Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : 1, 2  Следующий

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 2]

Жан-Антуан Шико

Жан-Антуан Шико
Созидатель
  • 27 апреля 1578 года
  • Неприметный домишко Анрио Наваррского.
  • Анрио Наваррский, Агриппа д'Обинье
  • Король Наваррский уже как месяц в Париже. Он ждет своего верного друга и подданого - Агриппу, который, наконец, прибывает в Париж, привозя новости из Наваррской столицы - Нерака.

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
День клонился к вечеру. Ещё одни сутки бесплодного ожидания истекали последними лучами заходящего солнца. На улице Жуи было тихо. Слишком тихо для всегда многолюдного и шумного Парижа. Генриха это несказанно раздражало. Он нервничал, меряя комнату большими шагами. Из угла в угол получалось сделать десять шагов в одну сторону и почему-то одиннадцать - в другую. "Всё не слава Богу! - думал он с горечью и тоской, снидавшими его всю последнюю неделю. - Мне не привыкать жить в грязи, нищите и забвении! Через всё это мне уже доводилось неоднократно проходить... Однако никогда прежде я не был так одинок, как сейчас!". Наваррский кусал губы, грыз ногти и снова впадал в меланхолию. Не страх, не боязнь за свою драгоценную жизнь и даже не желание действовать, присущие его кипучей натуре, мучали в эти мгновения благородное сердце молодого беарнца. Он опасался и тревожился за судьбу своих верных друзей, которыми дорожил гораздо больше, чем своим именем, королевской властью и всеми своими многочисленными любовницами вместе взятыми. Последнее письмо из Нерака, подписанное твёрдой рукой преданного Филиппа дю Плесси Морнея, было получено ровно семь дней назад, и в нём сообщались радостные для его величества сведения: Агриппа Д'Обинье - этот самый безрассудный и самый любимый из его друзей - покинул наскучивший ему Нерак, чтобы присоединиться к своему государю в Париже. И вот, срок, который сам Генрих мысленно отвёл Агриппе на дорогу до столицы Франции, неумолимо заканчивался, а Д'Обинье так и не появлялся и не сообщал о себе никаких вестей. Генрих ещё раз окинул взглядом полупустую комнату со спартанской обстановкой: стол, несколько кресел, камин, какие-то сундуки, задвинутые в угол... И тяжело вздохнул, устремив затуманенный взгляд в окно, за которым медленно, но уверенно сгущались сумерки.
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Цокот копыт известил о том, что кто-то решил навестить этот неприметный домик на окраине. Вот раздалось фырканье лошади... Дверь распахнулась и в дом вошел, а скорее ввалился Агриппа д'Обинье. Костюм его был весь в дорожной пыли, сам молодой человек еле стоял от усталости. Он нещадно гнал коня, а вернее сказать, коней, потому как нескольких несчастных животных загнал до смерти, спеша к своему господину, который был для него не только королем, но и близким другом. Обинье привык заботиться о Генрихе и беспокоился за него, оставшегося одиноким в Париже, этом пчелином улье, где для его господина за каждым углом таилась опасность. За ворчанием Агриппы и недовольным видом, ставшими его отличительными чертами, таилось доброе сердце, и оно было не на месте с тех пор, как Генрих покинул Нерак. Только теперь, находясь подле Беарнца, его преданный Агриппа спокоен. Обинье произнес всего три слова.
- Мое почтение, государь.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
Внезапно вдоль улицы рассыпался звонкий перестук копыт о каменную мостовую. Генрих невольно вздрогнул, выходя из задумчивости. "Кто бы это мог быть? Неужели? Святая пятница!" - вихрем пронеслось у него в голове сразу несколько мыслей, ни одну из которых он так и не успел додумать до конца, потому что дверь в первом этаже под напором чьего-то увесистого тела распахнулась во всю ширь и откуда-то снизу прозвучал до боли знакомый и родной голос: "Моё почтение, государь!". Генрих, словно мальчишка, которым, в сущности, он и был, несмотря на возраст, сорвался с места и вприпрыжку, перескакивая сразу через несколько ступеней, ринулся встречать долгожданного друга.
- Агриппа! Беарнский ты медведь! Господи, неужели это и в самом деле ты?! - воскликнул Наваррский, вихрем ворвавшись в прихожую и во все глаза уставившись на пропылённого, забрызганного грязью Д'Обинье.
- Живой, невредимый! - продолжал он восторженным голосом, бросаясь обнимать своего приятеля. Но, когда восторги немного поутихли, и ему удалось слегка успокоиться, Генрих нахмурился и с притворным гневом (впрочем, на дне его глаз всё равно сияли счастливые огоньки, согревавшие, казалось, весь мир вокруг своим искренним теплом) обратился к Агриппе:
- Чёрт возьми! Где тебя носило столько времени?! Я получил известия о твоём отъезде из Нерака ещё неделю назад! Что с королевой? Париж кишит слухами! Говорят, здесь герцогиня Неверская... - тут Генрих спохватился.
- О, всемогущий Боже! Д'Обинье, ты устал, голоден, а я пристаю с расспросами... Прости меня! Ты просто даже себе представить не можешь, как я счастлив видеть хотя бы одно родное лицо поблизости от себя. Это одиночество и вынужденное инкогнито меня едва не свели в могилу! Ещё бы немного, и ты бы застал вместо своего государя свихнувшегося сумасброда!
И Наваррский рассмеялся слегка нервным, но уже по-настоящему счастливым смехом.
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Обинье был по-настоящему счастлив, обнимая своего государя. Но его ворчливый характер не мог не проявить себя.
- Вот в этом Вы весь, государь. Агриппа обиженно вздохнул, хотя отлично видел эмоции Генриха. Хорошенький прием - набрасываетесь с упреками на человека, который несся к Вам как угорелый. Я, между прочим, четырех лошадей загнал, чтобы успеть в Париж к сроку. А Вы, небось уже успели наделать здесь новых глупостей? Наверняка, наверняка.
И кто только засунул Вас в эту дыру? Я замучился, пока отыскал эти хоромы, забившиеся в угол, словно мышь, которая завидела приближающегося кота. Можно было бы что-нибудь получше найти среди неприметных домов. Слава Небу, что Вы хоть отдых мне предложили, пускай и не сразу. И Вы правы, признаться, с удовольствием бы сейчас впился зубами в какую-нибудь куриную ножку...


