Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : Предыдущий  1, 2

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 2 из 2]


Жак де Келюс

Жак де Келюс
Фаворит короля
Первое сообщение в теме :

... Пока происходили все описанные выше события, миньоны несли "вахту", которую им препоручил Его величество; впрочем, напрасно было бы думать, что они утруждали себя заботой о здоровье или благополучии наследника престола.
Изредка кто-нибудь из них, вооружившись шпагой и канделябром, посещал покои монсеньора,- но это занятие очень быстро надоело молодым людям и они занялись своими делами, изредка обмениваясь не совсем беззлобными шутками относительно своего узника.

... Непосредственно перед началом событий, которые будут описаны ниже, диспозиция была следующая: Можирон, последний, кто входил в спальню Франсуа, лежал, растянувшись на диване и даже во сне пытался делать вид, что не спит; Шомберг, более откровенный - или более простой, как и все немцы - откровенно храпел; Келюс читал Плутарха; д'Эпернон, самый молодой и более всех раззадоренный против принца, стоя перед зеркалом, тренировался в эффектном выпаде, которому научил его король.
Граф, которого откровенные любования молодого человека уже начали раздражать, обратился к нему ,заложив пальцем книгу.
- Послушай, что здесь написано, Ногарэ. "... В остальном же он производил впечатление человека переменчивого и с самим собой несогласного: он много отбирал насильно и еще больше раздавал, без оснований возносил и без оснований оскорблял, обхаживал тех, в ком имел нужду, и чванился перед теми, кто имел нужду в нем, так что непонятно, что было более свойственно его натуре — высокомерие или угодливость. За случайные провинности он засекал до смерти, но смотрел сквозь пальцы на самые тяжкие преступления, легко мирился с лютой обидой, а за мелкие и ничтожные оскорбления мстил казнями и конфискациями имущества; такую несоразмерность в наказаниях можно, пожалуй, объяснить тем, что, крутой нравом и мстительный от природы, Сулла, ради пользы, умел сдерживать гнев, уступая расчету". Никого не напоминает?- посмеиваясь, спросил он, делая глоток прекрасного анжуйского вина, без зазрения совести конфискованного из личных запасов Монсеньора.

Жак де Келюс

Жак де Келюс
Фаворит короля
Келюс вскинул голову, словно слова шута обожгли его.
Вопрос, повторенный королем, и его приказание заставили молодого человека подняться - так велика было его покорность королевской воле.
- Клянусь богом, государь, это анжуйцы! В кабинете потайной шкаф, там была лестница, по ней он спустился вниз. Они не могли ее найти случайно, кто-то подсказал ему, как это сделать! Это Бюсси, я уверен, что это он! Он сделал вид, что бежал из города, а потом помог бежать своему хозяину! Дайте нам приказ, приказ арестовать всех их! Клянусь, они не успеют и слова сказать! Мы задушим этих змей в их гнезде, они не могли далеко уйти! Государь!!!
Он стиснул руки на груди, глядя на короля с такой мольбой, с такой безграничной преданностью, что, если бы Генрих отдал приказ своему любимцу немедленно последовать за герцогом через окно, он сделал бы это, не медля ни секунды.

маркиз де Можирон

avatar
Миньон короля
Маркиз поднялся с колен и в его взгляде, он все же рашился поднять его, вновь появилось безумие. С неимоверной надеждой его глаза ожидали от короля только одного слова, которое позволило бы ему от его имени совершить то, что собирался сделать в любом случае во имя своего сюзерена и друга.
- Ваше Величество, сир, дайте нам это шанс, дайте наказать основных виновников всего случившегося или они просто сбегут, а мы же всегда сможем ответить Вам за свой поступок, потому что не собираемся сбегать, как трусы. Виноваты – ответим. Только дайте этот шанс.
Можирон просто умолял короля, готовый вновь в любой момент упасть перед ним на колени.
Он внутренне рыдал, но слезы сразу сохли от лопнувших глазных сосудов, и не доходили до глаз. Луи бил то озноб, то жар, но лекарства лучше, чем разрешение Генриха он не желал.

