Ролевая игра Графиня де Монсоро
Добро пожаловать в ролевую игру Графиня де Монсоро! Мы рады приветствовать Вас во Франции эпохи Возрождения. Здесь каждый может прикоснуться к безвозвратно ушедшей от нас эпохе: интриги, приключения, настоящая отвага и, конечно, любовь... Попробуйте себя в качестве уже полюбившихся персонажей или найдите свой собственный образ. Если Вы в первый раз на нашем форуме - пожалуйста, пройдите регистрацию.

Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 1]

Генрих III

Генрих III
Искусный сочинитель
29 апреля, 17:00
Вернувшись от матери, король задумался. Слова старой флорентийки в точности соответствовали его собственным мыслям, это было бы самое лучшее решение в сложившихся обстоятельствах... Но впереди еще целая ночь, чтобы окончательно упорядочить свои доводы... Король предчувствовал, что ему не уснуть сегодня, слишком важные события происходили, и слишком многое требовало обдумывания. А ночь - чудесное время для важных раздумий, никто не отвлекает, нет этой суеты и гомона, мысли текут размеренно и упорядоченно, как по накатанному пути. И этот путь все сильнее освещался в голове Генриха, становился все яснее и ярче.
- Да, ночью я окончательно решу что делать и обдумаю детали и подробности. А сейчас...
Позвав камердинера, король отдал короткий четкий приказ и через пятнадцать минут в его покои явились миньоны, чьи роскошные камзолы были скрыты под неброскими плащами, сам король также оделся скромно, чтобы не привлекать внимания - лицо скрывала широкополая шляпа, фигуру - плащ. Обычный дворянин среднего достатка, прогуливающийся в компании приятелей.
Обменявшись несколькими словами, Его величество и его фавориты покинули стены Лувра.
Улицы Парижа 17:30
Когда Генрих ступил за ворота Лувра, был тот час, который предшествует сумеркам. Еще не начинало темнеть, но воздух уже становился прохладным и небо принимало оттенок сливы - сперва светлый, чуть розоватый, а потом все насыщеннее и насыщеннее, и наконец облака должны были окончательно потемнеть и скрыть своей пеленой лазурь до следующего утра. Король поплотнее закутался в плащ, зябко поведя плечами и натянул высокие перчатки, которые до того держал в руке. Миньоны шли за Его величеством полукольцом - Келюс и Можирон соответственно по правую и левую руку, а Шомберг и д`Эпернон за спиной. Таким образом, в случае внезапного неприятного инцидента Генрих был бы защищен со всех сторон. Всякому известно, что когда встречаешь опасность лицом - она втрое меньше, чем когда ты не видишь ее. А покидать стены дворца в этот вечер было отнюдь не безопасно. Но Генрих непременно желал собственными глазами видеть, что происходит на улицах и это желание было непоколебимо. Ничто не могло остановить его. Король подставил лицо свежему ветру и слегка прикрыл глаза, словно сосредотачиваясь и пытаясь почувствовать атмосферу этого города, властителем которого он был и который не считал его своим властелином... Генрих послал благосклонную улыбку Можирону, с гордостью отметив про себя, что его друзья, все четверо, даже в скромных плащах ничуть не теряют своего щегольского вида и величавой осанки - за целое лье можно узнать в них благороднейших из дворян!
- Ну что ж, идемте, друзья мои.

Жан-Луи де Можирон

Жан-Луи де Можирон
Начинающий трувер
На улице была прекрасная погода. Несмотря на то, что солнце уже заходило, почти исчезнув за горизонтом, его редкие лучи все же заливали светом улицы Парижа, отбрасывая на прохожих замысловатые золотистые узоры. И настроение маркиза было таким же великолепным, как и погода. Идя за королем вместе со своими друзьями, он одаривал прохожих игривым взглядом, высматривая в толпе симпатичных девушек. Пока ничто не предвещало беды, а значит можно просто расслабиться и наслаждаться непредвиденной прогулкой. Заметив улыбку короля, адресованную ему, Можирон почтительно cклонил голову, давая понять, что в любой день и час он готов служить своему королю, чего бы это ему это ни стоило. Окинув взглядом друзей, Жан-Луи вполне убедился, что все они также пребывают в поднятом настроении. Немного обойдя Келюса, он решил обратиться к королю
- Ваше величество, сегодня прекрасный день для прогулок, но клянусь честью, я не имею понятия о цели нашей прогулки…