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
Генрих молча слушал ворчание своего друга. Оно радовало его, как могло бы, наверное, порадовать известие от любимой женщины или сообщение о новой одержанной победе. Наваррский улыбался, и эта невольная улыбка, тронувшая его губы, конечно, не могла остаться незамеченной Агриппой. Кажется, именно она и смягчила его в итоге.
- Д'Обинье, друг мой! - начал Генрих лукаво.
- Поскольку я здесь пребываю инкогнито, как ты знаешь, и поскольку мероприятие это было настолько секретно, что я отправился в него совсем один, чтобы не подвергать опасности никого из своих людей,... - тут Генрих сделал многозначительную паузу.
- В общем, есть у нас нечего. По обыкновению, я питался в одном маленьком кабачке неподалёку, мы можем туда кого-нибудь послать, наверное. Какого-нибудь мальчишку... - в голосе Наваррского прорезалось некоторое сомнение, когда он посмотрел в окно и увидел, что сумерки окончательно взяли верх над дневным светилом, и улица погрузилась в непроглядный мрак.
- Ну, или ты туда сходишь... Потому что не пойду же я по такой темени один, да ещё и в столь сомнительное заведение! - закончил он, победно глядя на приятеля.
- Впрочем... Мы можем подождать утра и тогда отправиться вместе куда-нибудь в более приличное место, но конечно же так, чтобы нас никто не узнал. - добавил Генрих, продолжая улыбаться.
Ни в этом тоне, которым разговаривали друг с другом король и его подданый, ни в словах, которые они произносили и которые со стороны, пожалуй, выглядели кощунственно, не было ничего странного и удивительного. Такова была заведена манера общения между этими двоими, беззаветно преданными друг другу людьми, пребывающими, тем не менее, в состоянии перманентной войны, оружием в которой служили ирония, сарказм, насмешки и остроты.
- Ну, а этим дворцом Цезаря, милый мой Агриппа, мы обязаны прекрасному и добрейшему человеку - господину Шико, мнению которого я очень доверяю. И, можешь мне поверить, Д'Обинье, что здесь нас никто не найдёт, даже если очень захочет. А разве это не самое главное в нашей ситуации? О, да не смотри ты на меня так укоризненно! Нет, достопочтенный мэтр Шико не знает, что я в Париже. Я был благоразумен, как ангел Господень, и не сделал за всё время своего пребывания в Париже ни одного лишнего движения, которое могло бы на меня навлечь какие бы то ни было подозрения. А домик этот он показал мне ещё лет пять назад... Когда я и моя дражайшая супруга "гостили" в Лувре без возможности его покинуть. - в этот момент лицо Генриха омрачилось при воспоминании о событиях, происходивших тогда и принёсших столько тревог и переживаний.
- Кстати... Нет ли у тебя ко мне какого-нибудь письма от мадам Маргариты? Или от кого-нибудь из наших друзей? Не молчи, прошу тебя! Я изнемогаю от любопытства и спешу поскорее узнать, какие новости в Нераке?
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
- Подождать утра? Подождать утра! Заявление Генриха о том, что у них в доме поесть нечего, окончательно вывело Агриппу из равновесия. Его возмущению не было предела и скрывать это самое возмущение он не собирался.
- Превосходно. Просто великолепно. Нет, сир, решительно Вы безжалостный эгоист! Вынес молодой человек свой вердикт, подтвердив его многозначительной гримасой.
- Как? Требуете от меня новостей на голодный желудок? Обинье фыркнул и так укоризненно посмотрел на Генриха, что даже каменная статуя испытала бы угрызения совести под подобным взглядом.