Жан-Луи д'Эпернон

Жан-Луи д'Эпернон
Искусный сочинитель
Слёзы на щеках Ногаре будто сами собой испарились, как только он понял, что ему и его друзьям не грозит королевский гнев, казнь, или ссылка в монастырь. Пошатнувшись, всё еще бледный, он поднялся на ноги. Бессонная ночь, потрясение от побега принца - их собственного провала… и страшные слова короля, которые в один миг дали название всему тому, что тут случилось.
- Нет… - вырвалось у Ногаре. – Мой король… нельзя допустить… Задушить мятеж! Позвольте нам сделать это… Келюс прав! Мы сделаем это и ничто нам не помешает! Это наш долг, в конце концов, теперь, после всего… - С каждым словом, боевой дух возвращался в Жана, даря лихорадочный блеск глазам и освобождая от судороги, стискивающей всё тело минуту назад и сердце вновь принялось согревать застывшие в ознобе члены. Любимый король не мог не почувствовать единого порыва, охватившего преданных его слуг… Ногаре в глубине души взывал к нему с просьбой внять мольбам, которые его собственные губы не могли бы произнести лучше чем это уже сделали Келюс и Можирон.

Пнув коленом злополучный столик, поднялся и Шомберг, стискивая рапиру и уже воодушевлённо ею поигрывая.

Жан-Антуан Шико

Жан-Антуан Шико
Созидатель
Гнетущесть обстановки в комнате начинала давить шуту на нервы и он подскочил к д'Эпернону, выхватил шпагу и громко завопил:
- Смерть изменникам! Господа! Смерть!
После чего с грохотом опрокинул кресло и звонко ударил по столу рукоятью шпаги, на что болезненно отозвались бутылки.
Юродствуя, Шико углубился в размышления, как он это всегда умел - шутя, размышлять о серьезном.
Бюсси нет в Париже, это совершенно точно. Антрагэ взаперти. Остальные его друзья не предупреждены о произошедшем... Но могут обо всем узнать и присоединится к господину, но этого нельзя допустить... Остается Гиз, но он маловероятен. Сейчас не будет бороться за свою пешку.

Генрих III

Генрих III
Искусный сочинитель
Король внимательно следил за лицами своих друзей, читая в них лишнее подтверждение тому, что они произносили срывающимися от волнения голосами. Их слова были резонны. Чертовски резонны. Кто, кто еще мог это устроить?! Ну, разумеется, анжуйцы! Это вероятнее всего, то есть неоспоримо. Бюсси. Всюду Бюсси, вечно Бюсси! Для него нет невозможного. О, Боже, кто, кто избавит его от этого человека?! До каких пор это имя будет действовать на него, как полынь, заставляя кривиться губы в бессильном раздражении? Выше сил Генриха было простить этому наглецу с такими невыносимо дерзкими глазами и острым языком то, что он отказался от предлагаемого места при нем. С того времени досада сжигала душу монарха. Худшего оскорбления, чем, отказавшись от службы у него, стать правой рукой его брата, трудно было придумать. Бюсси. Человек, рука которого срослась со шпагой. Человек, который всем своим видом показывал, что не имеет иного господина, кроме него самого.
Кто, кроме этого сорвиголовы, мог сыграть такую неслыханную по дерзости шутку, которая могла обернуться ужасающими последствиями?!
Бюсси. Бывший любовник Марго, ради которого она в свое время совершила столько безумств.
Ревность политическая сочеталась еще с ревностью старшего брата.
Генрих боготворил сестру, которая, как только ее привезли из Амбуаза, засияла в Лувре подобно звезде. Дерзкая, и даже имевшая в характере больше мальчишеских черт, чем у него, она могла часами брать у изящного братца уроки танцев, болтать с ним о милых пустяках или поведывать свои секреты, кокетливо и жеманно улыбаясь, что придавало ее личику еще большую притягательность. А Карл приходил в бешенство, слыша их заговорщицкий смех...
Маргарите нравилось командовать этим странным юношей, которого многие боялись, Генрих же, напротив, в какой-то степени подчинял ее себе… Как это было давно. Сколько произошло с тех пор. Многое, если не все, изменилось.
Итак, многие причины заставляли короля испытывать к этому отпрыску дома Клермонов глухую ненависть, не исключавшую, разумеется, восхищения его данными и его способностями. Бюсси имел такую особенность - вызывать восхищение независимо от того, на чем оно было основано.
Он был вездесущ и проворен, как сам дьявол, кои качества дополнялись еще и безоглядной дерзостью, с которой он решал любую опаснейшую головоломку.
Итак, не было сомнений, что "отсутствие" Бюсси в городе не значит абсолютно ничего. Конечно же, это он спас своего господина, вместе с остальной сворой приспешников!
Но ежели он сейчас даст это разрешение... Генрих колебался, так как понимал, что это первый шаг к новому этапу раздирания на части несчастной Франции... его Франции. Но обратного пути не было, и начало было положено не его рукой! Монарх еще раз обвел взглядом миньонов, впившихся в него, как один, умоляющими глазами.
- Вы хотите, чтобы я сейчас дал вам благословение на то, чтобы заставить вспыхнуть Париж? – медленно произнес Его Величество.
И сквозь зубы добавил, уже как бы обращаясь сам к себе:
- Проклятые анжуйцы!!! Ну почему не может разверзнуться под ними земля, чтобы, наконец, они оказались там, где положено, без жертв и потрясений?!