Генрих III

Генрих III
Искусный сочинитель
- Ничего определенного, дитя мое, - был негромкий ответ. Король повернул голову, обращаясь теперь ко всем миньонам сразу - я хочу увидеть, что творится в городе.
Генрих шел вперед, не убавляя шага и с жадностью смотрел по сторонам, наблюдая за толпой парижан, которая живыми волнами перекатывалась по мостовым, площадям и узеньким улочкам. Стоял невыносимый гам. Было такое ощущение, что весь город высыпал в этот вечер из домов, и каждый поставил себе условием во что бы то ни стало надорвать сегодня глотку, пытаясь переорать всех соседей, знакомых да и просто каждого из горожан.
- Гиз! - выла толпа, - Гиз, да здравствует Лига! - по губам Генриха проскользнула усмешка, он ничуть не сомневался в том, что услышит на улицах.
- Какой пыл!
Наверняка сам "король Парижа" в этот час также находится где-то здесь, неподалеку.
Тем временем маленькая процессия из пяти закутанных в плащи дворян подходила к гостинице "Путеводная звезда". И здесь зоркий глаз короля моментально выделил из толпы знакомую до боли долговязую фигуру. Сомнений быть не могло.
- Ого!!! - шепнул Его Величество, улыбаясь, - а вот и мое горе! - Генрих заговорщически приложил палец к губам, требуя от фаворитов молчать. Осторожно зайдя со спины, он резко опустил обе руки на плечи Шико.

Жан-Луи де Можирон

Жан-Луи де Можирон
Начинающий трувер
Услышав ответ короля, Можирон позволил себе окончательно расслабиться. Равнодушно поглядывая на лавочки торговцев, которые занимались подсчетом дневной прибыли, маркиз шел за королем, барабаня пальцами по эфесу шпаги. Заметив Шико, Жан-Луи расплылся в ослепительной улыбке. Он достаточно хорошо относился к шуту короля, искренне удивляясь уму и чувству юмора этого человека. Ну, если и Шико здесь - намечается что-нибудь забавное, а у молодого человека как раз с самого утра было непреодолимое желание поразвлечься. "Да здравствует Гиз"... Можирон обернулся на голос кричавшего, впившись в него злобным взглядом. Как они смеют восклицать это в каких-то пятисот метрах от Лувра, где восседает король?! Миньон недовольно поморщился. Было бы их хотя бы в два раза больше, они бы показали этим простолюдинам, кто истинный король Парижа.

Жан-Антуан Шико

Жан-Антуан Шико
Созидатель
- Смерть еретикам...
Задумчив проговорил себе под нос Шико, сдвинув шляпу на макушку. Хорошенькое дельце заварили Гизы... Добро бы только Гиз, но тут еще и этот мясник Майенн... Ничего! Мы еще встретимся, твоё высочество! И тогда берегись, слово Шико, тебе несдобровать. А слово Шико всегда исполняется!
Эта мысль подняла настроение Антуану, и он ухмыльнулся.
А с другой стороны, если мой король грамотно воспользуется этим подарком судьбы, то мы останемся только в выигрыше... Кстати, он ведь собирался выйти на улицы... Надеюсь, Генрих этого не сделал, и этот дурачок Келюс, самый умный из этих смазливых мальчиков, отговорил короля от столь опрометчивого шага.
Резкий удар по плечам заставил Шико выйти из состояния задумчивости.
- Ба, друг мой! Это Вы?
С улыбкой проговорил Шико, смотря королю в глаза. Шут окинул честную компанию мимолетным взглядом и сразу заметил, что Келюс надут, а у Можирона глаза блестят так, как будто тот выбрался на увеселительную прогулку, а не состоит на данный момент в охране короля.
- Вы все же решили выйти на улицы Парижа и повеселиться со всеми? Ах, сын мой, как Вы неосторожны.
С этими словами шут взял своего друга короля под руку и, ловко лавируя в толпе, завел всех в небольшой переулочек подле гостиницы. Тут почти не было людей и можно было разговаривать, не боясь быть услышанными.