- Да я даже под пытками не скажу ни слова, клянусь, покуда не поужинаю хорошенько, так и знайте. В тоне Агриппы звучала твердая решимость.
-Так-то Вы ждали меня, государь? Могли бы и подумать о том, что приехав, я буду голоден! Впрочем, я и не ждал иного от подобного Вам легкомысленного ветренника. Ни капли рассудительности, ни капли! Мне вечно приходится заботиться обо всем самому!
С этими словами молодой человек наклонился к своему дорожному мешку.
- Впрочем, зная Вас, я, слава Небу, додумался захватить припасов с собой после последнего трактира, в котором я был. Так что пойдемте и заправимся хорошенько.
Агриппа решительно шагнул на лестницу.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
- Ну, вот видишь, мой милый друг! - счастливо заметил Генрих, поднимаясь по лестнице вслед за Агриппой.
- Видишь, что значит иметь настоящего друга! Ты даже не можешь себе представить, как я рад твоей предусмотрительности... - тут Наваррский сделал коротенькую паузу, словно бы колеблясь, говорить дальше или не говорить. Но, очевидно, раз приняв решение, он не привык от него отступаться, а потому продолжил.
- Д'Обинье, ты - великий человек! И, по всей видимости, прорицатель! Ибо именно сегодня я весь день провёл в трудах и заботах о нашем благе... И, как следствие, не успел поужинать. Так что твои припасы будут как нельзя кстати!
Короткая лесенка закончилась, и молодые люди оказались в крошечном холле второго этажа, откуда в разные комнаты вело несколько дверей. Генрих, разыгрывая роль гостепреимного хозяина, вышел вперёд и распахнул перед своим другом одну из них. За дверью оказалась небольшая комнатка - та самая, в которой король Наваррский ожидал прибытия своего приятеля.
- Ну, вот и наши хоромы! Как тебе этот пиршественный зал? Не правда ли, храм желудка хорош и в этом скромном виде? - поинтересовался Анрио, падая в изнеможении в кресло.
- Что же, мой дорогой Агриппа, изобрази нам рог изобилия, спрятанный в твоём дорожном мешке! И приступи наконец к долгожданному рассказу! Иначе ты рискуешь уморить своего государя не только голодом, но ещё и любопытством...
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Обинье обвел острым внимательным взглядом комнату, не упуская из виду ни одной детали скудного интерьера и хмыкнул.
- Да уж, сир, настоящая тронная зала, - заметил он с саркастической усмешкой. - Ну ничего, мы и здесь неплохо обоснуемся, главное - Ваша безопасность, - уверенно заявил молодой человек.
Агриппа подошел к столу и деловито выложил на него несколько увесистых свертков, развернул их и с довольным видом извлек из мешка бутыль вина.
- Государь, я понимаю Ваше любопытство, но не могу же я излагать Вам неракские новости, не промочив горло с дороги? А Вы пытаетесь их вытрясти из меня в ту же секунду, как я ввалился - ворчливо заметил Обинье. - Я не железный. Вы получите их, будьте покойны, не зря же я здесь. Никто еще не умирал от пары минут ожидания. Но сперва давайте выпьем и закусим. Трапеза, конечно не королевская, что и говорить, но признаться, в трактире я отдал должное жареной баранине, сыру и остальному съестному с пребольшим удовольствием, и потому, как видите, захватил такую же порцию всего этого с собой.
Полюбовавшись приятнейшим зрелищем, которое представлял из себя накрытый стол, Агриппа вопросительно поглядел на Генриха.
- Сир, а здесь найдется хотя бы пара стаканов?