Жак де Келюс

Жак де Келюс
Фаворит короля
Келюс, которого слова короля заставили сдвинуть брови, осмелился ответить первым.
- Мой государь, вы придаете слишком большое значение аресту нескольких проходимцев, которые возомнили, что обладают силой, чтобы безнаказанно оскорбить короля. Даже если этот побег подготовлен, даже если Монсеньор уже вне пределов досягаемости, даже если Бюсси и его дружки задумали ввергнуть ваш город в огонь гражданской войны - неужели мы позволим им беспрепятственно осуществить этот замысел? Забудьте о нашей чести, государь, наша честь, как и наша жизнь, в ваших руках - но неужели мы отдадим в распоряжение принца его сторонников и капитанов, тех, кто известен в народе и способен говорить от его имени? Их нужно арестовать, государь, арестовать немедленно, пока они не бежали из города! Нужно подвергнуть их гласному суду, и, если ваш брат не побоится поднять руку против своего короля, утопить Анжу в крови его сторонников!
Он сделал паузу, окинув коротким взором пылающие лица своих друзей.
- Государь!- воскликнул он, словно боясь нерешительности короля, стиснув у груди оружие.- Подумайте, что скажут, и еще более - что не скажут ваши враги: господин Гиз, господин де Майенн, король Испанский, король Наваррский, кайзер, еретики за проливом! В вашем собственном доме, в сердце Франции вероломные изменники осмелились оскорбить короля - и что сделали его друзья, чтобы отомстить за него?! Ничего! Если вы не желаете отомстить за себя, как подобает монарху, против которого затеяна измена - позвольте нам сделать это, как дворянам, честь которых поругана! Отпустите меня со службы - и, клянусь богом, через час, завтра, через неделю я принесу вам голову Бюсси! А если нет - что ж, я умру, но умру, защищая своего короля и свое имя, как это и следует дворянину! Отпустите меня, государь!!!
Эта речь, полная почти беспредельного отчаяния, эта мольба, слетевшая с губ молодого человека, казалось, совершенно исчерпала его силы. Протянув к своему покровителю руки, в одной из которых все еще была стиснута шпага, он смотрел на Генриха со слезами на глазах.

маркиз де Можирон

avatar
Миньон короля
Состояние Можирона можно было бы описать, как море вовремя прилива, когда вода прибывает и прибывает, захватывая все большую часть суши. Его руки тряслись от ярости, а лицо подергивало от судорог, вызванных всеобъемлющей ненавистью.
Луи мог говорить, но говорил с трудом, словно, каждое слово ему давалось с невыносимой физической болью.
Ваше величество, я верю, что Вы не допустите, чтобы о честь Ваших друзей вытерли ноги. Мы много лет вместе и Вы знаете, что моя шпага, всегда будет сражаться во благо моего короля, а моя жизнь у ваших ног. Вы вольны не отпустить меня, но тогда прикажите арестовать. Иначе я не смогу смириться с тем, что произошло и брошусь уничтожать людей принца, даже если мне придется последовать по его пути, в окно. И при этом лестница мне не понадобится. Пусть мне суждено умереть, но умереть в попытке спасти свое доброе имя и с Вашим именем на устах - это счастье. Либо окажите мне честь и убейте меня сами.
Маркиз протянул свою шпагу Генриху, уверенно глядя ему в глаза, и, всем своим видом, показывая непоколебимость своего решения.

