приличия, впрочем как и она. Хотелось откинуться на траву и прикрыв глаза забыть об этом чудовищном разговоре. Но это было неосуществимо, а вот жажда вызванная волнением и полуденным солнцем казалось совершенно реальной. Но встать самой не было сил, а простить помощи у миньона она не собиралась, оставалось терпеть. Сквозь биение собственного сердца, женщина пыталась расслышать очередные остроты Людовика и уже решила пропустить очередные оскорбления мимо ушей, как до ее слуха донеслась последняя фраза Можирона. Как же она жалела, что у нее с собой нет того замечательного кинжала, который подарил ей однажды отец. Его острое лезвие идеально бы вошло в левую часть груди маркиза, по самую рукоять, которая кстати говоря являлась настоящим произведением искусства. Прежде, чем поняв, что она собственно делает, Жаклин резко подалась вперед и опрокинула на траву неожидавшего нападения миньона. Упиревшись руками в его плечи, графиня нависла над ним, пронзая взглядом полным гнева, смешанного с возмущением.
-Как Вы смеете... - прошипела Жаклин, впиваясь ноготками в тонкий батист рубашки.
Не расчитав, женщина оказалась слишком близко от лица Людовика, вдруг осозновая, что она сделала. Ярость мгновенно уступила место растерянности и смущению. Графиня искренне сожалела о содеянном, но не могла найти способа выразить это Можирону, молясь, чтобы пока она раздумывает, он не ответил ей чем-нибудь подобным. Да уж, хороший способ завязать теплые отношения. Внезапно женщину посетила мысль, что все содеянное вполне может сойти за флирт, если конечно постараться. Непроизвольно кинув взгляд на губы миньона, Жаклин почувствовала, что ее тело само вполне может справиться с поставленной задачей без каких либо усилий. Чуть приподняв и отклонив голову, графиня открыла маркизу отличный вид на свою грудь и шею. Оставалось надеятся, что он не настолько разозлен, чтобы не заметить представшую перед ним картину, и что выпитое вино сделает свое дело. Неожиданно вспомнив, про анис, которым пахнуло от ее рук, Жаклин осторожным движением откинула светлые пряди волос, упавшие на лицо Можирону. Она молилась всем святым, чтобы он действительно оказывал то действие, которое ему приписывают.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Людовик и впрямь не ожидал нападения женщины и такой бурной реакции с ее стороны. Плечи почувствовали хорошо знакомую боль от женских ногтей раньше, чем до сознания дошло происходящее. Бросок на него Жаклин можно было бы снести без эмоций, не волнуйся он от двух буковках на земле, которые дама могла смести своей юбкой. Бешенство было раньше, чем прощение – синхронным ударом обеих рук миньон прошелся по локтевым суставам графини, разрушая ее удачную позу. И прежде, чем фрейлина рухнула на него окончательно, Можиро, перекинул хрупкую фигурку по другую сторону от себя и сам прижал ее к земле. Графиня зашла слишком далеко, прикоснувшись к королевскому другу таким вопиющим образом и теперь ее волосы придется отмывать от природного мусора, впрочем, как и шевелюру самого фаворита. Скулы дрогнули от ярости, но через секунду, было потемневший взгляд придворного, посветлел и он ослабил свою хватку.
- Что вам надо от меня? – прорычал он в лицо женщине, - Какого черта вы привязались? – когда дама перестает вести себя, как дама, то лучшего отношения, чем проявлял сейчас миньон, ей не следует ожидать. Фривольность и подобное выпячивание форм, свойственны уличным девкам и не пригожи в поведении знатной особы. Еж, конечно, птица гордая и пока не пнешь – не полетит, но этот просто-таки уцепился в ногу. Мысль о том, что все это представление разыграно только для удовлетворения разыгравшейся у девушки похоти, изрядно позабавила Можирона, но всерьез он не рассматривал этот вариант. Какой-то совсем странный способ самоистязания – прийти с подобным к человеку, от которого и добра то не ждешь. Ко всему прочему – раздражал запах аниса, который молодой человек терпеть не мог. Подавшись назад, Луи отпустил мамзель и, взяв ее мягкую щеку в свою ладонь, медленно провел большим пальцем по нежной коже, всматриваясь в ее глаза в поиске ответа на уже озвученный вопрос. Не найдя оного, маркиз обернулся и с сожалением обнаружил, что его поделка разрушена. Тяжкий вздох вырвался из мужской груди. Смирившись же со своим горем, сеньор д’Ампуи закинул руки за голову и, развалившись на спине, пытался сохранять спокойствие. Все же он был молод и полон сил, а рядом, нарушая все дистанции, лежала юная прелестница из «эскадрона» мадам Катрин в настолько декольтированном наряде, что удивительно было, как ее грудь еще не вывалилась из него. Для того, чтобы тело предательски не выдало проснувшихся природных инстинктов, Людовик старательно вспоминал и даже декламировал про себя последний указ Генриха.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
Жаклин не успела заметить, как оказалась прижатой к земле. И только когда маркиз провел рукой по ее лицу, графиня наконец осознала, что произошло. Отпустив женщину, миньон лег на спину, судя по всему потеряв интерес к ее персоне.
Посчитав, что за сегодня она уже достаточно натерпелась унижений, Жаклин медленно села. Поморщившись от неприятных ощущений в локтях, женщина с иронией подумала о том, что завтра там наверняка образуются синяки. Ситуация явно была неординарной, и все меньше походила на попытку завязать хорошие отношения. Пришло время расслабится и попробовать получить свою долю удовольствия. Привидя себя в порядок и очистившись от листьев и травы, графиня стерла с лица фальшивое выражение учтивости и с наслаждением вдохнула свежий воздух.
-Кажется я ясно выразила свои желания. А вот чего хотите Вы, я не понимаю.
Голос женщины был спокоен и имел легкий оттенок удивления. Наконец-то став самой собой, Жаклин смогла свободно дышать, благодаря чему подступающая дурнота спала, оставляя после себя лишь еле заметное головокружение. Жесты снова обрели мягкость и легкость, что было более привычно для графини, чем наигранная томность. Почувствовав себя увереннее, Жаклин обернулась к Людовику и мгновение посомневавшись, прилегла на бок возле него.
-А Вы не допускаете мысль о том, что я могу быть в Вас влюблена?
Синие глаза светились искренним весельем и интересом, а губы изогнулись в простой мягкой улыбке. Графиня перестала излучать агрессию и совсем не пыталась выглядеть соблазнительно. Она открытым взглядом смотрела в глаза мужчины, с явным нетерпением ожидая ответ на свой вопрос.