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
Генрих с умильным выражением лица наблюдал за тем, как Агриппа достал из походного мешка хранившиеся там продукты и выложил их на стол, пытаясь изобразить некое подобие сервировки. Наваррский настолько увлёкся этим потрясающим зрелищем, что даже забыл о голоде и о своём любопытстве. Поэтому вопрос приятеля застал его в расплох.
- Что? - спросил он, тряхнув головой, чтобы отогнать от себя навязчивые мысли, роившиеся в его беспокойном мозгу.
- А-а-а-а, стаканы... Да, должны быть, милый Д'Обинье, должны быть. Погляди-ка во-он в том сундуке, что стоит в дальнем углу. - с этими словами Генрих указал рукой на самый тёмный угол в комнате, где действительно виднелся какой-то сундук, пыли и копоти на котором скопилось куда как меньше, чем на всей остальной комнатной обстановке.
Пока Агриппа отвернулся, чтобы проследить за указанным направлением, Генрих легко выскочил из кресла, схватил со стола кусок баранины и снова вернулся на прежнее место, делая вид, будто ничего и не произошло.
- Ну, что там, Д'Обинье, что ты копаешься? - спросил Наваррский с набитым ртом.
- Давай уже поужинаем наконец! Или ты, бестыдник, переметнулся на сторону предателей? То-то, как погляжу, ты пытаешься уморить своего государя то беспокойством, то любопытством, то голодом!
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
- Ваше величество! - С укоризной произнес Агриппа, извлекая на свет Божий из указанного Генрихом сундука два стакана - Да как же Вы нетерпеливы! Все время куда-то спешите. Скольких неприятностей могли бы Вы избежать, если бы справились со своей поспешностью и горячностью. Впрочем, Вас не изменить, - молодой человек безнадежно махнул свободной рукой - я ли не пытался.
Здесь стоит отметить, что д'Обинье любил своего короля таким, каким тот был, несмотря на беспокойный характер Генриха, доставлявший верному соратнику много хлопот и беспокойства. Однако, Агриппа уже не представлял себе жизни без вечных авантюр Беарнца, в которых преданный слуга всегда был рядом, готовый в любой момент подставить плечо своему обожаемому государю, а в случае чего, не раздумывая, заслонить его собою.
- Вот и теперь - не могли меня дождаться, едите всухомятку! Молодой человек вымыл стаканы, поставил на стол и, откупорив бутылку, наполнил их до краев рубиновой влагой. Потом уселся в кресло, с наслаждением вытянув затекшие ноги, и поднял свой стакан:
- За Вас, сир, за Вашу удачу!