Жан-Луи д'Эпернон

Жан-Луи д'Эпернон
Искусный сочинитель
Д'Эпернон чуть не подпрыгнул на месте от вопля Шико... он задохнулся и схватился за эфес, но даже не повернулся к шуту, потому что всё внимание его было сосредоточенно на короле. Слова государя, ловимые жадным слухом, вселяли ярость, готовую обрушиться на врагов... Ногаре ждал продолжения... И тут заговорил Келюс.
Жак даже не пытался сдержать ярость, его жажда мести, казалось, разливалась по покоям, проникая в тебя... Он, сверкая расширенными глазами, заражая страстным желанием к действию, расписывал произошедшее с такой точностью, будто объяснял условия шахматной партии или условия хитроумной задачки, которую он уже решил и оставалось только довести друзей до того же решения и тут же предоставить выполненную головоломку королю.
Ногаре метался взглядом между Жаком и Генрике... Его самого охватил тот же воодушевлённый жар, которым пылал приятель... Руки налились, казалось, силой, а дух вобрал необходимую мощь из этой вдохновенной речи. Колотившееся сердце било в виски, на которых выступили капли влаги... он сам не заметил как медленно, подрагивающими руками вытянул шпагу из ножен, теперь уже всецело готовый к любым приказам короля.
К концу речи Жака, у него самого перехватило дыхание и защипало в носу.
- Ваше Величество! Умоляю, услышьте Келюса! Клянусь, мы всё сделаем, только прикажите! - Ногаре хоть и слышал, что Жак говорил о себе, не в силах был сейчас обращать внимание на такие мелочи, полностью проникнувшись настроением друга. Можирон, казалось, действительно сходит с ума и Ногаре, наоборот постепенно приходившему в себя даже стало стыдно, что он сам не думает кончать жизнь самоубийством.
- Возлюбленный государь наш! Примите же всю нашу преданность, всю нашу силу, не дайте им погибнуть от угрызений совести за то что мы могли что-то сделать и не сделали... - Ногаре задохнулся, не договорив... теперь и его щеки пылали лихорадочным огнём, слова не слушались его, но хвала небесам, всё важное уже было произнесено до него. Жан горящими глазами, полными решимости и мольбы не меньше чем у друзей, подрагивая от напряжения, смотрел на короля.

Шомберг стоял, как громом пораженный, как бык с налитыми кровью глазами и таращился на короля, готовый бросаться исполнять... и судя по позе для быстроты исполнения, он собирался сигануть через окно...