маркиз де Можирон


Миньон короля
Людовик только было прикрыл глаза, как это несносное создание вновь заговорило. И он уже собрался лениво ответить на слова женщины со всей присущей ему правдивостью: «чтобы вы убрались отсюда и чем быстрее, тем лучше», как почувствовал, что фрейлина опять приблизилась. Последовавший тут же вопрос и вовсе заставил маркиза повернуть голову в ее сторону и состроить недоверчивую мину на лице. Видимо запас «женских премудростей» у графини истощился – сейчас ее поза и поведение хотя бы не отталкивали.
- Мадемуазель де Мариньи, - Луи откинулся обратно и начал философичным тоном рассуждать, уставившись сквозь листву в краешек неба, - я, конечно, дурак гораздо более нашего шута, но подобные мысли меня не «озаряли». И если напрасно сии суждения не постигли мой разум, то: вчера – король, сегодня – маркиз, - Можиро усмехнулся, - завтра будет граф, послезавтра – барон? Благосклонность дам настолько непостоянная материя, что я не рискую делать на ее счет никаких предположений.
Гефест, истоптавший уже изрядное количество земли вокруг дерева, подошел с другого бока и косил блестящим глазом на своего хозяина
- Отстань, злыдень, - обратился тот к другу, и в голосе миньона появилась редко звучавшая в нем теплота, - скоро, скоро поедем еще прокатимся, а пока, - придворный вытащил одну руку из-под головы и, чуть выгнувшись, дотянулся до сахара, который только чудом был еще не обнаружен умным зверем. Завладев несколькими кусками, маркиз положил их между собой и Жаклин, лишь один протянув буланому на ладони, - а пока держи. Через секунду лакомство исчезло в конских губах, вызывая у Людовика полное умиление. Бесконечная нежность не спряталась в глубине его глаз и, когда фаворит обернулся к графине за вторым сладким куском, что лежал рядом, синим сиянием окатила ее лицо.

Жаклин де Лонгвей


Искусный сочинитель
-Король? - графиня искренне рассмеялась - Достоинствами Его Величества, - Жаклин сделала паузу и хитро улыбнулась - и не только внешними, восхищаются все женщины при дворе, и каждый второй мужчина. Я просто не являюсь исключением.
Графиня запрокинула голову, завороженно наблюдая за шелестящими листьями, которые каждым своим колебанием на мгновение открывали частичку прекрасного голубого неба. Не имея возможности часто бывать на природе, фрейлина Ее Величества ценила каждую секунду проведенную среди этой девственной красоты.
-Но что касается женских привязанностей... возможно Вы действительно правы, но мужчины так же не отличаются в своих особым постоянством. Так что выходит ничья.
Жаклин вновь обратила свой взор на возлежашего рядом миньона и мягко улыбнулась. К ним как-то совсем незаметно подошел конь Можирона и с явным недовольством поглядывал на хозяина блестящими темными глазами. Добыв сахар, Людовик протянул один сладкий кусок "другу", а остальные положил около себя с той стороны, откуда лошади было не достать столь вкусное лакомство.
-Красивое животное...
Графиня с искренним интересом наблюдала как довольный конь, поедает сахар. Когда маркиз полюбовавшись на свою лошадь, обернулся к женщине, чтобы взять новый кусок угощения, Жаклин с изумлением заметила неподдельную теплоту в его взгляде. Ощущая, что от неожиданного столкновения, ее собственный взгляд начинает приобретать оттенок нежности, графиня смущенно опустила глаза. Но увидев сахар, фрейлина королевы-матери тут же подняла взгляд и мгновение раздумывая, решилась.
-А можно я?
Женщина смотрела на миньона невинным взглядом ребенка, упрашивающего родителей исполнить его заветную мечту, и искренне надеялась, что вопреки всему, что она сделала, маркиз не откажет ей в этой пустяковой просьбе.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 2]

На страницу : 1, 2  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Создать форум | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать блог