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
- Агриппа! - возмущённо воскликнул Генрих, глядя как тот, салютуя, поднимает наполненный до краёв бокал рубинового вина.
- И это ты мне только что говорил о вреде еды в сухомятку?! Ты, который, даже не попробовав баранины и не отведав свежего хлеба... - тут Генрих протянул руку и ловко ухватил здоровый ломоть от пышного домашнего каравая, отрезанный Д'Обинье.
- Уже намереваешься хлестать вино! - Наваррский состроил комичную рожицу, уставившись невинными глазами на своего друга.
- Святая пятница, Агриппа! Твои нравоучения когда-нибудь закончатся для твоей несносной беарнской натуры очень плохо: либо я не вынесу этого издевательства над своей королевской особой и убью тебя, либо ты всё-таки добьёшься своего и перевоспитаешь меня! - лицо Генриха выражало при этих словах такую нежность и такой ребячий восторг, что д'Обинье, знавший своего государя так, как только мать может знать своего ребёнка, конечно же, не вслушивался и не придавал им особого значения.
- Что же, за успех нашего парижского мероприятия! - сказал Наваррский, беря со стола и поднося к губам свой стакан, предусмотрительно наполненный перед этим верным Агриппой.
- Но, предупреждаю! Ни в одном из этих случаев ты не будешь счастлив, слышишь меня, жестокий узурпатор и тиран! - продолжал неистовствовать молодой король, допив вино и с удвоенными силами набрасываясь на разложенные на столе продукты.
Да, Генрих был не из тех монархов, которые вечно окружены многочисленной свитой, готовой поднести платок, налить вина в бокал, подать изысканно сервированные блюда, принести шпагу и подержать шляпу. Зачастую ему приходилось самому делать всё то, что по обыкновению делали и его подданные: одеваться, совершать утренний туалет, ухаживать за собой за столом.
- Чёрт возьми, Агриппа! Мы уже битый час тратим время попусту, тогда как могли бы ещё двадцать минут назад задумать и осуществить какое-нибудь новое приключение! - Анрио нетерпеливо заёрзал в своём кресле, произнеся вслух то, что его мучило и не давало ему покоя.
- Твоя обстоятельность, право слово, пристала городскому буржуа, а не дворянину с горячей кровью и благородным сердцем! Расскажешь ты мне наконец, что происходит в Нераке? Там наверняка что-то случилось, раз ты так поспешно покинул его гостеприимный кров... Итак, я слушаю.
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Молодой человек в ответ на упреки Генриха даже бровью не повел - он был слишком занят, набивая рот всяческой снедью. Обинье никогда не страдал отсутствием аппетита, а после такой дороги был голоден, словно медведь после зимней спячки.
Итак, Агриппа хранил благоговейное молчание, покуда не проглотил несколько хороших кусков баранины, заев ее хлебом и сыром и запив все это добрым глотком вина, которое с голодухи показалось ему божественным нектаром.
Наконец, молодой человек изрек следующее, с самым невозмутимым и философским видом:
- Вы, Ваше величество, можете меня сравнивать с кем пожелаете и называть так, как Вам заблагорассудится. Проклятье! Я служу неблагодарному королю, и уже смирился с этим. Упрекаете меня в том, что я поспешил оказать Вам внимание и продемонстрировать заинтересованность в Ваших планах, прежде чем набить брюхо? Хороши, нечего сказать!
Верный слуга журил своего взбалмошного повелителя с теми же чувствами, с которыми только что тот ему угрожал - такова уж была манера общения этих двоих друг с другом.
- А кроме того, - продолжал Агриппа, - ну-ка вспомните, государь, сколько раз моя обстоятельность, которая пристала буржуа, нас выручала из переплетов, в которые мы попадали из-за Вашей безрассудности. Впрочем, – проворчал молодой человек, - я почему-то не удивлен.
Итак, Нерак… В Нераке, сир, все спокойно. Причем настолько, что с тех пор, как Вы уехали, у меня сердце было не на месте. После такого вот затишья как раз и жди бури. Я не хочу пугать Вас – Боже упаси, но Вы же знаете, я всегда предпочитаю быть настороже.
А потому решил, что понадоблюсь Вам, и вот – я здесь, как видите. Ибо если в Нераке ярко светит солнце, то здешнее небо для Вас, сир, затянуто грозовыми тучами. Вы вечно норовите оказаться под ударами молнии. И как я, скажите на милость, мог оставаться под «гостеприимным кровом», как Вы изволили выразиться, государства, государь которого в одиночестве подвергает себя опасности?
Между прочим замечу, что мадам Маргарита была в ярости, когда ей стало известно, что Вы отправились в Париж. Будь ее воля – она, разумеется, пожаловала бы за Вами в свою любимую столицу, но госпожа королева, в отличие от Вас, государь, отлично понимает, насколько такой поступок неразумен.
А потом… ее величество неплохо умеет развеять скуку и вдали от Парижа. Господин Тюренн не дает ей почувствовать себя одинокой с тех пор, как оказался под благосклонным взглядом черных глаз королевы.
Но мне сдается, Вы не только и не столько о госпоже королеве хотели узнать, сир?
- Агриппа поглядел на своего господина, сделав невинные глаза - Мадмуазель де Фоссез не отлипла бы от меня, пришлось исполнить ее просьбу. Хотя - проворчал Обинье - право слово, делать мне больше нечего, кроме как передавать надушенные письма. И куда я только его дел? Похоже, выпало по дороге... - молодой человек с нарочитой небрежностью и как можно медленнее принялся искать за пазухой письмо.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