Генрих III

Генрих III
Искусный сочинитель
Монарх не упустил из внимания ни одного слова из речи своих любимцев. Хотя эти срывавшиеся с дрожащих от бешенства губ фразы скорее можно было назвать лихорадочным полубредом, но это был бред из тех, что представляет из себя всю внутреннюю суть человека, высказанную им и обретшую форму. Слова Келюса подействовали на государь, как удар хлыстом по лицу - его щеки вспыхнули, а в душе вновь начал закипать только что подавленный усилием воли праведный гнев, смешанный со стыдом и бешенством от нанесенной этим побегом трону Франции пощечины. В конце концов - не только как монарху - ему лично нанесли оскорбление! Внезапно в мозгу Генриха вспыхнула мысль - быть может, это было спланировано заранее? Быть может, именно окончательно созревшее решение и подкрепленная чем-то уверенность были причиной столь возмутительно-наглого поведения этого мерзавца, его спокойного вида и того недопустимого тона, каким тот осмелился разговаривать со своим сюзереном? Он знал, что ему ничто не грозит и действовал без оглядки. Это предположение вызвало презрительную усмешку на изящно очерченные тонкие губы Генриха, которого было действительно удивила реакция брата на брошенное обвинение и раскрытие всей печальной картины, которую представляло из себя его, Франсуа, положение. Так вот почему он так храбрился и держал независимый вид! Рычание шавки, перегрызшей веревку на шее и чувствующей, что малейшее усилие дарует ей свободу. Или нет - если бы не мыши, эта шавка, которую лишили зубов, не смогла бы освободиться. Это они перегрызли веревку. Какой позор, неслыханный позор! Упоминание Келюсом его врагов лишь добавило к этим мыслям мрачную решимость, надавив на даже не уязвленное, а просто-напросто превращенное за этот вечер в сплошную кровоточащую рану самолюбие и гордость короля и человека. Названные имена вонзались в сердце Его Величества острыми кинжалами. Можирон же, который фактически ставил своему господину и повелителю ультиматум, находился от ярости совершенно не в себе, это было видно невооруженным глазом. Не шпагу сейчас протягивал своему королю и другу этот молодой дворянин, а свое сердце. Предварительно скользнув глазами по лицам задыхавшегося Ногаре и Шомберга, Генрих вновь перевел взгляд на протянувшего к нему руки Келюса, и сжав его свободную руку, (во второй руке молодого человека по-прежнему была зажата шпага) тихо, но твердо промолвил:
- Запомни: нет среди дел государства ни одного, которое король мог бы позволить себе считать имеющим НЕбольшое значение - это недопустимая роскошь.
После монарх повернулся к Можирону. Он ласково и вместе с тем уверенно ладонью оттолкнул протянутую обнаженную шпагу к ее хозяину. В конце концов после нескольких секунд молчания, Генрих произнес, обращаясь уже ко всем фаворитам одновременно:
- Ваша кровь слишком дорога мне, чтобы оплачивать и смывать ею чужое предательство и измену. А потому ваша задача - самим остаться невредимыми. Я не стану останавливать ваш благородный порыв, друзья мои. Я и не сомневался в том, что вы скажете сейчас. Что ж, действуйте. У вас есть мое слово и моя уверенность в положительном исходе, иначе быть не может, когда такие сердца руководят такими шпагами!..
Сверкнув глазами и одарив молодых людей напоследок пронзительным взглядом, король резко развернулся на каблуках и вышел из этих проклятых покоев. Он вдруг вспомнил о матери, как всякий раз, когда монарх попадал в неприятную ситуацию и должен был решить трудную неоднозначную задачу.
Покои королевы-матери

Жак де Келюс

Жак де Келюс
Фаворит короля
Граф припал губами к лежащей на его руке ладони короля, словно она, как это говорилось в легендах, обладала способностью излечивать раны и призывать на людей божью милость. Даже если бы Генрих сейчас резко отчитал его за безумный план, этот дар искупал все - а обращение на "ты", которое Генрих позволял себе только в минуты величайшего напряжения, довершило дело.
Он проводил уходящего короля ярко блестящими глазами и повернулся к товарищам.
- Господа, мы должны действовать быстро. Бюсси почти наверняка уже нет в городе, а если он и здесь, то мы вряд ли его найдем. Но остались еще Ливаро, Рибейрак, к которым может обратиться за помощью эта крыса, их друзья и друзья их друзей. Предлагаю разделиться: мы должны найти их одновременно, накрыть всех сразу. Может быть нам повезет и они не успели бежать, или пытаются замести следы, рассчитывая на нашу беспечность. Каждый из вас должен взять по отряду и нанести визит к одному из них. Вы согласны со мной?

маркиз де Можирон

avatar
Миньон короля
Волна радости захлестнула Можирона, и он подпрыгнул, подняв шпагу, которую так милостиво отклонил король, вверх.
Ура королю! А Рибейрак мой!
Именно этот анжуец был особенно неприятен Луи, и именно его он хотел убить первого. Ощущая в душе некоторую досаду от того, что ему удастся убить не всех самому, но прекрасно понимая, что действуя по плану Келюса, больше шансов разобраться с всеми приспешниками ненавистного принца, он молча кивнул Жаку, соглашаясь действовать по его плану.