Генрих III

Генрих III
Искусный сочинитель
Король покорно позволил своему шуту увлечь себя в переулок, миньоны стайкой последовали за ними.
В присутствии Шико Генрих чувствовал ту уверенность, которая свидетельствует о том, что рядом с тобой находится истинный друг, от которого даже горькую правду и колкие слова сносить гораздо легче.
Итак, Шико, Генрих и его фавориты благополучно миновали места наибольшего скопления народа, причем миньонам пришлось основательно потрудиться, расчищая дорогу своему господину и следя, чтобы ничья загрубелая рука не задела государя или не дай Бог его не толкнуло мощное плечо несущегося мимо буржуа, спешащего на голос зазывал.
Они оказались в сравнительно тихом уголке - сравнительно, потому что в этот вечер ни один переулок Парижа не мог бы похвастаться абсолютной тишиной. Весь город бурлил, и даже там, где было безлюдно, слышался разносившийся на многие лье гул толпы.
Этот гул воскрешал воспоминания... Перед внутренним взором Генриха вставал тот день, когда он, молодой король Польши, возвращался в Париж с сердцем, полным надежд. Позади было полное опасностей бегство из Кракова, Вена, украшенная к его визиту лилиями, и несравненная, завораживающая его Венеция с ее гондолами и жемчугами, перламутр которых сиял не так ярко, как глаза 23-летнего Генриха. Впереди его, любимца парижан, покорившего их своими воинскими победами, а женские сердца своей красотой и изяществом, ждала слава, корона Франции и любовь... Его величество сглотнул комок, подступивший к горлу. Мария... Вместе с принцессой Конде умерла для него целая веха жизни, она олицетворяла юность и надежды на счастье. Луиза де Водемон исцелила его, окружила любовью, теплом, и образ возлюбленной померк. Мария отступила непобежденной, ее место в его сердце останется незанятым. У нее нет и не будет соперницы.
Из задумчивости короля вывело то, что они остановились. Скрестив руки на груди, он взглянул на шута, вспоминая последние слова того:
- Я же должен был убедиться в том, что мои добрые парижане проявляют должный пыл по отношению к нашей cвятой Матери-Церкви, - по губам Генриха пробежала усмешка с оттенком легкой грусти. Добрые парижане не уставали сыпать памфлетами и насмешливыми стишками с тех самых пор, как Гизы с помощью рассыпанных в толпе соратников изо всех сил старались убедить чернь в том, что проведенные в Польше месяцы превратили изысканного принца и борца за Веру в неотесанного сармата.
- А ты, друг мой, чем ты занимался? - Его величество с любопытством воззрился на Шико. Вот уж кто никогда не терял времени даром - ни одной секунды.

Жан-Антуан Шико

Жан-Антуан Шико
Созидатель
Шико с саркастической усмешкой слушал короля, намереваясь отпустить какую-нибудь из своих скабрезных шуточек, как их разговор прервало появление герцога Майеннского на маленьком балкончике второго этажа "Путеводной звезды". Из своего закутка группка замаскированных вельмож во главе с королем прекрасно видели этого толстяка с замашками мясника и улыбкой сдохшей лисы. Небольшого роста, одетый с роскошью человека, не привыкшего отказывать себе ни в чем, герцог Майеннский вышел вперед и протянул руку над толпой, собравшейся внизу, призывая к молчанию. Однако его жест был истолкован неверно, и некоторые ярые лигисты, только что поставившие подпись в амбарных книгах Лиги, громко завопили:
-Да здравствует герцог Майеннский! Да здравствует герцог де Гиз! Святой Гиз! Слава герцогу Анжуйскому!
Майенн с улыбкой повернулся к стоящим за его спиной людям и что-то им прошептал. Когда крики стихли, лотарингский принц начал свою речь:
- Братья! - тут Майенн вцепился в перила балкончика, чуть перегнувшись вперед. При этом его жесте Шико чуть вздрогнул, переживая, как бы туша принца не перевесила и не сломала себе шею в свободном падении. Ведь тогда бы шут утратил возможность отомстить!
- Братья и сестры! Как отрадно видеть столь святой ваш пыл! В этот великий день! День святой Лиги, который навсегда войдет в наши сердца и зажжет в них праведный гнев против наших врагов - гугенотов!
Чернь одобрительно зашумела, подняв над головой оружие, по большей части состоявшее из кухонных ножей и старых ржавых железяк, некогда бывших шпагами.
- Посмотрите вокруг: эти мерзавцы гугеноты всюду! Они насмехаются над нашей верой, портят наших дочерей и сестер, уводят наших жен, грабят нас после того, как мы возвращаемся после тяжелого трудового дня домой! Сколько это может продолжаться?
Конец речи герцога утонул в воплях толпы. Словно обезумевшее животное, чернь вопила и брыкалась. Майенн довольно улыбался, не скрывая удовольствия от достигнутого результата. Однако продолжать начатое не стал и выдвинул на первый план Клода де Шеврез, который искусно перехватил нити управления толпой:
- Что делать нам, простым французам, когда наш король Генрих погряз в разврате и гнусностях? Наши враги мешают королю смотреть на вещи истинным взглядом! Они сбили короля с пути истинной веры! Мы должны помочь восстановить зрение его величеству!
Как один собравшиеся подняли вверх руки в приветственном жесте Лиги и закричали:
- Долой Валуа! На костер Наваррского!
Клод молитвенно сложил руки:
- Нет, добрые католики, мы не должны быть столь строги к нашему королю! Он несчастный человек и наша задача оградить его и наше королевство от змеиных объятий еретиков. Так будет же Святой союз!!! Да исполнится Божья воля! Заходите к нам, и записывайтесь в Лигу. Если Вы уже записались, то заходите на стаканчик доброго вина!
Чем дольше вещала верхушка Лиги с балкончика над улицей, тем мрачнее становился Шико, его рука бессознательно стиснула рукоять шпаги так, что пальцы побелели. Змеи... Клубок змей в самом центре Парижа... Давненько надо было спалить эту чертову дыру вместе с ее хозяином Ла Юрьером. Взгляд Шико как будто гладил герцога Майенского по внушительному животу. А тебя, скотина, вспороть бы. Ручаюсь, столько дерьма, сколько собрано в тебе, не видел ни один человек на земле. Шико вспомнился бедняга Сен-Мегрен, которого убили по приказу принца. А ведь я мог повторить его участь, хорошо, что я не столь знатен для того, чтобы на меня собирать осаду из 25 человек! Я смогу отомстить...