Генрих выслушал неторопливый и обстоятельный доклад Д'Обинье с предельно сосредоточенным видом. Лицо его, обычно очень подвижное, казалось, превратилось в каменную маску, за которой невозможно было что-либо рассмотреть. Впрочем, при упоминании ярости, овладевшей королевой, которой стало известно о том, что её супруг своевольно покинул Нерак и отправился в Париж, молодой государь позволил себе улыбнуться.
- Ты прав, Агриппа... - задумчиво проговорил Генрих, согревая в ладонях бокал, наполненный вином, из которого он пил мелкими глотками на протяжении всего рассказа.
- Это затишье перед бурей, и я даже чувствую, как она надвигается на нас с неумолимостью божьей кары. Но, тысяча чертей и двенадцать апостолов, я не собираюсь сидеть и, подобно какому-нибудь малахольному праведнику, дожидаться справедливого суда! Если этот суд ещё окажется справедливым... - с жаром воскликнул Анрио, вставая из кресла и начиная быстро расхаживать из угла в угол.
- Если Марго так отреагировала на мой отъезд, несмотря на все старания виконта де Тюренна развлечь её и развеять царственную скуку, то это может значить только одно: нам с этого момента следует опасаться всяческих неожиданностей и сюрпризов, до которых моя дражайшая супруга большая охотница и - мало того - умелая мастерица. - продолжал рассуждать беарнец, делаясь с каждым словом всё более мрачным.
- Завтра же тебе придётся, милый Агриппа, как бы ты не ворчал и не сопротивлялся, ссылаясь на мою, якобы, несправедливость в отношении твоих заслуг и многочисленных достоинств, отправиться в город и покрутиться в окрестностях Лувра, высматривая и вызнавая, что там происходит. Боюсь, нам следует опасаться шпионов... И мне бы хотелось заранее знать, кто будет выступать в этой незавидной роли. - сказал молодой человек, останавливаясь напротив Агриппы и уставившись на него подозрительно-требовательным взглядом.
- Ну?! - вскричал он неожиданно звонким и взволнованным голосом, от громкого звука которого на столе задребежжали стаканы.
- Долго ты ещё будешь копаться, жестокий инквизитор!!! Где письмо от малютки Фоссэз? Я и так проявил небывалое смирение, дожидаясь той счастливой минуты, когда ты наконец соизволишь со всем почтением, которое подобает проявлять к своему сюзерену, и той поспешностью, которая совершенно необходима в делах, где речь идёт о двух влюблённых и самых нежных чувствах, передашь мне его! Ну же, не томи, Агриппа! Я и так слишком долго ждал, так не вынуждай же меня ждать ещё дольше...
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Желая чуть поддразнить своего пылкого господина, видя его нетерпение, Агриппа с серьезным видом продолжал поиски письма, которое давно нащупал, но не хотел этого показать.
- Худо придется путнику, которого буря застанет без плаща, сир. В нашем случае плащом должна быть осведомленность, и потом – Вы сами только что сказали, что избежать мне этого не удастся, – д'Обинье вздохнул, всем своим видом изображая покорившегося судьбе человека, на которого взвалили абсолютно невыполнимое поручение - таким образом, мне ничего не остается делать. Итак, завтра Вам будет известно об обстановке в городе и о том, что происходит возле Лувра.
Сердце молодого человека ликовало – он снова был со своим любимым государем, опять мог быть полезен ему! О, он ничего не упустит, не будь он Агриппа д'Обинье!
Наконец, сжалившись над Генрихом и решив, что с того хватит, Агриппа достал изящно сложенное письмецо, надписанное мелким почерком, и сразу наполнившее комнату ароматом духов.
- Получайте, сир, что уж с Вами поделаешь, раз Вы такой нетерпеливец. С этими словами молодой человек, улыбаясь, протянул письмо беарнцу.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
Генрих с горячностью выхватил изящную записку из рук Агриппы. Когда письмецо оказалось у него, он посмотрел на него такими глазами, как будто пытался проникнуть в суть написанного сквозь бумагу. Вдоволь налюбовавшись калиграфическим почерком, которым послание было подписано, молодой король пылко прижал его к губам и, наслаждаясь, вдохнул знакомый запах духов.
"Ах, малютка Фоссэз! Милая моя Фоссэз! - думал Наваррский, бережно разворачивая письмо. - Скоро ли мы теперь с тобой сможем свидеться, бедная моя малышка! Надо мной сгущаются тучи. Да ещё какие! О, всемилостивый Господь, даруй этому прелестному созданию покой и умиротворение, пока я буду сражаться за свою жизнь с её именем на устах!".
Тут Генрих спохватился. Оторвался от любования письмом и посмотрел на Д'Обинье восторженным взглядом влюблённого.
- Агриппа, друг мой! О, как же я счастлив! Бог тому свидетель! Я не знаю, как мне благодарить тебя, моего спасителя, моего избавителя от тревог и волнений! Моего ангела и моего купидона! - улыбаясь, заговорил беарнец.
- Но постой! Ты, верно, устал. Я и в самом деле жесток и несправедлив, дорогой друг. Тебе нужно отдохнуть с дороги. В соседней комнате ты найдёшь довольно мягкую кровать и свежую постель. Ложись и спи. Завтра у нас будет сложный день! - закончил Наваррец, желая поскорее остаться наедине с письмом.
http://villa-13.mostinfo.ru