Жак де Келюс

Жак де Келюс
Фаворит короля
В списке Келюса Рибейрак стоял на третьем месте после Бюсси и Антрагэ. И если эти двое были бы, скорее, почетным трофеем в списке его достижений, то Рибейрак молодого человека сильно раздражал.
Почему - кто знает.
В другое время он бы, наверное, принялся спорить с Можироном, но теперь рассудил, что тому куда нужнее моральная поддержка. Поэтому он молча кивнул и велел Шомбергу взять на себя визит во дворец Бюсси и дом Антрагэ, почти наверняка пустовавшие. Себе он решился оставить Ливаро, хотя этот молодой дворянин из всех анжуйцев был ему неприятен менее всех. Но, как сказал мудрец, чтоб не избаловать себя, нужно почаще делать то, что не любишь,- и к тому же сейчас эта симпатия полностью улетучилась под напором горячей крови.
- А ты, Ногарэ?

Жан-Луи д'Эпернон

Жан-Луи д'Эпернон
Искусный сочинитель
Покорным жестом опустив голову, Ногаре внимал воле короля…
Его сердце заколотилось в груди еще сильнее, кровь бросилась к щекам и ноги едва не подкосились от облегчения, когда он услышал слова, пролитые словно бальзам на душу «Ваша кровь слишком дорога мне, чтобы оплачивать и смывать ею чужое предательство»… Можно сказать, он ждал этих слов, как прощения, как лишнего «люблю» от родителя, который мог страшно разгневаться за твой проступок, в котором ты нашел мужество признаться. Ждал, не отдавая себе в это отчета и в глубине души боялся, что их не будет… Ногаре, даже прикусив губы, был не в силах сдержать навернувшиеся слёзы благодарности и, казалось, возросшей в миллион раз любви к их королю… к их другу, к их Генрике, который даже в минуту страшной угрозы смог не поддаться гневу, не проклясть любящих его верных подданных, так виноватых перед ним, а поставил во главу угла их жизни. Король никогда не был жесток со своими друзьями, но осознание масштабов случившегося, ужас грядущего и особенно воцарившийся в комнате хаос отчаяния затмили собой доводы рассудка и веру сердца до тех пор, пока Жан не услышал собственными ушами слова Генриха III.

Вопрос Келюса вернул д’Эпернону чувство реальности, и он, уже овладев собой после острого приступа любви, благоговения и благодарности к королю, довольно трезво рассудил, что раз жизнь его не требуется прямо сейчас, то её лучше поберечь, следуя заповеди государя… С другой стороны, Жан безоговорочно доверял другу, поэтому, приосанившись, сказал так:
- Я бы взял на себя снаряжение погони за беглецами, или наведался во дворец герцога Анжуйского... Но… Жак, сделаю так, как ты сочтёшь нужным… и так быстро, как смогу.

Жан-Антуан Шико

Жан-Антуан Шико
Созидатель
Шико с одобрением слушал короля и его друзей. Планы разгоряченных дворян совпадали с его собственными планами. Действительно, потушить возможный мятеж сейчас было самым важным... За принцем выслать погоню... Но небольшую, в количестве нескольких человек, наверняка этот подонок направился в Анжер, в свою лисье логово, чтобы плести заговоры против собственного брата! Но не не Анжер пугал Шико, а огласка случившегося. Из-за того, что Анжу бежал слишком много сил сразу же активировалось, даже больше, чем до его бегства. Не обращая внимания на миньонов и короля, понимая, что они идут верным путем; Шико углубился в размышления, связанные с математикой и грустной философией.

Жак де Келюс

Жак де Келюс
Фаворит короля
Согласовано с господами Можироном и д'Эперноном

Келюс, забыв про существование шута, еще раз оглядел товарищей. Затем ладонью вверх протянул руку, которой только что касался Генрих.
- Бог на нашей стороне, друзья. Король благословил нас. Вперед - и да хранит нас всех бог! И - да смилуется он над всеми нами, если кто-то не вернется сюда. Вперед!
Шомберг, кивнув, первым свою руку сверху. Четверо друзей короля обменялись рукопожатием, а затем почти выбежали из комнаты.

Внутренний двор Лувра и далее, улицы.
Дома господ анжуйцев, буде такие найдутся.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 2 из 2]

На страницу : Предыдущий  1, 2

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Создать форум | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать свой блог