Генрих III

Генрих III
Искусный сочинитель
В глазах Генриха вспыхнули и погасли зловещие огоньки. Самым ужасным было то, что эта пощечина, звук которой раскатами разносился по всему Парижу, не являлась только личным оскорблением. Король не витал в облаках - время, когда он был популярен и его имя произносили с с восторгом и восхищением, прошло и закончилось еще шесть лет назад. Но мнение толпы переменчиво как ветер. И сейчас под порывами этого ветра трон шатался, как ствол сгнившего дерева. Пылали не щеки Генриха Валуа, а вся Франция, сердце которой - Париж - уже был охвачен пожаром. Эта чернь с ржавыми железяками в руках словно бы не состояла из множества голов - теперь она напоминала одного единственного человека, точнее, мифологическое существо. Еще несколько подобных вечеров и это существо, опьяненное жаждой крови, беснующееся и потерявшее разум, можно будет направить туда, куда пожелают те, которые распаляют его и так умело всаживают шпоры в его бока.
Вторая Варфоломеевская ночь, переворот, смена династии... Лотарингцы в дамках. Они просчитали все на множество ходов вперед и уверены, что просчитали верно, без единой ошибки. Роли распределены - пока Майенн и де Шеврез здесь вещают с балконов, наверняка двое других обсуждают, как распорядиться достигнутым.
Что ж, прекрасно. Он увидел все, что было нужно на сегодняшний вечер. Этого более чем достаточно.
Лицо короля уже было спокойно. Посмотрев на дрожащих от ярости миньонов, он заметил, что руки всех четверых лежат на эфесах шпаг. Опустив ладонь на плечо Келюса, второй рукой король сделал жест, словно бы преграждая дорогу остальным, если вдруг эти молодые безумцы вздумают совершить глупость.
Его величество повернулся к балкону спиной. Вполоборота глядя на Шико, он резко произнес не терпящим возражений тоном, подтверждая свое намерение величественным кивком:
- Мы возвращаемся.
Взгляд короля упал на пробегавшего мимо мальчишку лет пяти. На голове юного задиры была кастрюля, в руках - палка, которой он воинствено размахивал, что-то выкрикивая тоненьким голоском.
Генрих вздохнул.
- Ты с нами? - спросил он шута, делая шаг по мостовой - прочь отсюда.
Лувр

Жан-Антуан Шико

Жан-Антуан Шико
Созидатель
Шико серьезно взглянул на государя.
- Я с вами, провожу до Лувра... а дальше... посмотрим!
Шут окинул улицу настороженным взглядом - все были заняты "Путеводной звездой" и новым проповедником, который сменил семью Лорренов на пьедестале ораторов. Какой-то католический священник объяснял, чем богоугодно существование Лиги.
- Думаю, мы можем спокойно продвигаться, сын мой. Можирон, - прошептал Шико, - прикрой нас сзади.
Лувр

29 апреля 1578 года (21:00)
Улицы Парижа

Добравшись до Лувра без приключений, Шико сразу направился в свои покои. Голова гудела от прошедшего дня, ей вторило разбитое путешествием тело.
Шут только и смог, что скинув сапоги и колет, упасть на свою кровать, даже не притронувшись к ужину.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 1]

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения

 
  •  

Как создать форум | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать дневник