Габриэль де Тариньи

avatar
Искусный сочинитель
В дверь громко и нетерпеливо постучали

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Агриппа собирался уже ответить господину, но раздавшийся стук его прервал.
- Кто бы это мог быть? Да еще в такое время, сир? - подозрительно спросил молодой человек.
В голове его вихрем промелькнула мысль: Я приехал вовремя. Д'Обинье было трудно испугать. Но сейчас он боялся не за себя, а за своего государя, с которым был вдвоем в полном опасностей ночном Париже. Это мог быть кто угодно, вплоть до вооруженного отряда, ежели пребывание Генриха в столице разгадано. Рука Агриппы легла на эфес шпаги.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
Генрих нахмурился.
- Я никого не жду. И никто не может знать, где я. - ответил он, напряжённо вглядываясь в темноту, безраздельно царившую за окном.
- Боюсь, Агриппа, что сюрпризы начнутся скорее завтрашнего утра. Поди узнай, кто это, будь любезен. - с этими словами Наваррский аккуратно сложил так и непрочитанное письмо и спрятал его на груди.
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Агриппа кивнул.
- Повинуюсь, сир. Именно это я и собирался сделать.
Молодой человек легко сбежал вниз по лестнице и, не убирая руки с эфеса, другой рукой отодвинул засов и осторожно приоткрыл дверь.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Габриэль де Тариньи

avatar
Искусный сочинитель
На пороге стоял молодой лакей. Его лицо скрывала полумаска.
Поклонившись открывшему ему двери, он тихонько прошептал:

Навеки Наварра! Я от госпожи де Тариньи

Анрио Наваррский

Анрио Наваррский
Бесстрастный летописец
Когда Агриппа удалился, Генрих подошёл к столу и налил себе вина в стакан, осушив его залпом. Руки у него слегка подрагивали. Молодой человек был взволнован, и тревога, так тщательно скрываемая за маской абсолютного спокойствия, нашла выход в этой дрожи и в этом желании подбодрить себя вином.
"Чёрт подери! Что же это такое? Я жил в Париже уже больше недели. И всё было тихо. Но стоило приехать Д'Обинье... И начались неприятности! - в том, что это именно неприятности, Анрио нисколько не сомневался. - Кого же это нечистая сила принесла в такой час?".
И, стоя за спинкой кресла, он стал внимательно прислушиваться к тому, что происходило внизу.
http://villa-13.mostinfo.ru

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Услышав пароль, с помощью которого узнавали друг друга друзья Беарнца, Агриппа кивнул и открыл дверь шире, жестом приглашая пришельца зайти. Он успокоился, сведенная судорогой рука оставила шпагу.


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Габриэль де Тариньи

avatar
Искусный сочинитель
Сударь, я посланник Габриэль де Тариньи.
Повторил лакей.
Могу я увидеть короля Наваррского?

Агриппа д'Обинье

Агриппа д'Обинье
Guerrier, philosophe, poète
Д'Обинье кивнул во второй раз.
- Следуйте за мной, сударь.
Он развернулся, в несколько прыжков преодолел лестницу и быстрым шагом вошел в комнату, желая поскорее успокоить повелителя.
- Посланник от госпожи де Тариньи, государь!


Меня учили горы и леса;
С ветвей свисая, мох вплетался в строки.
Моих стихов набрасывала крохи
Гасконских утр прозрачная краса.

Меня учил... Но суть совсем не в этом:
Как может быть гасконец не поэтом?!

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 2]

На страницу : 1, 2  Следующий

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Создать форум | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Blog2x2.ru